Ещё

Веселые овцы и бесноватые коровы 

Веселые овцы и бесноватые коровы
Фото: Svoboda.org
У Карловарского кинофестиваля отличный дизайнер, превративший номер 49 в овцу. Вместе с прочими овцами-синефилами я посмотрел три десятка фильмов на лучшем кинофестивале Центральной Европы. Прежде ее называли Восточной, но сейчас границы дрожат, от Кремля вновь веет холодом, и озноб чувствуется даже в городке, половину населения которого составляют водянистые российские пенсионеры. В огромном отеле «Термаль», торчащем, как жуткий советский зуб, посреди курортной зоны, неожиданно нашлись свободные номера — неслыханное дело в разгар сезона. Туроператоры жалуются, что гостей из России этим летом стало заметно меньше. Жены и бабушки путинских клерков присягают на верность новому изоляционистскому курсу отказом от заграничного отдыха. Сказались также падение рубля и русофобофобия. Для появления последнего синдрома имеются скромные основания: по ночам неведомые партизаны расклеивают в Карловых Варах вот такие стикеры.
Авторы намекают на похищение Крыма, так что перевод неточный: vlast по-чешски — страна.
Настроения тех, кто приехал в Карловы Вары из Москвы, самые унылые. Фестиваль начался через несколько дней после вступления в силу запрета на ненормативную лексику в кино. Герои почти всех новых фильмов не знают об этом идиотском законе и говорят, как им вздумается. Вполне естественно матерятся и молодые люди из Норильска ("Комбинат «Надежда»), и персонажи фильма «Левиафан», снимавшегося в Мурманской области, и оппозиционеры из документальной ленты «Срок», а героиня комедии Welkome Home пишет слово из трех букв на пыльном стекле машины. Что теперь делать? Запикивать, вырезать, переснимать? Беда в том, что ответственность лежит на кинотеатрах: даже если картина получила прокатное удостоверение, кинотеатр оштрафуют за показ версии, не прошедшей цензуру.
Еще один бюрократический замысел, который всех тревожит, — оформление прокатных удостоверений для фильмов, предназначенных лишь для показа на российских фестивалях. Соблюдать новые правила невозможно технически: программы составляются и корректируются в последний момент, запрашивать разрешения нет времени, и фестивали оказываются под угрозой срыва: первой жертвой может стать «Послание к человеку» в Петербурге.
Все эти запреты лишь детали большого механизма конфронтации между Россией и Западом, и кинематографисты из Москвы похожи на советских интеллигентов, которые в конце 20-х годов ездили в командировки в Париж или Берлин. Они еще общаются с эмигрантами и обсуждают совместные проекты, но с журналистами говорят крайне осторожно, опасаясь брякнуть что-нибудь нелояльное. Когда микрофон выключен, все начинают проклинать Мединского, Путина, депутатов, бредовые законы, но ясно, что к серьезному сопротивлению никто не готов. По-моему, стоило бы противостоять системе хотя бы в мелочах: например, устроить коллективную акцию протеста против запрета мата, перформанс придумать или бойкот объявить, но похоже, что почти все режиссеры, а тем более продюсеры готовы к любым компромиссам: будут и заглушать, и вырезать, и перемонтировать. «Какая у тебя красивая жопа!» — говорит герой вполне невинного фильма своей жене. На всякий случай решили и это слово, запретным не являющееся, запикать, и фраза стала непристойной: зритель наверняка заподозрит, что муж похвалил нечто иное.
К сопротивлению никто не готов, зато главная тема кулуарных разговоров — варианты эмиграции. Пока еще действует закон, дающий возможность на получение вида на жительства в Латвии при приобретении недвижимости на 140 тысяч евро. Скоро сумма вырастет до 250 тысяч, так что на латвийском рынке суета: встревоженная интеллигенция спешит купить квартиры в Риге и домики в Юрмале, чтобы была возможность свалить, если Бастрыкин с Мизулиной продолжат в том же духе. Пугает тружеников российского кино и бесцеремонный арест их коллеги ; как раз во время фестиваля появилась запись его выступления в зале суда. Союз кинематографистов Чехии подготовил во время фестиваля обращение в поддержку арестованного режиссера. Коллективных писем в его защиту и до этого было немало, даже Михалков что-то пикнул, но это ничуть не помогло, срок ареста продлен до 11 октября.
Недавно кто-то интересовался в «Фейсбуке», как посмотреть фильм «Левиафан», исключенный из программы ММКФ и тогда еще не получивший удостоверения (сейчас оно есть, но прокат картины под вопросом: Андрей Звягинцев говорит, что решение о том, что делать с ненормативной лексикой, не принято). Я хотел посоветовать спрашивавшему приехать в Карловы Вары, но решил, что такая радикальная рекомендация прозвучит невежливо. В самом деле, на фестивале показали всё интересное кино, снятое в этом году в России и рядом с нею, в том числе фильмы «Срок» и «Майдан», которые вряд ли появятся в российских кинотеатрах и уж тем более на телеэкранах. Ивана И. Твердовского, фильм об ужасах российской школы, где преподают и учатся бессердечные злодеи, получил награду в конкурсе «К востоку от Запада».
Это политика и суета, а вот что в самом деле было примечательного в Карловых Варах:
"Восход солнца" среди ночи. Один из величайших фильмов немой эры Sunrise (1927) Фридриха Вильгельма Мурнау показывали на стадионе с лайв-сопровождением группы Ohm Square, которая несколько лет работала над экспериментальным саундтреком к картине. Непривычно слышать не бренчание тапера, а перетекающие одна в другую песни. Порой они конфликтовали с изображением, но все же получилось занятно, и мне кажется, что Мурнау был бы озадачен, но доволен. Пересмотреть «Восход солнца» стоит еще и потому, что почти все актуальное фестивальное кино после этого снятого почти 90 лет назад шедевра кажется убогим и старомодным. Специальный приз жюри и награда за режиссуру Карловарского фестиваля достались фильму Дьердя Пальфи «Свободное падение». Решение непостижимое: прямолинейный сюрреализм Пальфи (тараканов расстреливают из ружья, голая хозяйка принимает одетых гостей, гинеколог запихивает младенца в чрево матери) выглядит неприлично устаревшим: Бунюэль делал то же самое 40 лет назад и в 40 раз лучше.
. Великий тайваньский режиссер после прошлогодней премьеры «Бродячих псов» в Венеции намекнул, что уходит из кино. Будем надеяться, что это решение не окончательное. Тем не менее все крупные фестивали включили в свои программы его фильмы: в Берлине показали «Путешествие на запад», в Роттердаме — альманах с новеллой, снятой в Кучинге, где родился Цай; даже ММКФ о нем не забыл, а в Вене, на Wiener Festwochen, в мае и июне прошла грандиозная ретроспектива: все фильмы, инсталляция и самое интересное — спектакль. Актер Ли Каншен в монашеской робе лежал на полу странного, спиралью лестниц уходящего вверх зала художественной академии. Монаха оплели пауки, из его головы выросло дерево, потом он молился, спела песню Sentimental Journey Home, и монах скромно скушал свой хлеб насущный. Два последних фильма Цая показали и в Карловых Варах. В фестивальные кинотеатры теперь стали пускать собак, даже продают им билеты и выдают аккредитации, и на фильм «Бродячие псы» пришла зрительница с королевским пуделем (видимо, думала, что фильм про собак). Когда Ли Каншен, рыдая, стал раздирать кочан капусты, возмущенная хозяйка вывела пуделя из зала, и пес сиял в полумраке под экраном, словно дьявол.
Реставрация. В Карловых Варах всегда показывают фильмы, восстановленные Чешским киноархивом, на этот раз были две замечательные картины: хаотичная комедия «Шмары старого бандита» и «Поезда под особым наблюдением»  — быть может, лучший фильм о Второй мировой войне, замечательное противоядие от всей пафосной ура-патриотической галиматьи, которую снимают теперь в России. Дигитальную реставрацию часто критикуют, но «Шмары» восстановлены превосходно, показывали фильм в бонбоньерке старого карловарского театра, и сочиненная к премьере музыка была очень хороша. Сериал «Малыш Кенкен». Брюно Дюмон снял комедию для телевидения, кинопремьера была на Каннском кинофестивале, а в Карловых Варах (Каннах для бедных) ее повторили. Дюмон, называющий себя атеистом, делает фильмы о нескончаемом сражении Бога и Дьявола. Бесы вселились во всех без исключения персонажей его комедии: сыщиков, подозреваемых, жертв, даже в коров и свиней. «Малыш Кенкен» — новый «Твин Пикс», фильм о непостижимых преступлениях, которые совершает сама природа.
Ретроспектива . Такой полной программы фильмов маленького британского режиссера никогда еще не было. В Карловы Вары привезли совершенно всё, что он снял, от первых короткометражек, изготовленных в раковине на кухне, до прошлогоднего маловразумительного фильма «Заклятье, разгоняющее тьму». Риверс увлечен идеей бегства от цивилизации, его герои — эскаписты, подобно Унабомберу, строящие хижины в лесу и размышляющие о том, что рано или поздно Земля очнется и стряхнет с себя жалких людишек. Кто же будет смотреть кино, если предсказания Риверса сбудутся?
Фиолетовый и белый. После «Восхода солнца» новое кино кажется убогим, но два фильма из Карловарской программы произвели на меня впечатление. Это «Белая тень» израильского видеохудожника Ноаза Деше: зловещая история танзанийских альбиносов, которых убивают и расчленяют по заказу колдунов, чтобы смастерить из их конечностей амулеты, и Violet, полнометражный дебют бельгийца Баса Девоса. Violet показывали на Берлинале, но, к сожалению, не в «Форуме», объединяющем экспериментальные работы, а в молодежной секции Generation 14plus, он получил там приз жюри, но мало кем был замечен. Составители карловарской программы разумно поместили его в секцию «Иной взгляд». Это фильм о скорби юного велосипедиста, на глазах которого убивают друга, снят он отчасти на восьмимиллиметровую пленку, которую сейчас почти не используют, хотя она дает грандиозный, ни с чем не сравнимый цвет. Ближайший родственник Баса Девоса в кино — Хармони Корин, певец провинциальных тинейджеров, но, в отличие от фильмов Корина, в Violet нет никакой разнузданности, все зыбко, непроявленно и двусмысленно. Я намеренно не перевожу название, потому что violet — не просто последний цвет спектра, приближающийся к границе невидимого ультрафиолета, не только песня группы Deafheaven, звучащая в фильме, но и violent без одной буквы, а заодно, как я подозреваю, намек на Het Boek Van Violet En Dood, «Книгу фиолетового и смерти» — итоговый роман Герарда Реве. Картины Деше и Девоса — совсем новое кино, и после таких сеансов наши русские разговоры о Мединском, матерных словах и цензуре кажутся совсем ничтожными.
Видео дня. Чем напугал фильм Ромма атомную промышленность СССР
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео