Ещё
Аквамен
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Волшебный парк Джун
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Мстители: Финал
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Миллиард
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Унесённые призраками
Мультфильм, Приключение, Аниме
Купить билет
Кладбище домашних животных
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Алита: Боевой ангел
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Балканский рубеж
Боевик, Приключение, Драма
Купить билет
После
Мелодрама
Купить билет
Шазам!
Боевик, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Пушистый шпион
Мультфильм, Приключение, Семейный
Купить билет
Проклятие плачущей
Мистика, Триллер, Ужасы
Купить билет
Хеллбой
Боевик, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Щенячий патруль: Мегащенки
Мультфильм, Приключение
Купить билет
Нуреев. Белый ворон
Биография, Драма
Купить билет
Королевский корги
Мультфильм, Комедия
Купить билет
Миа и белый лев
Приключение, Семейный
Купить билет
Пылающий
Детектив, Драма
Купить билет
Середина 90х
Трагикомедия
Купить билет

«Мы всегда были провокаторами» 

Фото: Lenta.ru
В прокат вышел один из самых ожидаемых фильмов года, «Суспирия» Луки Гуаданьино, — вольный ремейк легендарного хоррора Дарио Ардженто о танцах и ведьмах, который получился мало похожим на оригинал: лаконичную киноконструкцию Ардженто сменило кино размашистое и тяжеловесное, одержимое темами политтерроризма и психоанализа, фашистского наследия и травматичного материнства. «Лента.ру» поговорила о фильме с режиссером и его музой Тильдой Суинтон, сыгравшей в новой «Суспирии» хореографа-колдунью.
«Лента.ру»: «Суспирия» Дарио Ардженто — подлинная, проверенная временем классика. Как вы осмелились взяться за ее ремейк?
Лука Гуаданьино: Вы знаете, мне всегда была свойственна дерзость.
Тильда Суинтон: А мне-то как!
Лука Гуаданьино: (смеется) Именно. Мы с Тильдой всегда были провокаторами — просто по складу характера и по отношению к кино и собственным жизням. Поэтому сомнений не было. А правда вообще заключается в том, что я всегда мечтал снять свою версию «Суспирии». Я с ума сходил по этому фильму еще ребенком. Спросите у всех моих друзей детства — у меня в комнате висели нарисованные мной самим постеры, на которых было написано «Суспирия. Режиссер — Лука Гуаданьино». Представляете, как я себя почувствовал, когда предыдущая попытка снять ремейк фильма Ардженто провалилась — и один из моих друзей-продюсеров заговорил о том, что, может быть, пришло время осуществить эту мечту детства. Я долго не раздумывал, согласился и тут же вписался в эту авантюру.
Тильда Суинтон: А я была первой, кому ты позвонил!
Лука Гуаданьино: Ну а кому еще я мог бы довериться так, как тебе, дорогая! Мы не один год обсуждали «Суспирию», когда фантазировали о своих кинопроектах мечты. И базовые элементы замысла — перенос действия в Берлин 1977-го, смену настроения и стиля в сравнении с Ардженто — родились еще тогда, во время фантазирования, под которым тогда еще не было никакой почвы. А когда возможность взяться за ремейк появилась уже по-настоящему, ушли в придумывание этого мира, этой истории, этих персонажей с головой.
James Gourley / REX / Shutterstock
«Суспирия» — уже четвертый большой фильм, который вы сделали вместе, после «Протагонистов», «Я — это любовь» и «Большого всплеска». А как сложился ваш творческий союз? Что вы нашли друг в друге?
Тильда Суинтон: Просто мы очень близкие друзья. Что тут еще скажешь?
Лука Гуаданьино: Именно. Вот как устроены ваши собственные отношения с лучшим другом? Так же и у нас. Мы звоним друг другу, говорим: «Есть такая идея, давай ее реализовывать». И иногда…
Тильда Суинтон: (одновременно с Гуаданьино) И иногда…
(оба смеются)
Лука Гуаданьино: Видите? Вот так это и работает — у нас настоящая ментальная связь.
Тильда Суинтон: Иногда, когда твой лучший друг — менеджер банка или, например, кинокритик, возможности поработать вместе у вас не бывает. Ну разве что друг из банка кредит может выдать. Так что вам остается ходить ужинать вместе или в отпуск вместе съездить — в общем, только развлекаться. Нам же с Лукой выпала роскошь вместе работать. Это большая удача.
Но на съемочной площадке ваша дружба как-то помогает?
Лука Гуаданьино: Что мне особенно дорого — это прямая, физическая поддержка в сложные моменты, когда включается усталость или утомление. Вот эта забота друг о друге — мне трудно представить съемки без нее. И я за нее очень Тильде благодарен.
Тильда Суинтон: Да, забота друг о друге. И потом — и я, к сожалению, не уверена, что могу привести пример или даже подобрать правильные слова — когда ты работаешь над чем-то, что мечтал осуществить и обсуждал годами, никакие новые слова, новые дискуссии не нужны: уже все неоднократно говорено-переговорено. И только уже в процессе, когда ты видишь, как эти проверенные временем идеи обретают форму, то можно что-то по мелочи поменять или подстроить. Но не больше — годы подготовки и размышления делают свое дело. Остается только все реализовать — и отдать миру.
Кадр из фильма «Суспирия»
Лука Гуаданьино: Вообще, делать кино — это же удовольствие, радость. И у нас с Тильдой есть привилегия благодаря дружбе получать от процесса еще большее удовольствие, чем обычно.
А можете привести пример вот этих небольших изменений замысла, которые появились уже по ходу съемок?
Лука Гуаданьино: Ну, например, это касается внешнего облика фрау Бланк, которую играет Тильда. На уровне замысла он был обозначен, более-менее, пунктиром, а перед началом съемок мы собрались вместе с нашей командой — художником по костюмам, художником грима и специалистом по прическам, все трое при этом наши друзья уже не одно десятилетие — и разработали визуальное воплощение Бланк полноценно, до мельчайших деталей. Повторюсь, все это настоящая привилегия — делить не только жизнь, но и работу.
Когда ты долго знаешь коллег, почти невозможно при необходимости яростно их критиковать…
Тильда Суинтон: Какая ярость, о чем вы? В наших отношениях нет абсолютно ничего яростного. Мы вместе строили «Суспирию» — это наш общий ребенок, в сущности. Возможно, я не очень справедлива — и есть режиссерские миры, в которых без такой агрессивной критики не обойтись. Но в нашей с Лукой киновселенной нет такого слова, как собственничество. Мы все делаем вместе. Например, наш режиссер монтажа Вальтер Фазано — подлинный, самодостаточный автор. Или Джулия Пьерсанти, художник по костюмам, — тоже независимый и настоящий автор. Каждый из них — и десятков других наших коллег по фильму — внес в проект свой уникальный авторский вклад, который ничуть не менее важен наших с Лукой усилий. Думая о нашей съемочной группе, я не могу отделаться от сравнения с командой по керлингу. Знаете керлинг?
Конечно.
Тильда Суинтон: Вот представьте. Вот этот камень в керлинге падает на лед — в нашем случае камень — это фильм — и вся команда начинает шуршать щеточками. И какая разница, кто сделает последнее движение для того, чтобы камень достиг мишени? Это становится командной заслугой. То же самое и у нас. А тот факт, что ты всю группу прекрасно и давно знаешь, только невероятно облегчает тебе жизнь. Стоит только бровью повести, и все вокруг немедленно осознают, что ты хочешь сказать.
Но в этот раз у вас на площадке было и новое лицо — Лутц Эберсдорф, сыгравший психоаналитика Клемперера. Что он привнес? (спустя месяц после премьеры в Венеции Гуаданьино признался, что никакого Эберсдорфа не существует и его роль тоже сыграна Тильдой Суинтон — прим. «Ленты.ру»)
Тильда Суинтон: Это невероятный и замечательный опыт — работать с кем-то, кто еще никогда не появлялся на киноэкране. У нас не так много совместных сцен — всего одна, по большому счету. Но это было здорово — свежая энергия, свежий взгляд на ремесло. Знаете, в Голливуде часто говорят, что никогда нельзя работать с детьми и животными. Я никогда этого не понимала. Больше всего я люблю сосуществовать в кадре именно с детьми и с животными — и с теми, кто прежде ни разу не снимался в кино. Им нечего стыдиться, нечего оберегать, нечего от камеры скрывать, понимаете? Нечего терять. Они полностью свободны.
Другой новичок — Том Йорк. Что он привнес в картину?
Лука Гуаданьино: Его работа, пожалуй, прекрасно говорит сама себя. Однозначно, по-моему, тут то, что он написал завораживающий саундтрек.
В сравнении с музыкой группы Goblin для «Суспирии» Дарио Ардженто аудиоряд Йорка получился неожиданно меланхоличным.
Лука Гуаданьино: Да. Том говорил, что музыка Goblin в оригинале настолько беспощадна, настойчива и важна с точки зрения киноязыка, что он долго чувствовал себя у нее в плену. И в то же время его подкупала своей смелостью и дерзостью идея написать что-то принципиально другое для нашего фильма. «Суспирия» — меланхоличное кино, и нам именно такая музыка, как получилась у Тома, и была нужна. И потом, я с самого начала считал Йорка идеальной кандидатурой. Я довольно амбициозный человек — и я хотел, чтобы в нашем фильме звучала музыка всего нашего поколения. А кто, как не Том Йорк, является голосом поколения?
Кадр из фильма «Суспирия»
Ваша «Суспирия» вообще мало напоминает фильм Ардженто. Чем вы вдохновлялись, в сущности, воображая тот же сюжет с нуля?
Лука Гуаданьино: Для меня самым определяющим моментом в этом плане был выбранный нами год действия фильма — 1977-й. В первую очередь именно он задавал стилистику, музыку, настроение нашей «Суспирии». И как вы можете догадаться, наши источники вдохновения, связанные с тем временем, не исчерпывались работами самого Ардженто, но и включали, например, немецкое кино второй половины семидесятых. Ну а так как «Суспирия» крутится вокруг беспокойных, мятущихся героинь женского пола, то естественно, на нас большое влияние оказали фильмы Райнера Вернера Фассбиндера.
Тильда Суинтон: И нам ведь удалось привлечь на одну из ролей Ингрид Кавен, которая много у Фассбиндера снималась.
А как вы работали над декорациями, над обстановкой фильма? В принципе, «Суспирию» можно смотреть без звука — и все равно извлечь из картины самые разнообразные смыслы.
Лука Гуаданьино: Мы старались пойти по-настоящему глубоко в своем изучении эпохи, закопаться в нее, если можно так выразиться. Поэтому в том, что касается танцевальной труппы фрау Маркос и здания, которое она занимает, нашей путеводной звездой был модернизм в его немецком изводе. Сильнее всех нас вдохновлял Адольф Лоз, который в своей архитектурной деятельности стоял на позициях яростного отрицания любого украшательства, предпочитая ему лаконичность, экономию выразительных средств. От этого мы отталкивались и старались добиться коммуникации между этим местом, где обитает труппа и где застыло время, где царит память о пережитых ужасах и чувство вины, как у не сумевшего спасти жену во время войны Клемперера, и между эпохой, семидесятыми, разделенным стеной Берлином.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео