Александр Андреев — интервью о фильме Семь вёрст до рассвета, съёмках и кино
А также о съёмках, продюсерах и усталости от блокбастеров.
30 апреля выйдет военная драма «Семь вёрст до рассвета». Я посмотрел фильм на пресс-показе и впечатлился суровостью, актёрской игрой и вниманием к мелочам. К примеру, в деревне, где проходили съёмки, цвёл люпин. Вот только история разворачивается в 1942-м, а люпин появился в тех краях лишь в 1950-х. Поэтому команда настойчиво выкорчёвывала растения, чтобы они не просочились в кадр.
После показа я спросил режиссёра Александра Андреева о пути, съёмках и семейных блокбастерах, заполонивших прокат.
«Семь вёрст до рассвета»: где смотреть?
Показы в России начнутся 30 апреля. В онлайне фильм выйдет, скорее всего, до конца лета.
«Этот фильм — веха в моей судьбе»
— Вы начали карьеру актёром, потом стали сценаристом, а ещё позже — режиссёром, чтобы доносить до зрителя собственное видение. Знаю, что у режиссёра тоже много ограничений. На ваш взгляд, продвигать собственные идеи получается?
— Мне кажется, что высказаться на максимум удаётся не всегда. Да, я сценарист и режиссёр, однако у нас коллективная работа. К тому же она зависит от обстоятельств — финансовых, погодных и так далее. Но думаю, что основную мысль всё-таки доношу.
— Мой знакомый режиссёр рассказывал, как продюсеры резали его фильм на монтаже — чтобы упростить и сократить. В итоге появились логические несостыковки. С вами такое бывало?
— Нет, в этом смысле никто меня не ограничивал и руки не связывал. После чернового монтажа дистрибьютер Алексей Рязанцев предложил мне чуть подсократить одну из летних сцен из начала «Семи вёрст до рассвета», она показалась длинноватой. Я подумал и согласился. Продюсеры тоже согласились, так что решение снова было коллективным и, я уверен, правильным. Никакого давления с их стороны не чувствовал, последнее слово было за мной. На некоторые сцены во время съёмочного процесса, казалось, не хватает времени. Всегда хочется довести всё до совершенства, однако постановочный график ограничен, а время на сьёмках пролетает молниеносно. Особенно мы были ограничены погодными условиями: кто бы мог подумать, что в конце января может растаять весь снег? А мы ведь не можем переносить сьёмки на следующий год. В остальном никаких проблем не было.
— Полагаю, после прошлых фильмов вроде «Точки опоры» у продюсеров укрепилось доверие к вам.
— Надеюсь. Началось всё ещё с короткометражного фильма «Расходъ» и телевизионного фильма «Обгоняя время», после которой родилась студия «Река». Отношения формируются из кирпичиков, которые складываются друг на друга от фильма к фильму, а также из дружбы и единого взгляда на мир. Необходимо, как говорится, быть одной крови. «Семь вёрст до рассвета» мне предложила снимать продюсер Марина Селиванова, с которой мы прежде не были знакомы. Мне кажется, мы нашли общий язык: встретились, поговорили, я рассказал, каким вижу будущий фильм. Так и решили работать.
— Вы сказали, что вам порой не хватало времени. Не было мысли: «Бог с этим люпином, который появился позже. Лучше потратим силы на другое»?
— Понимаете, будь моя воля, я бы распахал все поля вокруг и загодя засеял рожью и пшеницей. А тут мы просто с люпином боролись и с борщевиком. Зачем? Потому что даже маленькая ложь отталкивает от фильма. Даже на интуитивном уровне отталкивает. Я её вижу и не хочу, чтобы её заметили другие.
— Не сомневаюсь, что кто-нибудь всё равно отыщет в фильме неправду и пожалуется в комментариях.
— Кто ищет, тот, конечно, найдёт. Той настоящей русской деревни, где происходили реальные события фильма, всё равно нет уже более полувека. Там вся культура быта строилась на хозяйстве. Живность слизывала траву в деревне словно бритвой и вытаптывала землю. Пот и труд крестьянина был виден на 360 градусов. Чтобы добиться 100-процентной достоверности, необходимо обживать деревню несколько лет. Только тогда деревня станет на 100% документальной.
— Раз уж мы перешли к отзывам. Вы не переживаете за оценки? Всё же фильм не такой блокбастерный, как привыкли многие.
— Выскажу личное мнение, которое разделяют мои коллеги. Мне кажется, мы перенасытились блокбастерами. Многие мечтают прийти в кино и поработать сердцем. Кино — это всё-таки искусство, а не только аттракцион. Возможно, прозвучит высокопарно, но я назову «Семь вёрст до рассвета» фильмом-очищением. Для чего вообще нужно искусство? Очищать, становиться лучше, работать над собой. Мне кажется, зритель по такому кино соскучился. Понимаете, я ничего не имею против блокбастеров, тем более в нашем кино ключевое действие — это бой. Но бывает, что выходишь из зала, а множество нарезанных кадров ничего не оставляют в душе, история выветривается через минуту. Это плохо. А если сюжет даже через неделю будет жить и говорить с тобой — возможно, даже спорить — это уже победа. Значит, что-то мы сделали правильно.
— При этом семейные блокбастеры зарабатывают миллиарды рублей, а вдумчивые фильмы — в разы меньше. Неудивительно, что прокат забит сказками.
— На сказки ходят семьями. Если в семье четыре человека, то это уже четыре билета. А если там 10 человек? Однако сказка сказке рознь. Если в сказке остаётся момент нравственного воспитания при всей её зрелищности, то я ничего плохого в ней не вижу. Даже наоборот. Ведь сказка – ложь, да в ней намёк. Но всё-таки замечаю, что люди устали от развлечений и ищут фильм для сердца. Мне кажется, наш фильм именно такой — поэтому он и уместен. Поработать со своей душой и очиститься очень важно. Необходимо, чтобы после просмотра сказок, семьи постарше шли на былины про таких героев, как наш.
— У меня при просмотре было три эпизода, когда слёзы наворачивались. Они очень сильные и пробивают до мурашек. А у вас в процессе съёмок были моменты, когда в голове крутилась мысль: «Ничего себе, какую классную сцену мы сняли»?
— У меня такого почти не случается. Потому что в процессе ты смотришь и думаешь, что всё здорово, а потом что-то идёт не так. И наоборот. Хотя, не буду скрывать, мурашек было много. Было предчувствие, что идём правильной дорогой. Были такие знаки.
— Моя любимая сцена — с частушками. Когда героини посреди холода и, казалось бы, безнадёги просто поют и радуются простым вещам.
— Эту сцену я тоже очень люблю. Любопытно, что в изначальном сценарии героини Марии Васильевны и Натальи Станиславовны должны были одна другую везти на санках. На бумаге эпизод был хорошим и в раскадровке – тоже, но я совершенно не представлял, как это будет выглядеть в реальности. Органично ли будет? Эта сцена не вызовет у героинь ощущение неловкости и дискомфорта? Как они её оправдают? И тут внезапно 28 января растаял весь снег, не осталось ни снежинки. Стало очевидно, что на санках мы ничего не снимем. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Тогда я придумал частушки, и появился этот эпизод. А потом эти же частушки героини запели в летних сценах. Ведь снималась сначала зима, а потом лето.
— То есть в моей любимой сцене вы просто выкручивались из ситуации?
— Да, выкручивались за несколько дней до съёмок. Придумали новое решение, и оно оказалось на 100% органичным. Нам повезло, это было божественное провидение.
— Сегодня вас уже не раз похвалили. Оценок зрителей всё равно ждёте с тревогой?
— Мы всё-таки работаем для зрителя, и мне важна его оценка. Иначе всё бессмысленно. Хотелось бы, чтобы зритель, посмотрев картину, вспомнил своих родных и наших общих героев. Задумался о сегодняшнем дне. О нашем будущем и детях. Для меня это самое важное.
— Скоро у вас большая премьера в «Октябре», главном кинотеатре страны. Что чувствуете перед ней?
— Волнение. «Семь вёрст до рассвета» — определённо веха в моей судьбе. Снять фильм, посвящённый героям Великой Отечественной войны, в том числе моим дедушкам и бабушкам… Для ребёнка, который всё детство во дворе играл в войнушку и бил фашистов, — мечта.