«Это пройдет. Мы вылечимся и будем здоровы». Звезды сериала «Король и Шут» — о сказках, тренде на Кадышеву и мечтах о драме
Сериал «Король и Шут» не только вернул популярность одной из главных рок-групп 2000-х, но и сделал звездами актеров Константина Плотникова и Владислава Коноплёва. Спустя два года они вернулись к своим ролям, чтобы сыграть в полнометражном фильме мистических Горшка и Князя.
Мы встретились с Константином и Владиславом в Екатеринбурге, куда они приехали на фестиваль гик-культуры «ГикКон». О хардкоре на съемочной площадке, сказочных злодеях и новой моде на Кадышеву — в интервью шеф-редактору E1.RU Александру Ашбелю.
Герои и злодеи
— Прежде всего расскажите, как вы вживались в образы? Как вас, таких разных персонажей, сводили вместе?
Владислав: Мы же познакомились до съемок — у нас были репетиции, читки. Там мы с Костей налаживали химию, и на площадке она уже была. Но я точно помню, что у меня вначале страх брал верх — как правильно сделать образ. А когда мы уже поняли, что делаем всё-таки художественные вещи, эта ответственность отпала.
А насчет образов: мы с Костей всегда опирались на видосики. У группы очень много классных архивов, и это очень помогало. Там, помимо концертных записей, есть еще, как я это называю, видеоблог, где Князь ходил с камерой и много чего снимал. Если не ошибаюсь, даже из Екатеринбурга есть такой блог.
Если нужно было снимать какие-то особенные сцены, мы всегда смотрели эти записи. Например, в сериале есть момент, где Князь оттаскивает Горшка от фаеров. Это мы четко воссоздали по видео с концерта.
— Константин, каково было вообще вживаться в роль Горшка и выходить потом из этого образа? Про него говорят, что в жизни это был добрейший человек, но на сцене он превращался в сгусток темной энергии.
Константин: В целом это было довольно прикольно. Прежде всего, потому что это моя первая большая работа в кино, и я погружался в нее, просто уходил с головой. Пересмотрел много документального кино, большинство концертов, доступных в записи, и так постепенно проникся.
Не могу сказать, что были какие-то выходящие за рамки опыты, чтобы вжиться в этот образ. Наоборот, я исходил из того, что это в первую очередь человек. Я ходил по его местам в Питере, от Купчино до Ржевки, общался с его братом, где-то Князь помогал, где-то — Панкер (продюсер Игорь Гудков. — Прим. ред.).
Вышел ли я из образа? Может, и не вышел. Я точно чему-то научился у Горшка — хотя бы не так сильно зависеть от мнения других людей. Он в этом был просто асом, а я наоборот — был сильно подвластен этому.
— А кого легче сыграть: реального персонажа или вымышленного?
Владислав: Для меня проще выдуманного. Это не означает, что меньше работы (где-то ее даже больше), но тут сразу больше свободы. У меня до сериала «Король и Шут» уже был опыт главных ролей, и я помню, что мне было легче: рамок нет вообще никаких.
Понятно, что реальный персонаж может быть совершенно сумасшедшим, но какая-то ответственность в любом случае на внутреннем уровне есть, и нужно ее соблюдать. Когда ты работаешь над такой ролью, у тебя есть четкие планы для этого человека.
Константин: Существующий персонаж существующему персонажу рознь. В случае с Горшком у тебя есть огромное количество видеоматериала, и ты действительно знаешь, каким был человек. Ты познакомился с его родными, они тебе много чего рассказали, ты видел, как он с детьми играет — разве что видео в душе не было. Условно говоря: так, какой мы завтра год снимаем? Там, где Горшку 37 лет — и вот тебе сразу миллион видосов, где ему 37.
С «Государем» (Константин сыграл в этом сериале Петра Первого. — Прим. ред.) кардинально противоположная история. Там нет родных, с кем можно пообщаться — только историки, которые все говорят разное. То есть можно открыть две лекции, они будут противоположны — ну и что мне с этой информацией делать? На чём-то все сходятся, но этого недостаточно. В итоге приходится изучать записи, указы, переписки самого Петра и по ним пытаться понять, что это вообще за человек.
Владислав: Мне кажется еще, что от вымышленного персонажа можно быстрее получить кайф свободы, ты абсолютно на этом чувстве работаешь. А когда это настоящий человек, то путь к этому сложнее и дольше. У меня тоже был такой персонаж — Алекс Лютый (нацистский коллаборационист в годы Великой Отечественной войны. — Прим. ред.). Мы не шли четко по канону его жизни. Я знал про него какие-то основные вещи и дальше уже дофантазировал. Такая работа, конечно, проще происходит.
Как в старой сказке
— Сейчас все кругом снимают фильмы-сказки. Как вам такой тренд и хотели бы вы сами сыграть каких-то сказочных персонажей?
Константин: Я вот сейчас снимался в «Колобке», и у меня там была замечательная роль, эпизодическая. И, конечно, здорово, когда у тебя есть дочка, которой три года. Я возьму ее на премьеру, мы пойдем в кино на первый ряд, и я покажу ей: вот папа! Ну не классно ли? Поэтому я за сказки — хорошие, конечно. Чтобы там внутри всё было хорошо, потому что сказка сказке рознь.
Хотел бы я сыграть какого-нибудь сказочного злодея? Конечно же! Хоть Кощея. Первое, что мне досталось из такого — это вторая часть «Красного призрака», она выходит через какое-то время. Я там ух какой злодейский злодей! Я там столько людей крошу!
Владислав: А у меня совершенно противоположное мнение на этот счет. Я считаю, что глобально это всё бессмысленно, потому что по опыту того, что я вижу, оно не несет никакого смысла и качества. Как актеру мне это не совсем интересно в данный момент.
Есть прекрасные советские сказки, можно их детям показать, и это будет отлично. Они более глубокие, более проработанные, и графика не нужна для того, чтобы ребенок понял, о чём там сказ.
— А фильм «Король и Шут. Навсегда» — это сказка или что-то вообще другое?
Владислав: Мне кажется, это совершенно другая история. На мой взгляд, «Король и Шут» — фэнтези. И, так как я находился внутри, знаю авторов и их идеи, то я верю, что это будет интересно, круто и не бессмысленно.
Хардкор по-русски
— В песнях «Короля и Шута» много диких, странных и страшных историй. А у вас на съемочной площадке было что-то, что выходило из обычных рамок и шло по хардкору?
Константин: Да с Рустамом (Мосафиром, режиссером сериала и фильма. — Прим. ред.) работать хардкорно каждый день. Когда всё прошло хорошо и спокойно — вот это хардкор.
Владислав: Конечно, это же сложное постановочное кино, сложные персонажи, сложный постановочный режиссер…
Константин: …который придумывает на ходу, меняет, добавляет…
Владислав: …и импровизации в этом смысле очень много. В какой-то степени мы с Костей тоже причастны к сценарным штукам, потому что где-то добавляли юмора именно по песням.
Константин: Мы придумали такую тему, что в мире фильма герои будут общаться языком песен.
Владислав: Например, герой берет камень и говорит: я тебе сейчас камнем заряжу (отсылка к песне «Камнем по голове». — Прим. ред.). Но это совсем простой пример, а там есть вещи глубже и интереснее для понимания.
— А чем для вас отличался процесс создания сериала и полнометражного фильма?
Владислав: На самом деле очень многим. В сериале было больше привязки к жизни персонажей, к их личной драме, а в фильме больше фэнтези. Я даже скучаю по тому, когда ты воссоздаешь какую-то сцену, где Костя одет как Горшок, я как Князь, и у нас там какая-то драматическая история.
Константин: Надо понимать, что фэнтези в сериале появилось в процессе, то есть в изначальной версии сценария его не было.
Владислав: Я вообще думаю, что как раз фэнтези — это абсолютно классный способ показать глубину группы с другой стороны. Не только личную драму, но и то, что они закладывали в написание песен и так далее. Я не знаю, как можно без этого снять художественное произведение про «Короля и Шута».
Константин: На съемках фильма была невероятная экспедиция на остров Рыбачий в Мурманской области в октябре. Это отличалось от всех предыдущих съемок, потому что мы неделю просто жили в палатках на берегу Баренцева моря и там снимали фэнтези. Не в какой-то воссозданной декорации, а реально на берегу моря: на скалах, на камнях и всё прочее.
Владислав: Там мог ливень идти 30 секунд, потом радуга с солнцем, потом снова ливень, а потом такой ветер, что тебя просто сбивает с ног и ты не можешь идти. Я играл одну сцену, когда всё это происходило — и это мне дико помогло хорошо сыграть.
— Без спецэффектов?
Владислав: Вообще, да.
Константин: Я смотрел некоторые кусочки отснятого материала, и мне даже было немножко обидно из-за ощущения, что это выглядит так, будто там за кадром стоят ребята с дым-машинами, ветродуями — а это всё реальное.
Танец злобного гения
— Один из ключевых моментов в сериале посвящен легендарному концерту в Екатеринбурге. Изучали ли вы его специально для съемок?
Владислав: Я не помню, чтобы мы четко изучали именно его. Мы всё изучали и всё время этот «чемоданчик» с идеями открывали: «О, смотри, у нас вот какая тема есть». Например, я где-то увидел, как Князь кувырком выпрыгивает на сцену, но на том концерте он просто выходил и кричал: «Привет, Екатеринбург!»
В этой сцене Рустам захотел, чтобы каждый персонаж как-то вышел на сцену. Я подумал: о, я точно буду выходить кувырком, потому что это абсолютно в стиле Князя. И каждый себе доставал из этого «чемоданчика» идею, и только Горшок, как главная звезда этого вечера, вышел просто так.
Константин: Это часто очень собирательная история. Я помню, что вставил фразу, которую Горшок говорит вообще не на этом концерте. Надо было как-то пошутить, и я сказал: «А при выходе всем дадим по кассете. Но у нас их всего три». Это реально было, но на другом концерте.
— А режиссер знал, что будет такая фраза?
Константин: Да мы вообще могли всё что угодно предлагать.
Владислав: Ты говоришь режиссеру: «Я сейчас вот так скажу, давай вот так сделаем». Там было полно импровизации.
Меня Рустам вообще заставил петь. Он говорит: «Ты сейчас выходишь один и "Охотника" поешь». Помню, что я жутко зажался, а там реально фанаты стоят, пятьсот человек. Отвечаю: «Я не готов. Давайте включать музыку, и я буду просто в микрофон изображать. Позориться перед людьми не буду». В итоге я всё-таки пел, и это было ужасно. Потом переозвучили.
Проказник скоморох
— А вы сами занимаетесь музыкой?
Константин: Скорее, я занимаюсь вокалом — начал с того момента, как меня утвердили на роль, и хожу на занятия до сих пор.
Владислав: Я начал играть чуть-чуть на гитаре. Потом забросил, а недавно в спальне увидел, как гитара пылится. Взял, побренчал — но это очень любительский уровень. А еще у меня есть мечта научиться играть на барабанах. Пока я об этом только говорю. Надо сделать первый шаг. Это довольно просто, но я почему-то этого пока не сделал.
— Как вам музыка «Короля и Шута»? Была она частью вашей жизни до съемок в сериале?
Владислав: Частью жизни лично для меня она не была. Я знал, что такая группа существовала. Знал какие-то хиты, но не то, чтобы они были в плейлисте на постоянной основе.
Я хотел бы сказать о смысле песен. Сначала ты просто слушаешь кайфовое звучание, а сейчас у меня уже другое ощущение, и сегодня у меня может быть один любимый трек, а завтра другой, это всегда меняется по состоянию души. Недавно я на репите слушал песню «Прерванная любовь, или Арбузная корка». Обязательно послушайте ее.
Константин: Будем честны, до этого сериала я «Король и Шут» не слушал. Я же из Питера, и вокруг меня слишком много людей фанатели с этой группы, кругом были эти логотипы и всё такое — а так как я был максималистским подростком, то отвергал всё, что слушали вокруг меня. Но две песни у меня были в плейлисте, я их обнаружил в mp3-плеере: «Мертвый анархист» и «Охотник».
А когда начали готовиться к сериалу, конечно, я сильно влюбился в эту группу и слушал ее очень-очень-очень много. Сейчас, если попадаются песни «Короля и Шута», слушаю не то чтобы много.
— Как вы думаете, новая волна популярности «Короля и Шута» и поп-звезд вроде Кадышевой и Булановой — явления одного порядка?
Константин: С одной стороны, возвращение 90-х — это общая тенденция, но «Король и Шут» не встает в один ряд с Кадышевой и Булановой. Разные слушатели, разные поколения. Слишком много разного.
Владислав: То, что вы приводите в пример, — это скорее быстрый дофамин, как бы это грубо ни звучало. Кто-то нашел это в рилсах, оно залетело, и так далее. Такая тикток-тема немножко. А «Король и Шут» — это всё-таки другой уровень возрождения популярности.
Константин: Здесь дело не конкретно в «Короле и Шуте», а в старом роке. Часть его уйдет, а часть будет жить очень-очень долго, просто потому что есть глубокомысленные тексты, а есть тексты сегодняшние — как сказал Влад, дофаминчик, который сейчас прикольно залетел в тренд. В этом смысле «Король и Шут» богат на вечные тексты.
Владислав: На мой взгляд, у Булановой или, например, у Киркорова есть действительно классные песни. О них забывают, но благодаря поколению зумеров снова обращают внимание, потому что людям нужны смыслы и классное звучание. Потому что надо не только расслабляться и кайфовать, смотреть комедии и сказки.
Возвращение колдуна
— Почему вы согласились сниматься в полнометражном продолжении про «Короля и Шута»? Что было мотивацией?
Владислав: Всё очень просто: та же команда плюс классный сценарий. Этого достаточно, чтобы снова кайфануть. Мы доверяем тому, что делает этот режиссер, доверяем его вкусу и таланту.
Сценарий объемный и очень интересный. Когда я его прочел, он меня тронул. Мы не можем сказать, какой это будет фильм, потому что кино — это искусство монтажа, но в процессе это было дико интересно.
— Это будет финал? Можете себе представить, условно, пятый сезон сериала или пятый фильм из вселенной «Короля и Шута»?
Константин: Целый сезон вряд ли, а вот кино еще можно снять. Эта вселенная в целом открыта: и потому, что Рустам абсолютно точно может придумать еще миллиард всего там внутри, и потому, что у нас остались неизведанные песни. Это сто процентов.
Владислав: Этим группа и прекрасна. Там есть столько песен и историй, что ехать по этой вселенной можно довольно долго. Тут уже зависит от фантазии, интереса, команды продюсеров. Поэтому фильмы я могу себе представить — но как будет, мы не знаем.
— А вне вселенной «Короля и Шута» вы бы хотели сыграть вдвоем в одном фильме?
Владислав: Конечно, я бы с удовольствием сыграл.
Константин: В сказке?
Владислав: Жанр не важен, главное — сценарий и люди. Если классный режиссер делает сказку по классному сценарию, и хотя бы на бумаге тебе это не кажется бессмысленным, то почему нет?
Но актеру всегда хочется сыграть что-то драматическое — и, как бы Костя меня ни подкалывал, я уверен, что все актеры ищут какой-то глубины. Но это сейчас мало кому нужно. Я сейчас был на двух кинофестивалях, там есть очень талантливые, крутые чуваки, которые делают авторское кино. Оно выходит в ограниченный прокат и никому не нужно. Но это нормально, это всё пройдет. Мы вылечимся и будем здоровы.