Ещё
Стриптизерши
Стриптизерши
Триллер
Купить билет
Щегол
Щегол
Драма
Купить билет
Аладдин
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Битва
Битва
Драма
Купить билет
Королевские каникулы
Королевские каникулы
Мультфильм, Комедия, Семейный
Купить билет
Одесса
Одесса
Ромком
Купить билет
Рэмбо: Последняя кровь
Рэмбо: Последняя кровь
Боевик, Приключение, Триллер
Купить билет
Однажды в... Голливуде
Однажды в... Голливуде
Трагикомедия
Купить билет
Король Лев
Король Лев
Приключение, Мюзикл, Семейный
Купить билет
Я иду искать
Я иду искать
Детектив, Триллер, Ужасы
Купить билет
Эбигейл
Эбигейл
Приключение, Фэнтези
Купить билет
Дорогой папа
Дорогой папа
Комедия, Мелодрама
Купить билет
Форсаж: Хоббс и Шоу
Форсаж: Хоббс и Шоу
Боевик, Приключение
Купить билет
Пункт назначения: Смайл
Пункт назначения: Смайл
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Между нами музыка
Между нами музыка
Мелодрама, Музыкальный
Купить билет
Щенячий патруль: Суперпатруль 2
Щенячий патруль: Суперпатруль 2
Мультфильм
Купить билет
Побег из джунглей
Побег из джунглей
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Yesterday
Yesterday
Фэнтези, Комедия, Музыкальный
Купить билет
Работа без авторства
Работа без авторства
Исторический, Триллер, Драма
Купить билет
Angry Birds 2 в кино
Angry Birds 2 в кино
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет

«Однажды ты находишь свой почерк, и он остается с тобой навсегда»: Фолькер Шлендорфф — об исторических травмах, Генрихе Белле и… 

В 50-е годы вы жили в Бретани совсем рядом с тем местом, где находился лагерь для политических заключенных, расстрелянных из-за акции партизан, к которой никто из самих заключенных отношения не имел. Почему вы решили снять про эту резню фильм?
Я жил там очень давно, больше пятидесяти лет назад, трудно сказать, почему именно. Как-то случайно наткнулся на один источник, где эта история в очередной раз описывалась, и она меня захватила. Меня поразила мысль: как это возможно, что в Европе, где мы сейчас так мирно живем, когда-то можно было настолько отчаянно бороться за жизнь и смерть? Стал углубляться в вопрос, искать документы, воспоминания тех, кто выжил. В живых осталась только одна старая женщина, но сохранилось очень много писем и каких-то отрывков. Хотел собрать мозаику, но не исторически-документальную. Для меня Штиль скорее метафизическое рассуждение о жизни и смерти, о том, что собственно есть культура и цивилизация. И о жестокости.
В итоге вы собрали мозаику из дневников офицера и философа Эрнста Юнгера, рассказов и статей французского журналиста.
Я взял три абсолютно разных высказывания. Юнгер определенный тип, офицер и чистоплюй. Другие пачкают руки, а он всегда сохраняет дистанцию и никогда не участвует в деле. Очень в духе Пилата. Генрих Белль, как и Юнгер, во время войны служил во Франции в Нормандии, тогда ему был двадцать один год. Он описывает другую ситуацию у него очень понятные переживания простого солдата, оказавшегося оккупантом. Выносить подобное для человека, который хоть немного чувствует, невозможно ты постоянно видишь, что ты здесь посторонний, что ты вторгся в чужую страну. Третий источник письма самих заключенных шатобрианского лагеря, тоже очень простые о мужестве. Они без жалоб и истерики.
Вы в своих интервью говорите, что для работы над фильмом взяли рассказ Белля Завещание. У него несколько томов коротких новелл военной и околовоенной тематики. Чем вас привлекла именно эта?
Остальные я тоже перечитывал. Завещание мне было важно не как новелла сама по себе, а как текст, содержащий определенную фигуру молодого офицера, который едет с рюкзаком на велосипеде. Белля я использовал как источник, из которого брал цитаты; из Поезд пришел вовремя взял несколько предложений, из других рассказов еще что-то. Когда читаешь Белля, лучше понимаешь, что такое юношеский менталитет. То, что он делает, мне очень близко. Он никогда не скрывал, что пишет о самом себе. У него нет идеологии, он всегда исходит из индивидуума. Когда я снимаю фильмы по чужим книгам, всегда стараюсь максимально проникнуть в мир писателя. Удается не всегда.
Вы больше не собираетесь снимать по Беллю?
Я хотел экранизировать Групповой портрет с дамой, мы начали работать над сценарием, но финансирование не нашли, а теперь уже слишком много времени прошло. Что-то похожее я сделал потом в Мюнхенском камерном театре на базе уже другого романа Женщин у берегов Рейна. Белль принадлежит своей эпохе, слишком. Сейчас по нему уже нельзя снимать возможно, потом снова будет можно. Он писатель из пятидесятых, так это, по крайней мере, выглядит в Германии. И мне кажется, что в России он даже популярнее, чем у нас.
Другие пачкают руки, а он всегда сохраняет дистанцию и никогда не участвует в деле. Очень в духе Пилата
Белль для вас важен, но самая известная ваша работа снята по роману другого немецкого автора, работы которого кардинально отличаются от того, что делал Белль.
Да, Жестяной барабан. Хорошо иметь самую известную работу. говорит о себе то же самое. У них с Беллем совершенно разные темпераменты, но они уважали друг друга. Белль немного рассказчик из XIX века, вроде Готфрида Келлера. Эстетически Грасс гораздо современнее и не так стилистически выдержан. Даже сейчас его произведения все еще выглядят невероятно современными. У Грасса нет умеренности Белля все очень размашисто, очень резко, иногда ему отказывает вкус, и все начинает выглядеть слишком тривиально, гротескно, а потом снова спокойно. И подобные сцены идут друг за другом. Мне кажется, это больше похоже на то, что происходит в жизни, она состоит из невероятных контрастов.
В немецком кино последних десятилетий три гигантских тематических блока: война, стена и Фракция Красной армии. Вы всегда специализировались на третьем пункте.
Если вам нужна статистика, то я как раз недавно подсчитал, что в двадцати одном моем фильме есть сцена казни, притом что я снял больше тридцати. Что именно это значит, я не знаю. Мои студенты спрашивают, почему я все время снимаю о каких-то старых травмах. Молодые режиссеры хотят снимать о семье. Отношения отец сын, мать дочь, братья сестры. Думаю, в мирное время это нормально.
в 2007 году написал статью Почему я не снимаю политические фильмы. Он там говорит, что исторические фильмы поставлены немецкой киноиндустрией на поток. Вы не думаете, что делаете что-то чужое молодым немецким авторам?
В определенном возрасте ты находишь свой почерк, и он остается с тобой навсегда. Появляется огромное количество самоповторов, самоцитат. Работ самого Келера я не смотрел, но на прошлой неделе виделся с  и . Сейчас они вместе снимают очередной фильм, и он будет про Берлин в 1944 году. Новость привела меня в ужас, потому что подобная история нечто очень предсказуемое. Нина будет жертвой, и, конечно, должно получиться как в опере, где сопрано всегда страдает. Что касается вашего утверждения, то я не знаю, как на него реагировать, потому что я сам даже не могу описать, чем именно я интересуюсь. Та история, над которой я сейчас работаю, имеет отношения к нашей сегодняшней жизни она о современной цивилизации.
Можете рассказать о том, что вы сейчас делаете?
Я пишу сценарий, даже сегодня утром работал над ним в отеле часа четыре. Наверно, еще слишком рано что-то об этом говорить, но я сейчас думаю над новым фильмом по рассказу Монток. В последние годы его жизни мы были знакомы снимали Homo Faber и, мне кажется, хорошо понимали друг друга. Думаю, что он был рад тому, что все с кем-то работает. Он болел, писать тогда уже не мог, но мог участвовать в работе над фильмом. Монток маленький остров с маяком рядом с Нью-Йорком. Герой-писатель едет туда всего на одну неделю, чтобы подумать о жизни. Я пытаюсь найти сегодняшнего автора, не Фриша, который сейчас едет в Нью-Йорк и начинает размышлять об отношениях с женщинами, отношениях внутри трансатлантической Европы, о Германия и Америке, Америке и Европе в общем.
И все-таки, вы не чувствуете себя старомодным?
Из недавнего у меня есть еще фильм Девятый день, мне кажется, что он для современного зрителя. А про Штиль можно сказать, что я испытываю ностальгию по тем временам, когда было возможно и необходимо мужество. Всегда хотел быть молодым именно тогда, но опоздал на десять-пятнадцать лет. Штиль задумывался как нечто старомодное, существующее внутри эстетики своего времени.
Убийцу советской актрисы так и не нашли