Ещё

«Ника»: между самосохранением и ожиданием 

«Ника»: между самосохранением и ожиданием
Фото: BBCRussian.com
Ольга Шервуд
для bbcrussian.com Этот блог ведет кинокритик Ольга Шервуд.
В Москве прошла церемония объявления лауреатов «Ники». Двадцать восьмая. Не могу припомнить за последнее время ничего столь же печального и в то же время интересного.
Официально это награждение профессионалов по итогам предыдущего киногода — по версии Российской академии кинематографических искусств.
Старейшая российская премия также отдает дань истории — общему кинопространству, в основном, выпускников ВГИКа и Высших курсов сценаристов и режиссеров. Выбирает самый значимый фильм стран СНГ и Балтии (немалое число, кстати, прекрасных коллег из бывших советских республик находит работу в России).
А неофициально «Ника» всегда осознавалась как общность людей «своих». Людей, для которых свободное высказывание в искусстве если не важнее самой возможности работы, то является мечтой.
Обидные ошибки
Эти люди двадцать лет гордились тем, что «предвосхитили перестройку» на своем Пятом съезде, а страна, мол, потом к ним подтянулась.
Они реально создавали кинематограф новейшей поры и сохранили принципы «гамбургского счета».
Что не мешает им иной раз отчаянно и обидно ошибаться в оценках из-за своей (возрастной уже) лени и ложной корпоративности: нередко фильма не видели, голосуют «за товарища», «как обычно» или «за громкое имя».
И эти люди, собираясь раз в год, умели сказать, что думают о текущем моменте. Серьезными словами, дерзкими остротами, веселыми шутками, а также отлично поставленными трогательными — мемориальными — моментами самой церемонии.
Телепоказ «Ники» давно уже сильно цензурируется, но мы, пишущие о кино, все это цитировали и пересказывали своим читателям, убеждая их: курилка жив.
Закоулки потерявшейся души
Нынче не то. Нынче видно, что люди замерли между самосохранением и ожиданием перемен — не дай бог к худшему.
Парадоксальнейшим образом фильмы 2014 года — оказавшиеся в номинантах, а также оставшиеся в лонг-листе — уже все сами сказали о переживаемом времени на известном пространстве.
Высветили, как огромным кинопрожектором давних времен — ДИГом, кажется — каждый закоулок несчастного социума и потерявшейся души. В разных ракурсах и съемочных режимах. От бесхитростного, яростного «Дурака» до многомерного душного арканарского мира, буквально «вымученного» .
Пейзаж получился страшный. История новосибирского «Тангейзера», предварительный отсмотр театральных постановок, заявление о поддержке государством исключительно традиционного в искусстве… Такой контекст — фактическое введение антиконституционной цензуры вместо самоцензуры— добавил растерянности настолько, что о нем никто слова вообще не сказал.
Люди — как тучи
Лауреат «Ники» за честь и достоинство, бесстрашная была утоплена в чрезмерно долгих воспоминаниях .
Почтённый «За вклад в кинематографические науки, критику и образование» попросил не оставлять Музей кино поддержкой.
Лауреат «Ники» за вклад в киноискусство сценарист  — кстати, как «наша совесть», простите чуждый ему пафос, в 1989-м единодушно и безальтернативно избранный ленинградскими кинематографистами народным депутатом СССР, — почему-то не приехал в Москву.
А я особо ждала его речи: умеет формулировать во всех смыслах точно и безошибочно.
Именно по сценарию Клепикова поставил свой лучший фильм президент Академии  — шедевр про Асю-хромоножку, запертый от народа на двадцать лет.
Кончаловский, зачитывая дежурное приветствие от имени президента (страннейшим образом подоспевшее лишь к финалу церемонии), смог над триколорной папочкой одно: интонационно не сдержать своего пренебрежения к сему анахронизму подобострастия.
О братской любви и братской войне
Вот и получилось, что главным «слоганом» нынешнего собрания кинематографического люда стала строчка из песни «Я офигеваю, мама»: «А на площади митинг идет, как положено нынче в стране, распалившийся братской любовью народ аплодирует братской войне».
Он пел, представляя таким образом «Левиафан» .
Что есть, безусловно, находка авторов церемонии, возродивших подцензурную публичную речь: не прямо, а с уловкой, которую не хочется называть фигой в кармане.
3 апреля, канал СТС показывает в отредактированном виде (закономерно сокращенную, пятичасовую в оригинале) запись вечера — из нее «нечего выбросить», кроме этой песни.
Еще, может быть, СТС сделает вид, что не было номинации, посвященной СНГ и странам Балтии.
Поскольку иначе придется сказать, что лучшим академики признали фильм Мирослава Слабошпицкого. Который из своего Киева, понятно, не прилетел. Но прислал благодарственное письмо, где понадеялся, что в какой-то неотдаленный год приз сможет получить украинский режиссер Олег Синцов. Риторически, однако, более чем правильно.
Как таковой же телепоказ этого события киножизни — уже невыносимый компромисс. Думаю, требования канала трансформировали профессиональное собрание в концерт с дикими в данном контексте, да простят меня исполнители, песнями и фокусами.
Однако степень пошлости нынешнего «Кинокапустника» — традиционного блюда «Ники», обычно цензурируемого в первую очередь, — явно никем не была заказана, а этот выпуск годится только в канализацию. Они шутить сумели только мертво…
Окончательный диагноз
Словом, концы с концами не сошлись. Случился даже явный парадокс.
На экранчике «Сетевизора», транслирующего в интернете процесс оглашения лауреатов, до начала велось голосование: «Какой фильм соберет больше наград?». За «Левиафана» набиралось 58-60 процентов голосов, за «Трудно быть богом» Алексея Германа — 17-18. «Белые ночи почтальона Тряпицына» Кончаловского имели 8-10 процентов сторонников, «Дурак» — 12. Безупречное «Испытание» замыкало команду лучших картин года с двумя-тремя процентами включившихся в опрос неравнодушных к отечественному кино интернет-зрителей.
В итоге самый громокипящий фильм сезона «Левиафан» оказался отмечен лишь за главную женскую роль () и второстепенную мужскую роль ().
А не оставивший следа в оперативной памяти общества — ибо никто не хочет поверить в сбывшееся такое пророчество — крайне трудный для понимания, «элитарный» фильм Германа отмечен семь сказочных раз.
Легенда-рецепт
Лучшие — сама картина, режиссура, операторская работа ( — посмертно, ), работа художников (, , ) и художника по костюмам (Екатерина Шапкайц), звукорежиссура (Николай Астахов) и главная мужская роль ().
Так, судя по итогам, проголосовали академики «Ники». Не ради Германа, который умер и надо почтить. А потому, что он и сотоварищи создали легенду. Основанную на правде, известной ленфильмовцам прежней поры. Легенду о том, что фанатичный кинематографический труд позволит пережить любые времена и самосохраниться.
Теперь эта легенда может стать рецептом.
Но даже Ярмольник в него не верит. Есть ощущение, — так он говорил, — что Румат раньше было меньше, но у них что-то получалось А сегодня, может, их и больше, но ничего не выходит. И, в свою очередь, процитировал Жванецкого: «И самовары у нас электрические, и сами мы какие-то неискренние»…
Другие материалы в «Киноблоге»:
Киноблог: нам сейчас необходимы мультфильмы
Киноблог: первый фильм о Паралимпиаде
Киноблог: есть ли спрос на «Завтра»?
Киноблог: о фильме «Племя» — яростном и редком
Киноблог: хлеба или зрелищ?
Киноблог: «Левиафан» и стадо «Белых слонов»
Кино помимо «Левиафана»
Девятый вал «Левиафана»: кино в России больше, чем кино
Фильм «Мы не можем жить без космоса» как итог киногода
"Артдокфест": противостояние реальности и образа
Культурный форум в Петербурге: толкового все-таки больше
"Артдокфест": плещут холодные волны…
Механика головного мозга
Матом по глянцу
Красивые девушки как условие хороших фестивалей
Реальность между жизнью и экспонатом
Фестиваль «Послание к Человеку»: капля по капле
Фестиваль «Короче»: будущее российского арт-мейнстрима?
Об этом блоге:Ольга Шервуд — киножурналист, кинокритик, академик российской Академии кинематографических искусств «Ника». Член Экспертного совета российской премии кинокритики и кинопрессы «Белый слон». Много лет наблюдает отечественный кинопроцесс и еще не отчаялась.
Видео дня. Трагический финал советской знаменитости
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео