В одной из глав своей книги Леонид Каневский рассказал о роли в "Знатоках"
Леонид Каневский всегда на плаву. В молодости его мастером был Анатолий Эфрос в Театре им. Ленинского комсомола и Театре на Малой Бронной. В 70-х на телеэкраны вышел незабываемый и незабытый советский сериал "Следствие ведут ЗнаТоКи". Из него ровно 20 лет назад вырос нынешний авторский цикл документальных телепередач о громких преступлениях, совершенных в СССР, "Следствие вели...".
Одному из самых успешных телепроектов в этом году исполняется 20 лет. Коронная фраза Леонида Семеновича: "Но это уже совсем другая история…" уже впечаталась в сознание телезрителей. За свою 65-летнюю карьеру он поведал зрителям множество историй, но одна из них до сих пор оставалась за кадром - его собственная.
Наконец он ее рассказывает. Детство, родители, Щукинское училище, театр, кино, театр "Гешер" в Тель-Авиве... И, конечно, "Знатоки". Им и посвящена публикуемая глава из книги.
"Совсем другая история" / Леонид Каневский. - М. : Бомбора 2026.
В начале 1970-х министром внутренних дел был Николай Анисимович Щёлоков. Человек деятельный, близкий друг Брежнева, он обладал в стране огромным влиянием. Когда Щёлоков решил, что надо повышать престиж советской милиции, было дано соответствующее указание: киностудии одна за другой начали снимать фильмы о сложных милицейских буднях, в которых действовали умные и справедливые представители закона. Поступил такой заказ и на Центральное телевидение. Эмилия Каширникова, редактор литературно-драматических программ, обложилась детективами - искать основу для будущего кино. Ей понравились книги Ольги и Александра Лавровых. Интересно, что Лавровы не были профессиональными писателями: Ольга после Полиграфического института работала редактором, Александр был сотрудником следственных органов и имел доступ к архивам, к уголовным делам прошлых лет. Вечерами, после работы муж и жена придумывали сюжеты повестей на базе этих дел и в результате издали несколько детективов.
Лавровым предложили написать сценарий, и они написали пять новелл: "Черный маклер", "Ваше подлинное имя", "С поличным", "Повинную голову…" и "Динозавр". Снимать их предложили моему другу Славе, Вячеславу Владимировичу Бровкину. Он поставил несколько спектаклей в Театре на Бронной, а кроме того - много телевизионных спектаклей и фильмов с нашими актерами. Гриша Лямпе, заведующий труппой и тоже мой друг, помогал ему их подбирать. Приступая к этим съемкам, Бровкин планировал, как обычно, набрать артистов у нас в театре: со многими он уже работал, мы были учениками одной режиссерской школы - это важно, это значит, что со всеми можно говорить на одном творческом языке. Был тут и чисто организационный момент: все под рукой, не надо собирать актеров по всей стране.
На роли Томина и Знаменского Гриша Лямпе предложил нас с Герой Мартынюком. Никаких проб не было, Слава нас сразу утвердил, хотя знаю, что на мою роль ему называли и других кандидатов. На роль Зины Кибрит (...) Лавровы предложили ему Эльзу Леждей. Слава никогда с ней не работал, только видел ее в картинах "Баллада о солдате" и "Павел Корчагин". Очень переживал, сложится ли в кадре трио из нас, двух театральных актеров, и актрисы кино. Дело в том, что "Следствие ведут ЗнаТоКи" задумывался в формате телеспектакля: планировали снимать сразу большими сценами, и не было понятно, справится ли Леждей с работой без дублей. Но, когда они встретились, Слава успокоился - контакт с актрисой наладился сразу.
Получив предложение роли майора Томина, я поначалу, честно говоря, обалдел: после всех моих гангстеров и контрабандистов - вдруг такой положительный герой. Но образ ведь не был идеальным, "прилизанным". Наверное, поэтому подумали именно обо мне: чтобы была разница с рассудительным, спокойным Знаменским.
Многие критики и рецензенты говорили потом, что в Томине бил фонтан эмоций. Фактически я играл сам себя, хотя, признаюсь, многие характерные жесты моего героя взяты у настоящих сотрудников милиции. Однажды консультанты разрешили нам присутствовать на серьезном обыске. Я сидел в углу, смотрел, как работают оперативники. Один из них ходил по квартире, осматривался. Вдруг в какой-то момент говорит: "А вот здесь мы не искали", - и щелкнул пальцем. Я сказал себе: "Оп-па, годится!" - и "присвоил" этот жест для майора Томина. Потом дети встречали меня на улицах Москвы и так же щелкали. Был у меня ещё один жест - почесывание щеки указательным пальцем, это я тоже подсмотрел у настоящих следователей.
Поначалу, когда я появился на съемках с бакенбардами, Слава Бровкин сказал: "Слушай, неудобно, давай сбреем". Но я уперся: "Нет, хочу баки!" Главным консультантом сериала был заместитель министра внутренних дел Борис Алексеевич Викторов - оставить бакенбарды разрешил мне лично он. Кстати, потом многие в милиции переняли эту моду.
Я сразу полюбил этот проект. Первые серии снимались в декорациях павильонов "Останкино" в формате телеспектакля, и мне как театральному актеру было очень комфортно. Не было привычных для детективного жанра перестрелок и погонь, действие происходило практически только в наших с Пал Палычем и Зиной рабочих кабинетах, в квартирах преступников и их жертв, совсем редко - на улице. Отсутствие "активного" действия компенсировалось интригой: наши герои много рассуждали, анализировали психологию преступников, нас озаряли внезапные догадки - в общем, играть находчивых интеллектуалов было одно удовольствие.
"Знатоки" вышли на экраны 14 февраля 1971 года, и сразу стало ясно, что это успех. Проект решили продолжить, поскольку главный заказчик - высшие милицейские чины - был в восторге. Они же оказывали нам всяческую поддержку: мы ходили на допросы реальных преступников и подозреваемых, наблюдали поведение подследственных и следователя - важно было понять, как это происходит в действительности. Помню вот такой забавный случай. Пришли мы на допрос, где нас, как обычно, представили сотрудниками милиции. Допрос шел тяжело, в какой-то момент следователь сорвался: стал орать, даже пару раз шарахнул кулаком по столу. И вдруг заключенный - молодой парень - поворачивается в сторону Геры Мартынюка и говорит: "А вот следователь Знаменский с подследственными всегда разговаривает вежливо". Это дает представление о том, насколько наш сериал - тогда, кстати, говорили не "сериал", а "многосерийный фильм" - был популярен.
Однажды нас попросили на телевидении зайти забрать почту. Мы были поражены, увидев вдоль стены мешки с письмами, которые писали поклонники "Знатоков" со всей страны. Читать лично все это было невозможно, письма изучали редакторы и передавали нам только самое интересное. Некоторые зрители добивались и личной встречи. К примеру, одна женщина разыскала Мартынюка, принесла папку с материалами по делу своего сына, получившего срок за ДТП, и умоляла Геру лично заняться пересмотром. Георгий Яковлевич убеждал несчастную, что он на самом деле актер, а не следователь, но она продолжала ходить к нему чуть ли не каждый день.
Знаменский, конечно, был, как сказали бы сегодня, секс-символом - зрительницы всей страны его боготворили. Естественно, чтобы поддерживать такое отношение женской части аудитории, секс-символ не должен был быть женат. Но в какой-то момент сценаристы решили, что какая-то личная жизнь героям просто необходима, иначе неправдоподобно. Так Пал Палыч начал осторожно ухаживать за Зиной. Что тут началось! В телевизионную редакцию хлынул поток писем от зрительниц: если Знаменский женится, они перестанут смотреть сериал. В результате Пал Палыч остался свободен, хотя, честно говоря, сработал другой фактор: милицейские консультанты категорически возражали против служебного романа своих высокоморальных сотрудников.
Была еще одна ситуация, когда зрители повлияли на развитие сюжета. В серии под названием "Побег" заключенный сбегает из колонии, возвращается в родной город и там продолжает совершать преступления. Он скрывается, но я, то есть майор Томин, его нахожу и пытаюсь уговорить сдаться. В полутемном сарае разворачивается драматическая сцена: он в меня стреляет, я падаю. Все, конец серии. Реакция зрителей была невероятно бурной, на телевидение пошли письма и телеграммы. Самая запомнившаяся пришла из города Копейска: "Убьете Томина - мы разобьем телевизоры",- настоящая телеграмма, с обратным адресом, с подписями. Из Сибири, с Дальнего Востока, со всех концов страны шли просьбы оставить моего героя в живых - мне показывали мешки писем.
Стало понятно, что людей нельзя разочаровывать. В следующей серии майор Томин появился живым, но с перевязанной рукой. Шурик и наблюдательная Зиночка - стали всенародными любимцами, сериал передавали по радио несколько раз в день. Мы ездили по всему Советскому Союзу на творческие встречи: нас приглашали и на армейские базы, и в милицейские подразделения, и на обычные предприятия, и просто в города и села, где зрители собирались в клубах и Домах культуры. Принимали роскошно: местное милицейское начальство встречало буквально у трапа самолета и непременно приглашало в баню. Сколько этих бань я повидал по всей стране! На творческих встречах мы показывали отрывки из сериала, рассказывали о съемках, отвечали на вопросы. Нас ждали как старых знакомых. Через два-три года на таких встречах люди мне несколько раз говорили: "Ой, мы вас каждый вечер смотрим".
Время шло, страна менялась. Покровитель сериала министр Щёлоков покончил с собой, и в 1982 году съемки на несколько лет приостановили. Через несколько лет решили продолжать. Надо было, чтобы сюжеты отражали новую реальность: мы расследовали дела про бандитизм, рэкет, наркотики. Одновременно началась "чистка" в министерстве внутренних дел, пресса то и дело разоблачала милицейскую коррупцию, и образ наших героев - мудрых добрых следователей - постепенно терял правдоподобность. 22-я серия про мафию вышла в 1989 году, после чего цикл остановили. Года через три - Эллочки Леждей уже не было в живых - режиссер Владимир Хотиненко снял еще две серии - со мной, Мартынюком и Лидой Вележевой, после чего "Следствие", которое вели ЗнаТоКи, окончательно завершилось.
Этот проект, конечно, сыграл огромную роль в моей жизни.
Отношусь к нему с большой нежностью - и личной, и профессиональной. Была огромная разница с тем, как сериалы снимаются сейчас, когда ты приходишь на площадку, тебе суют текст и ты без репетиций идешь под камеру. Тогда мы играли это практически как полноценный спектакль: репетировали каждую сцену - с театральным подходом, с разбором роли. Думаю, именно поэтому "Знатоки" были людям интересны: это был не "хип-хоп", а настоящие человеческие отношения, с выстроенным внутренним миром каждого героя. Штучный продукт, не конвейер - потому и продержался столько лет.
Меня иногда спрашивали, не было ли в театре ревности к нашей телевизионной известности. Не знаю. Может, и была, но я этого не чувствовал. Я никогда не строю из себя известного артиста, хожу эдаким "пердимоноклем", не веду себя как звезда. Потому что знаю цену этой славы, ее эфемерность, знаю, что популярность может прийти в один миг, а удержать ее - совсем другая история. Да, у любого актера есть знаковые роли, такие, с которыми его в первую очередь ассоциирует зритель. У меня такой ролью стал майор Томин. Но если ты настоящий актер, ты должен увлекать зрителя любым сценическим образом. Спустя много лет после пика популярности "Знатоков" мы с Герой Мартынюком играли в спектакле "Обвинительное заключение" по пьесе Нодара Думбадзе. Действие разворачивалось в тюрьме, мы играли двух зэков: я - старосту камеры по кличке Гоголь, а Мартынюк - грузина-рецидивиста по кличке Лимон. Конечно, в первый момент, увидев нас за решеткой, в тюремных робах, публика ахнула: как это?! Полковник Знаменский и майор Томин - зэки? В зале начался хохот. Но спектакль был очень драматичный: эмоции героев в ожидании суда, глубина их переживаний и, конечно, актерская игра - все это уже через несколько минут стерло у зрителя наши образы в милицейской форме...