Ещё

Актер Александр Паль: В Германии бравировал тем, что я русский 

Актер Александр Паль: В Германии бравировал тем, что я русский
Фото: Российская Газета
Александра Паля смело можно назвать киноактером года. Громко заявив о себе в фильме «Горько!» еще в 2013 году, он продолжил работу в других картинах, и в 2015-м вышли такие проекты с его участием, как «Без границ», «Тряпичный Союз» (фильм-участник «Берлинале 2016», а Александр с коллегами получили на 26-м «Кинотавре» приз «За лучшую мужскую роль»), (картина представляла Россию на кинофестивале в Торонто), «Парень с нашего кладбища», «Страна чудес». В 2016-м мы увидим Александра в многообещающих фильмах , «Петербург. Селфи», «Слава» и «Хороший мальчик». А это значит, что, благодаря своему таланту, актер, которому нет еще и тридцати, попал, что называется, в обойму. Что помогло: удача, типаж, связи, театральная школа — потому что Паль — ученик и работал в театре имени Маяковского? Обозреватель «РГ» поговорила с Александром.
— Паль — это настоящая фамилия или псевдоним?
 — немецкая фамилия, и, на самом деле, достаточно распространенная. На Урал в свое время — еще при Екатерине — было завезено много немцев. У меня папа немец. Что означает «Паль» мы пытались узнать. Частокол, который воткнут в землю. Но, мне кажется, что это надо узнавать в Германии.
— Почему вы не остались в Германии? Знаю, что вы там какое-то время жили.
— Я там не родился, и не жил. Полгода был у тетки, у сестры отца. Но чтобы там остаться, единственным вариантом было, чтобы меня усыновили. Поехал туда как раз потому, что думал остаться. Потому что на тот момент отца у меня уже не было. Мне было 17 лет. Можно было бы, конечно, начать там учиться, но я плохо знал язык. И у меня после девятого класса было тринадцать троек. До шестого класса я, правда, был отличником, а после девятого — вот так. Это уже после одиннадцатого класса я выровнялся.
— Тринадцать троек — это то, что надо. Ваш экранный образ с отличником не вяжется никак.
— Жалко! Хотелось, чтобы вязался с отличником. Потому что я же был им. А вы, говоря про экранный образ, имеете в виду, что везде я не похож на отличника?
— Да, потому что мне кажется, что один из секретов вашей популярности в том, что вы представляете собой такой народный тип артиста, какими были, может быть, или . Вот, когда вы в фильме «Парень с нашего кладбища» надеваете форму, она странно как-то на вас смотрится. Как и в фильме «Без границ». Вы, скорее, просто такой…
— Свой паренек.
— Да. Может быть, поэтому вы так востребованы. Я имею в виду и то, что у нас не хватает такого образа в кино. Вы искали такой типаж, или сами такой по жизни?
— Да нет, не искал. Просто как-то так получилось, что и первая, и вторая роль — парни из народа.
— Сейчас имеется в виду фильм «Горько!»?
— Да. И потом была работа в фильме . «Тряпичный союз» был третьим. Все герои — ребята провинциальные, без особых больших идеалов, каких-то головокружительных карьер. Я специально ничего для этого не делал. Так совпало.
— Это Крыжовников придумал для вас такую роль хипаря в фильме «Горько!» и пригласил вас. Или вы там сами что-то «химичили»?
— В «Горько» как раз, все получилось удивительно, потому что я пришел пробоваться на жениха. Попробовался. И ребята захотели сделать тизер, показать в каком ключе будет снят фильм. И для него они попросили меня сыграть гопника, который врывается на свадьбу. А у меня тогда была хипстерская прическа, которая как бы не соответствовала образу. В итоге мы так сделали, что после этого продюсеры задумались по моему поводу. Потому что изначально эта роль была написана на тридцатилетнего человека, который действительно вышел из тюрьмы и срок там «отмотал». А со мной получилось так, что я просто бравирую тем, что сидел. На самом деле, может быть, на тридцать суток моего героя за хулиганство посадили. То есть, изначально так не планировалось, и мы с Андреем ( — настоящее имя Жоры Крыжовникова — Прим. С. А.) не были знакомы до этого.
— Но до этого фильма у вас же тоже была какая-то актерская жизнь.
— После «Горько» пришла большая популярность. И даже на тот момент я не понимал, насколько народ полюбил фильм. Когда все подходили, поздравляли нас, наш фильм, режиссера, актеров, я думал, что после каждой премьеры так бывает. А потом я приходил к друзьям на премьеры, и какие-то они были другие. И я понял, что не всегда бывает такой ажиотаж.
— Вы хотите сказать, что, учась на актерском, до фильма «Горько!» не ходили на кинопремьеры?
— Нет, не ходил. У меня не было больших опытов хождений на премьеры. Один, максимум, два раза. Когда бываешь у друзей на премьерах, обычно сразу уходишь. И не ощущаешь народного ажиотажа.
— На самом деле, фильм «Горько!» очень сильно всех расколол. Я сама поругалась с несколькими коллегами и друзьями, потому что мне он понравился, а им — нет. По поводу вашей роли я потом прочитала, что вам очень хотелось с детства быть вором, таким — блатным, сидеть в тюрьме…
— Да, вором в законе. Я прочел в свое время, в девятом классе как раз, когда у меня было тринадцать троек, все тринадцать томов книги «Я — вор в законе». Читал несколько месяцев. Написал книгу Евгений Сухов. Причем, сейчас я думаю, что это — совершенно посредственная литература. Но тогда я читал взахлеб. Забросил учебу. Была у меня романтизация именно криминальной жизни. При этом не могу сказать, что занимался какими-то криминальными делами. Просто ходил на бокс, других больших интересов у меня не было.
— Вы не боитесь, что у вас получилось очень яркое актерское амплуа? Многие актеры после такого становятся заложниками образа.
— Все задают этот вопрос. Только не знаю, как на него ответить. Потому что, если бы я использовал образ только из «Горько!» и спекулировал этим, то засомневался бы гораздо раньше. А так как мне кажется, что фильмы «Тряпичный союз», «Горько!», и даже «Все и сразу» имеют некую общую составляющую, то образ человека из народа есть в каждом, но разный. Если во «Все и сразу» мой герой — неуверенный в себе неудачник, то в «Горько!» совершенно противоположный тип. Он самоуверен, открыт, ему море по колено. В «Тряпичном союзе» — человек ранимый, у него было тяжелое детство…
— Он не просто ранимый, он совершенно необычный, фрик — не фрик. Взять, например, то, что он ест синих жуков.
— Но синие жуки — это не совсем реалистичная вещь. Это ближе к метафоре, потому что таких жуков нет.
— А что вы подразумеваете под «синими жуками»?
— Думаю, речь о наркотиках. Потому что у этого парня два брата сели за героин, и они погибли. И он сам был связан с наркотрафиком. Там об этом говорится, когда его представляют. И в какой-то тяжелый период, он, видимо, не выдержал, и вот эти синие жуки стали олицетворением какого-то внутреннего ухода в себя.
— Действительно ли вы ели жуков?
— Да, меня уже отругали за то, как я отвечаю за этот вопрос (смеется). Жуки были не настоящие. Но была настоящая бабочка. Бабочку ел.
— Вы из тех актеров, которые могут есть в шоу скорпионов, бабочек, тараканов?
— Нет. Делать это специально, просто ради того, чтобы позабавить публику, и посмотреть, смогу ли я съесть скорпиона или еще кого-то, я бы не стал. Если это нужно для роли, и я понимаю, что это оправдано — могу. Потому что мой герой в «Тряпичном союзе» — человек самобытный, и, видимо, у него было бедное детство. Он готов и лягушку съесть, когда больше нечего, и кузнечика. Ничего в этом нет такого, потому что я сам в детстве иногда ел и ранетки, и подорожник, и даже листву с деревьев.
— Просто пробовали?
— Бегаешь с утра до вечера на улице, домой не хочется идти, или дома никого нет, и вот с друзьями залезали на дерево и грызли листья.
— Вы снялись в фильме у  «Хардкор». Он был представлен в Торонто на кинофестивале, что само по себе событие. В России его еще не видели.
— Мне кажется, что такого кино точно не было. И даже не только в России, а, может быть, и в мировом прокате. Таких спецэффектов, драйва, и динамики я не видел нигде. То, как там делают ребята трюки…
— …а вы сами там делаете трюки?
— Я там делаю не то, чтобы трюк… Там все в движении, в динамике. За меня должен был делать каскадер, но я все сделал сам. Правда, ничего опасного не было. А вот то, что делает главный герой, у которого две камеры на голове…
— Это актер ?
— Нет, как раз Шарлто мы видим. А главный герой ни разу не появляется в фильме, кроме как в зеркале. И зритель видит все от первого лица. И вот то, что он делает, мне кажется, за гранью возможного. Потому что не каждый каскадер это сможет. Висит на вертолете, например, без особых страховок. И, конечно, я думаю, что на это кино пойдет еще и очень большое количество игроманов — любителей поиграть в компьютерные игры. Потому что режиссер Илья Найшуллер очень это любит.
— Вы сами любите компьютерные игры?
— Не могу так сказать. Я играл в детстве достаточно много. Но это был такой период, когда в доме появляется компьютер — тогда все дети играют. Иногда бывает раз в два года могу месяц поиграть в какую-то игру, в основном, в «Контрстрайк». Это как ностальгия. Меня затягивает. А потом быстро становится скучно, и все.
— У вас есть опыт работы в кино, построенном на разных новеллах — «Елки», например, или , которая вышла под Новый Год. Но в картине «Без границ» вы выходите за рамки одной новеллы и у вас, можно сказать, главная роль. Вообще, не знаю, как вы появляетесь в аэропортах — сразу же возникает образ пограничника, который задержал бездарного футболиста. Вы-то сами любите футбол?
— Футбол — да, я люблю. Болею за «Баварию». За сборную Германии. Но когда я жил в Германии, рядом с Баварией, в Баден-Вюртенберге, я болел за русский футбол. Это странный парадокс.
— За какую команду?
— Просто за страну. У меня нет любимых команд в России. Но когда приехал в Германию, то всем говорил, что я — русский. Даже бравировал этим. А когда я живу здесь, то говорю, что, как немец, люблю немецкий футбол. Когда немцы в этом году выиграли Чемпионат мира по футболу, я чуть не заплакал — так долго ждал этого момента. Хотя, конечно, если бы это был 98-й или 96-й, или 2002-й, когда я по-настоящему расстраивался, плакал по нескольку часов, когда они проигрывали… Но при этом не могу себя назвать большим болельщиком.
— То есть, когда ваш герой — пограничник в аэропорту — в фильме «Без границ» говорит напарнице, мол, если бы ты бы понимала футбол, у тебя бы сразу парень нашелся, это вы произносите со знанием дела?
— Да. Но это, в основном, у меня были детские и юношеские реакции. Сейчас я более спокойно отношусь к футболу.
— А вы могли так бы, как ваш герой, остановить футболиста, не пустить его на рейс, или прийти домой, выяснять отношения с его девушкой. У вас есть такие черты характера?
— Мне бы хотелось думать, что да. Но как это было бы на самом деле? Потому что я думаю, на самом деле, футболист бы меня уже давно послал. И диалог, может быть, у нас не сложился гораздо раньше. Но хотелось бы думать, что я все-таки неравнодушен, к каким-то человеческим горестям.
— Есть люди, которые считают, что сейчас нашему кинематографу нужны такие актеры-герои, красавцы, как , или , или . У вас совершенно другой тип — парня из народа, и при этом вы также очень востребованы. Предложений много — зовут и в фильмы, и в сериалы.
— Каждому — свое. Многие любят и Цыганова, и Машкова, и Козловского. Просто у нас сейчас идет очень много от западной культуры — от Голливуда, где в большинстве своем фильмы строятся на герое. То есть на парне, который красив и нравится девчонкам. Но наши герои, русские, взять к примеру, того же Цыганова — это не только лицо и красота. Все равно, у них есть какой-то смысл, в отличие от многих голливудских картонных красавцев. Я, может, плохо разбираюсь в актерских типах и амплуа, но, мне кажется, нет однозначного ответа — какой сегодня нужен герой. Думаю, что если человек берет своей харизмой, то, какой бы ни был, он будет нравиться. Красивый он… Некрасивый… Если от него исходит что-то настоящее, что принимают зрители, то почему он должен обязательно быть архетипом Аполлона?
Текст публикуется в авторской редакции и может отличаться от вышедшего в номере «РГ».
Видео дня. Что стало с героями фильма «Тимур и его команда»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео