Ещё
Король Лев
Приключение, Мюзикл, Семейный
Купить билет
Эбигейл
Приключение, Фэнтези
Купить билет
Однажды в... Голливуде
Трагикомедия
Купить билет
Богемская рапсодия
Биография, Драма, Музыкальный
Купить билет
Капкан
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Форсаж: Хоббс и Шоу
Боевик, Приключение
Купить билет
Человек-Паук: Вдали от дома
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Angry Birds 2 в кино
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Дом, который построил Джек
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Трудности выживания
Комедия, Мелодрама
Купить билет
Страшные истории для рассказа в темноте
Триллер, Ужасы
Купить билет
Падение ангела
Боевик
Купить билет
Бык
Драма
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Смерть и жизнь Джона Ф. Донована
Драма
Купить билет
Дора и Затерянный город
Приключение, Комедия, Детский
Купить билет
Синяя бездна 2
Приключение, Ужасы, Драма
Купить билет
История игрушек 4
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Капитан Марвел
Боевик, Приключение, Фэнтези
Купить билет

Русский отец австралийского модернизма ("Единение", Австралия) 

«Будут подсолнухи, будет и редиска»
С апреля по октябрь 2012 года в Музее современного искусства Хайде (Мельбурн) была открыта выставка картин и скульптур Данилы Васильева, австралийского художника русского происхождения, сообщает австралийская русскоязычная газета «Единение».
Эта уникальная выставка является результатом более чем тридцатилетнего исследовательского труда замечательного мельбурнского искусствоведа Фелисити Ст. , которая параллельно с выставкой отметила второе издание своей монографии «Vassilieff and his Art» (Васильев и его искусство).
Интерес Фелисити к Васильеву легко объясним, ведь Васильев был чуть ли не первым художником, который познакомил Австралию с неопримитивным экспрессионизмом — стилем, популярным в 1910 -1920-х годах в России и Европе, пишет издание и рассказывает, как «нищий русский беженец, не имевший формального художественного образования, испытывавший постоянную потребность в переездах и любовным аферах, живший большей частью за счет друзей и жен, оказался учителем и вдохновителем таких титанов австралийской живописи, как Cидней Нолан, Алберт Такер, Джой Хестер, Артур Бойд, Джон Персевал и Чарльз Блэкмен».
Данила Васильев (1897 — 1958), сообщает издание, родился в казацкой станице Кагальницкая недалеко от Ростова-на-Дону, в Новочеркасске и Петербурге выучился на механика и в 1917 году воевал в составе 8-го кавалерийского Донского полка на Западном фронте. В 1918 году принимал участие в контрреволюционных боях Белой армии, а в 1920-м в Баку был взят Красной армией в плен, откуда бежал в Китай через Персию, Индию, Бирму и Владивосток. Через три года в Шанхае Данила женился и переехал с женой Анисией в Гонконг, а затем в Австралию, в Таунсвиль.
Проработав два года на сахарной плантации собственной фермы, Данила решил разойтись с женой и отправился на заработки в Дарвин на строительство железных дорог. Получение долгожданного австралийского гражданства в 1929 году, однако, не означало для него конца путешествий: вскоре он возвращается в Шанхай для официального расторжения брака, едет во Францию — учиться живописи, а затем в Южную Америку и Вест-Индию, рассказывает газета.
Именно там начинает раскрываться потенциал Васильева-художника, не в последнюю очередь благодаря влиятельным знакомым. В Бразилии он начинает посещать занятия живописи украинского иммигранта Дмитрия Измайловича и, проучившись у того около двух лет и найдя его методы слишком академическими, в конце 1931 года отправляется в Вест-Индию для более углубленных занятий живописью.
Первые выставки Данилы состоялись в Джорджтауне, столице Британской Гвианы, а затем на островах Тринидад, Гаити, Пуэрто-Рико, Ямайка и Мартиника.
"По картинам можно понять, что Васильев был заворожен сказочной природой Карибских островов. Природа, море, городки и сцены уличной жизни являются основным предметом его картин. Стиль Васильева в мотивах, методах письма и выборе палитры напоминал стиль французского пост-импрессиониста Гогена, творчество которого Васильев высоко ценил. Палитра Васильева выражала восхищение природой и переливалась теплыми розовыми, фиолетовыми, алыми, голубыми и зелеными тонами", — пишет издание.
В 1934 году Васильев с третьей женой Эвелин оправляются в Англию, где, не в последнюю очередь благодаря связям супруги, он знакомится с представителями британского художественного бомонда и устраивает многочисленные выставки своих вест-индских произведений.
"Однако в Лондоне Васильев успел отличиться не только выставками, но и скандальными выходками, когда в Бристоле он из ревности к одной виолончелистке разгромил инструменты в оркестре и набросился на музыкантов. Подобное поведение Данилы привели к ссорам с Эвелин и другими людьми, окружавшими его", — рассказывает австралийская газета.
Для смены обстановки в 1934 году Васильев едет в Испанию, чтобы поближе познакомится с творчеством Эль Греко — художника, считавшегося предвестником экспрессионизма, и утраивает ряд довольно успешных выставок, которые удостоились внимания британского консула и известных деятелей культуры, политики и журналистики.
По возвращении в Лондон художник знакомится с директором прогрессивной галереи The Wertheim Gallery Люси Вертайм, помогавшей многим молодым художникам. Люси поспособствовала Даниле в организации выставки, которая, так же как и испанские выставки, была хорошо принята общественностью и критикой, пораженной прежде всего эмоциональной экспрессивностью его картин и искусным использование цвета.
В это же время в Лондоне Васильев знакомится с Владимиром Полуниным — известным художником, опытным театральным декоратором и деканом отделения сценографии именитой лондонской школы изобразительного искусства Slade, рассказывает «Единение». Полунин не только был хорошо знаком с европейским искусством, но и сам его творил: работал над декорациями в команде Дягилева, сотрудничал с такими личностями, как Бакст, Бенуа, Дерен, Матисс, Пикассо, Брак, и считал себя другом Дягилева вплоть до смерти последнего в 1929 году.
Для Васильева Полунин стал несомненным авторитетом и источником вдохновения, отмечает газета, и хотя работы Васильева не имеют практически ничего общего с работами Полунина, благодаря ему Васильев многое узнал о современном европейском искусстве, русской культуре, литературе и музыке. По признанию самого Данилы, Полунин был чуть ли не единственным человеком, кто на него по-настоящему повлиял.
В 1935 году Васильев совершает путешествие в Португалию, после чего устраивает несколько выставок своих португальских картин в Лондоне, одну из которых проспонсировал сам князь .
Данила, сообщает издание, оставил яркие впечатления о себе у обоих сыновей князя — Николая и Георгия. Николай вспоминал Васильева как приятного человека, разговаривавшего на «современном» наречии русского языка, его младшему брату Георгию также запомнилась речь Данилы, «приправленная крепкими казарменными выражениями».
В том же 1935 году Данила вновь прибывает в Австралию — по словам Николая Голицына, идеальную для него страну, с культурой, менее закрепощенной, чем в Британии, где художник мог в полной мере развить свой талант вдали от политических и социальных проблем Европы того времени.
В интервью одному мельбурнскому репортеру Васильев сказал: «Когда я был студентом военного колледжа, я хотел стать генералом, и мне это наполовину удалось. Сейчас я хочу стать „генералом“ в искусстве. И это намного лучше, чем быть генералом армии и убивать людей…»
Свой путь к «генеральской» должности Васильев начал прокладывать в Сиднее, где увлекся рисованием городских пейзажей. Оказалось, что австралийская публика и критика были абсолютно незнакомы с экспрессионизмом. И хотя картины Данилы вызывали любопытство своей прямотой и эмоциональностью, мало кто их понимал, принимал и покупал.
Отчаявшись заработать на кусок хлеба картинами, Данила поступает на работу помощником инженера и через своего коллегу знакомится со своей будущей женой Хелен, с которой вскоре переезжает в Мельбурн, где наконец приобретает страстных поклонников своего таланта. Его сразу же принимают в свой круг художники, писатели и деятели культуры — такие как Бэзил Бердетт, Джордж Белл, Адриан Лолор, Джон и Санди Рид.
Творчество Васильева, пишет издание, вызвало заинтересованные отклики и со стороны молодых художников — членов «Общества современного искусства» Альберта Такера, Джоя Хестера, Сиднея Нолана, Джона Персевала и Артура Бойда. Двадцатитрехлетний Альберт Такер даже назвал Васильева «отцом» художников молодого поколения. Само существование Васильева и его «скандального» искусства было подтверждением и оправданием тех стилей и идей, которыми только начинали проникаться члены новосозданного общества.
В 1939 году Васильев покидает Мельбурн и переезжает в Уорендайт, где преподает изобразительное искусство в Koornong Experimental School, недавно открывшейся школе «нового типа».
Стиль преподавания Данилы хорошо бы вписался в современные стандарты, но в 1939 году, отмечает издание, он считался авангардным, поскольку на его занятиях не звучало ни слова о теории живописи или творчестве других художников. Лучших учеников Васильев вознаграждал «особыми» поручениями — например, нарисовать декорации к мельбурнской постановке пьесы Гоголя, а также знакомил их с русскими народными песнями, казацкими танцами и русским языком.
Одновременно с преподаванием Данила и Хелен строили дом недалеко от школы. Будучи опытным инженером, все строительные работы Васильев проводил сам, включая подрыв горной породы, которая становилась его стройматериалом. Дом даже получил имя «Stonygrad» — «Каменград».
Преподавание в школе и постройка дома не оставляли времени для живописи, однако те немногие картины, которые он написал в тот период, выдавали патриотизм Васильева и его переживания за судьбу России. Он даже вступил в ряды , которую, правда, вскоре оставил из-за дополнительной работы, которую надо было выполнять членам партии, рассказывает газета.
В сороковые годы Каменград превратился в место встреч молодых художников. Кто-то приходил выразить свое сочувствие в связи с охватившей Россию войной, а кто-то просто хотел послушать невероятные истории о военных приключениях хозяина.
Это было время и передачи художественного опыта, причем Васильев призывал молодых художников в творчестве выражать свои чувства, а не руководствоваться какими-то теориями и правилами.
Для многих из этих молодых художников источником вдохновением служил деревянный расписной экран Васильева — его интерпретация библейского сюжета «Изгнание из Рая» и сценических декораций Александра Бенуа для дягилевского балета «Петрушка».
Творчество Васильева середины сороковых годов было также ознаменовано трагизмом, но уже личного характера — ухудшением отношений с женой Хелен, уставшей от его постоянных любовных похождений и чрезмерной ревности. К тому же он не мог подарить ей ребенка и не соглашался официально оформить брак. Соответственно, картины этого периода очень эмоциональны, а в палитре доминируют темно-красный, коричневый и черный цвета.
В конце концов Васильев и Хелен расстались, и художник тяжело переживал этот разрыв, а депрессия еще глубже затянула его в водоворот «богемной» жизни. Положение усугубило и то, что после войны общество Contemporary Art стало терять свою прежнюю сплоченность, а школа начала испытывать финансовые трудности и в 1946 году закрылась.
В течение многих лет Васильев подумывал вернуться в Россию, но с появлением железного занавеса оставил подобные мысли. Хотел он и переехать к друзьям в Южную Америку или Южную Африку и даже выставил дом на продажу, но жизнь неожиданно внесла коррективы в его планы.
Элизабет Хемилл, которая готова была купить Каменград, впечатлила Васильева, и он «предложил себя в нагрузку к дому», пишет газета. Через несколько месяцев Элизабет стала второй официальной (и пятой фактической) женой Васильева, так как незадолго до этого художнику наконец-то удалось оформить развод со своей первой женой Анисией.
Элизабет, писательница и редактор, коренным образом повлияла на дальнейшее творчество Васильева. Она вдохновила его на новую творческую деятельность — писательство и создание скульптур, причем последним художник занимался вплоть до самой смерти. Скульптура стала физическим и идейным продолжением его картин.
Васильев продолжал изображать свое понимание жизни во всей ее «кривизне» и шероховатости. Объектами его внимания часто становились известные политики или исторические деятели. Так появилась угловатая каменная голова мэра Мельбурна и депутата парламента Томаса Уайта (1947). Но одной из самых известных и ярких его работ является фигура предводителя восстания донских казаков 17-го века (1953), который в какой-то мере был кумиром художника.
В своих скульптурах, как и в картинах, Васильев обращается к русскому народному творчеству. Многие его работы имеют сходство с панкой — традиционной резной куклой народов российского севера. Куклы отличались не только простотой дизайна, но и практически полным отсутствием черт лица, поскольку считались вместилищем душ умерших людей, и простота дизайна была сознательной, дабы не привлечь злых духов, пишет «Единение».
Период напряженной работы был прерван очередным кризисом в семейной жизни, в результате которого Данила вынужден был забрать скульптуры и покинуть Каменград. Опустошенный финансово и морально, лишившись элементарных условий для работы, он переезжает в глубинку Виктории, в Милдьюру, где поступает на работу учителем в Mildura High School.
Положение Васильева было настолько бедственным, что часто он в обмен на три ужина предлагал расписывать стены в местных забегаловкам… и ему отказывали, рассказывает газета.
В 1956 году произошел окончательный разрыв Васильева с Элизабет, которая в его последний приезд не пустила мужа на порог дома. Для художника это означало творческую смерть, так как в доме оставались многие его картины, скульптуры и инструменты. Горечь усиливало и то, что более молодые художники из Contemporary Art Society, которых Данила считал своими учениками, успешно продавали свои работы и получали положительные отзывы критиков.
Васильева не оставляли мысли о возвращении в Россию. Он встречался с Ниной Кристесенс, тогда заведующей отделением русского языка в Университете Мельбурна, чтобы обсудить возможность переселения на родину.
Нина пыталась отговорить его, объясняя, что его, скорее всего, пошлют в деревню, где он родился, но, к ее большому удивлению, Васильев сказал: «Вот этого я и хочу. Я вернусь в свою деревню на берегу речки и буду ловить там рыбу. Я не хочу ни рисовать, ни заниматься скульптурой. Все, что я сделаю, будет только для моих собственных нужд; там будут подсолнухи, будет и редиска…»
Однако его мечте не суждено было сбыться. В марте 1958 года Данила поехал в Милдьюру порыбачить, а затем решил навестить своих давних знакомых и меценатов, Джона и Сандэй Рид. Там с ним и произошел очередной сердечный приступ, которого он не перенес, пишет австралийская русскоязычная газета «Единение».
Русский кинофестиваль в деталях
В Лондоне со 2 по 11 ноября проходил 6-й Русский кинофестиваль: журналисты русскоязычной газеты «Англия» исправно ходили на главные кинопремьеры, общались с режиссерами и зрителями, и издание решило рассказать о том, что происходило в окрестностях Пикадилли в первые дни фестиваля.
Как уже сообщала газета, открыл Русский кинофестиваль фильм «Пока ночь не разлучит». На премьере в пятницу, 2 ноября, в кинотеатре Apollo Piccadlly яблоку негде было упасть: даже высокие цены на билеты (50 — 90 фунтов) не смогли остановить любителей русского кинематографа. В итоге зрителей пришлось размещать в два кинозала.
К сожалению, режиссер Хлебников на фестиваль приехать не смог, зато с большого экрана передал привет всем пришедшим, объяснил свое отсутствие съемками нового фильма, а также извинился за количество нецензурных выражений в нем. Оправдался он тем, что фильм основан на статье «Вкусные разговоры» в журнале «Большой город», и все непечатные слова (а также сами разговоры) были подслушаны журналистами в ресторане «Пушкин», рассказывает газета.
Сам фильм, несмотря на многообещающий трейлер, по мнению «Англии», оказался слабоват. Хлебников принципиально не редактировал разговоры, добавив лишь историю двух официантов, которые больше разговаривают по телефону, чем обслуживают клиентов. К сожалению, журнальной статьи оказалось недостаточно для полнометражного фильма, и его хронометраж — всего 70 минут, отмечает издание.
Во время дискуссии некоторые зрители высказались в том духе, что не стоило делать «Пока ночь не разлучит» главным фильмом фестиваля: мол, что о нас пришедшие на фестиваль англичане подумают? И без того каждый день приходится сталкиваться со стереотипом, что все русские — сплошь олигархи, которые сорят деньгами направо и налево и пьют, как извозчики. Однако организатор фестиваля на это ответила, что англичане — народ сообразительный, уважающий иронию, и оценят способность русских смеяться над самими собой, что и подтвердили присутствовавшие в зале англичане.
По мнению же газеты, проблема фильма не в том, что он кого-то может обидеть, а в том, что он просто скучный и к середине откровенно зависает.
Лучшим фильмом первых дней фестиваля, считает издание, стала лента «Антон тут рядом». Картина, рассказывающая о судьбе мальчика-аутиста Антона, привлекает внимание к потребностям аутистов в любви и доверии, а Аркус в конечном итоге приходит к интересному выводу, заявляя, что аутист есть в каждом из нас, просто мы научились жить по правилам этого социума и смирились с тем, что нас могут предавать и не любить, а аутисты могут жить только тогда, когда их любят.
Режиссеру удалось невероятное, пишет «Англия»: она смогла запечатлеть на пленку то, как человек расцветает, когда его любят и хорошо к нему относятся, и задыхается, если его оставляют один на один с жестоким миром.
На кинофестивале также показали фильм «Я буду рядом», получивший гран-при на фестивале «Кинотавр». Картина рассказывает историю молодой матери-одиночки Инны, которая совмещает заботу о своей маленькой семье с успешной карьерой в модном ресторане. Однако вся эта прекрасная жизнь резко меняется, когда у девушки обнаруживается рак мозга и жить ей остается ровно год. Чтобы ребенок после ее смерти не оказался в приюте, Инна сама начинает искать для него приемных родителей.
Фильм начинается с кадров солнечной Москвы, красивого ресторана и счастливых матери и сына, рассказывает газета, и зритель начинает ждать того момента, когда уже пойдет та самая «чернуха». Однако она все не начинается: фильм получился удивительно светлым, а местами даже и веселым, пишет издание.
Самым же тяжелым фильмом кинофестиваля, по мнению газеты, оказался получивший на фестивале «Кинотавр» премию за лучшую режиссуру фильм «Жить», название которого может ввести в заблуждение, поскольку картина эта не о жизни, а о смерти или даже о жизни после смерти.
Фильм Сигарева, предупреждает издание, «очень-очень хороший, но со своим зрителем он совершенно беспощаден». «Если вам кажется, что вы готовы к серьезным внутренним переворотам в своей жизни, то, конечно же, идите на просмотр. Но если вы выбираете фильм, чтобы посмотреть его за попкорном, то это точно не тот случай. Многие зрители оказались не способны два часа смотреть на страдания других людей и просто покидали зал», — пишет издание.
Во второй половине фестиваля зрителю представили премьеру картины «Последняя сказка Риты» (о ней издание расскажет в следующем номере), поэтому 6-й Русский кинофестиваль запомнится большим количеством тяжелых картин о трудностях, с которыми мы сталкиваемся в жизни, и о смерти, констатирует русскоязычная газета «Англия» и в заключение приводит слова директора фонда «Academia Rossica» Светланы Аджубей: «Что режиссеры снимают, то мы и показываем».
Ирландская культурная жизнь в Питере
В начале ноября в Ирландии побывали преподаватели филологического факультета Санкт-Петербургского государственного университета и Андрей Машинян, которые прочитали курс лекций о литературе России и Ирландии. Корреспондент русскоязычной ирландской «Нашей Газеты» пообщался с Андреем Возгеновичем Машиняном и выяснил, как складывался его путь от выпускника англоязычной кафедры филфака СПбГУ до директора Ирландского культурного центра в Санкт-Петербурге.
По словам Машиняна, он «уже давно с Ирландией» — пришел к ней через литературу, еще в студенческие годы начав переводить стихотворения У. Йейтса, Дж. Джойса и других ирландских поэтов, а начало ХХ века было выбрано им для изучения потому, что это «особенное время как в Ирландии — возрождение, спустя много веков, так и в России — последний всплеск перед значительной ямой советской эпохи».
Его первое личное знакомство с Ирландией состоялось в 2005 году. Тогда Корк носил звание культурной столицы Европы, и городской совет пригласил делегацию из Санкт-Петербурга, в состав которой включили и Андрея. В ходе этого визита удалось оформить сотрудничество СПбГУ с университетом Корка (UCC), в рамках которого россиян периодически командируют на Изумрудный остров для ведения выездных лекций, рассказал собеседник газеты.
За 7 лет участия в российско-ирландских программах Машинян с коллегами сделали ряд наблюдений, и главный их вывод — об отсутствии целостного представления о разных эпохах истории России и русской культуры в среде западноевропейской интеллигенции, и ирландской в частности.
"Есть отдельные брендовые фигуры и события: , Сталин, революция. Когда мы пытаемся показать другую российскую сторону, нашу альтернативную историю, не связанную с имперской державной традицией, во многом европейскую, это вызывает либо неподдельный интерес, либо удивление. То, что ирландцы знали до сих пор о России, — оно все от противного, непохожего на них. Этим было вызвано мое желание прочесть лекции о северо-западных вечевых республиках", — рассказал собеседник газеты.
По его словам, «более органичная для европейцев» русская литература также слабо освещена на Западе, в том числе и в Ирландии. «Достоевский и Пушкин — это фигуры, о которых много материала, они сплошь и рядом в лекциях западных преподавателей. Но тонкости другой литературы остаются незамеченными. Толстого знают хуже, чем Достоевского, потому что он ближе к европейской традиции. Ситуация с Серебряным веком аналогична», — цитирует Машиняна издание.
Российский филолог рассказал газете, как ему пришла идея создать Ирландский культурный центр в Санкт-Петербурге. «Я бы не создавал культурный центр на пустом месте, если бы не было интереса со стороны молодежи, со стороны моих коллег, моих студентов. В России существует определенная мода на все кельтское. Мы решили дать ей академическую поддержку», — сказал он.
"Наша публика очень разнообразна. Кто-то узнает о нас через увлечение Средневековьем: на протяжении долгого времени Ирландия пребывала в состоянии консервации. С одной стороны, за это время она отстала от других европейских стран, с другой — лучше сохранила средневековые артефакты, что для многих фанатов медиевистики просто бесценно. Кто-то приходит через интерес к литературе, как я. Через «Улисса», пьесы Беккета. Некоторые через любовь к ирландским танцам — «Riverdance» и Майклу Флетли. Со временем все они понимают, что никакую составляющую ирландской культуры не получится воспринимать отдельно — Ирландию надо вбирать в себя целиком. От танцев интерес переходит к музыке, от музыки к истории: ведь современный ирландский фолк — это тоже элемент кельтского Возрождения", — рассказал собеседник издания.
Рассказывая об экспонатах Ирландского центра, Машинян отметил, что его гордость — галерея авторских костюмов с древними трайблами, разнообразными плетенками, стилизованными изображениями зверей и птиц.
С момента основания Центра в 2004 году, по его словам, многое изменилось: акцент в работе переместился с внутриуниверситетских мероприятий на общегородские, на которые сейчас приходится около 70% активности, хотя до 2009 года ситуация была противоположной.
"Это связано с ужесточением пропускного режима в СПбГУ. Попасть внутрь людям, не связанным с университетом, стало крайне сложно. Поэтому если раньше люди приходили в Центр, то сегодня я ношу Центр за собой", — пояснил Машинян.
Самым значимым событием российско-ирландского сотрудничества собеседник издания считает приезд выставки Йейтса в Россию в 2011 году: по его словам, выставка перешла на новый уровень, поскольку ирландцы впервые захотели перевести информацию на стендах на русский язык.
Говоря о том, как изменилась ирландская культурная жизнь в Петербурге за последнее время, Машинян отметил, что она стала «организованней и осознанней. У людей появилось больше понимания, что, когда и где происходит. Петербуржцы знают, что в году есть „ирландские“ месяцы. Знают, что в марте не может не быть какой-нибудь выставки, литературного вечера, концерта, показа ирландского кино. Они посещают наши группы в социальных сетях, следят за новостями, оставляют комментарии».
Собеседник издания рассказал и о планах на будущее: «У Центра много идей. Задача первостепенной важности — очередное проведение совместной конференции „Ирландия и Россия: прошлое и настоящее“. Она проходила в 2006 и 2007 годах, затем наступил кризис, возникла пауза. В 2012 году нам удалось ее реанимировать. Пора превратить конференцию в ежегодное мероприятие».
Кроме того, Центр собирается подготовить книгу об ирландцах на службе у Российской империи. С 2006 года собирается материал о генералах Ласси и Броуне — ирландцах, которые сделали карьеру в российской армии 17-18 веков.
"Сейчас в Лимерике довольно быстрыми темпами растет русская диаспора. Это связано с открытием в городе представительства . Исторически Лимерик был убежищем для многих ирландских семей после поражения в войне католиков с протестантами. Символично, что большая часть ирландцев, поступавших на службу Российской империи, были выходцами именно из этого города. Нам кажется, было бы здорово открыть там памятник генералу Ласси и создать историко-культурный центр Ласси и Броуна.
Идеи с более дальним прицелом — участие петербуржцев в праздновании крупных ирландских годовщин: в 2014 году намечается празднование 1000-летия битвы при Клонтарфе, а в 2016 году — 100-летие Пасхального восстания", — рассказал русскоязычной ирландской «Нашей Газете» петербургский филолог Андрей Машинян.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео