Ещё
Джокер
Джокер
Триллер, Драма, Криминальный
Купить билет
Девушки бывают разные
Девушки бывают разные
Приключение, Комедия
Купить билет
Дождливый день в Нью-Йорке
Дождливый день в Нью-Йорке
Комедия, Мелодрама
Купить билет
Гемини
Гемини
Боевик, Триллер, Фантастика
Купить билет
Эверест
Эверест
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Оно-2
Оно-2
Ужасы
Купить билет
Малефисента: Владычица тьмы
Малефисента: Владычица тьмы
Приключение, Фэнтези, Семейный
Купить билет
Матрица
Матрица
Боевик, Триллер, Фантастика
Купить билет
К звёздам
К звёздам
Триллер, Фантастика
Купить билет
Тайна печати дракона
Тайна печати дракона
Приключение, Фэнтези
Купить билет
Герой
Герой
Боевик, Триллер
Купить билет
Дети моря
Дети моря
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Однажды в... Голливуде
Однажды в... Голливуде
Трагикомедия
Купить билет
Король Лев
Король Лев
Приключение, Мюзикл, Семейный
Купить билет
Сестрёнка
Сестрёнка
Драма, Военный
Купить билет
Щенячий патруль: Мегащенки и Шиммер и Шайн
Щенячий патруль: Мегащенки и Шиммер и Шайн
Мультфильм
Купить билет
Леонардо да Винчи. Неизведанные миры
Леонардо да Винчи. Неизведанные миры
Биография
Купить билет
Маленькие чудовища
Маленькие чудовища
Комедия, Ужасы
Купить билет
Волшебник
Волшебник
Трагикомедия, Семейный
Купить билет
Люби их всех
Люби их всех
Триллер, Драма
Купить билет

Фабрика смертельных грез 

«Сын Саула»
В преддверии очередного Каннского фестиваля в российский прокат выходит, кажется, последний фильм фестиваля прошлогоднего — Ласло Немеша. Но никак не последний, а может, и первый по значимости, утверждает .
В Канне эта картина была темной лошадкой: никто не знал имени ее постановщика, венгра-дебютанта, соотечественника и ученика Белы Тарра. Зато все знали последнего — мастера так называемых «невозможных», или «невыносимых», фильмов. «Сын Саула» достойно продолжает эту традицию: Немеш пришел на смену Тарру, который после апокалиптической «Туринской лошади» отказывается больше снимать кино. Сегодня имя Ласло Немеша, осененное каннским Гран-при и «Оскаром» за лучший зарубежный фильм, выучили все, кто интересуется кинематографом, и внимательно приглядываются к его следующему проекту.
Ученик не копирует учителя, но творчески трансформирует его опыт. Режиссер рискует не только выбором материала, но и тем, в каком изводе он подается. Венгерский еврей Саул — узник Освенцима, принужден работать в зондеркоманде крематория, то есть непосредственно заниматься уничтожением людей. И вот он пытается спасти от сожжения, захоронить по еврейским канонам тело мальчика, которого принимает, буквально или символически, за своего сына. Этот акт во спасение нации и человечности становится навязчивой идеей героя, которого почти исключительно на крупных планах с невероятной самоотдачей играет непрофессиональный актер . Но помимо символической и гуманитарной, в этом деянии есть и рефлекторная, она же прагматическая, составляющая. Безумная цель, путь к которой грозит смертельной карой, — единственный абсурдный способ для героя продолжать жить в условиях, когда жизнь не имеет никакого смысла. Этот сюжет индивидуального безумия включен в броуновское движение (иначе не скажешь) грандиозной фабрики смерти, пропитанной трупным смрадом; вавилонской башни, где смешались все европейские языки. Какофония распада и смерти больше всего напоминает фильм «Трудно быть богом», вызывая магическое ощущение вселенского кошмара.
Первые фильмы о концлагерях появились довольно скоро после войны (лучший из них — «Пассажирка» Анджея Мунка, 1963), тогда же стала широко известна лагерная кинохроника. На волне ужаса перед свершенным мир облетела фраза о том, что поэзия после Освенцима невозможна. Но чем дальше отходило военное прошлое, тем очевиднее тема холокоста превращалась в благородную рамку для жестоких мелодрам и демонстрации актерских способностей кинозвезд. Кто только не переиграл жертв нацистских лагерей — от  и  до Кирстен Данст, а , наоборот, эффектно воплотилась в надзирательницу. В недавнем немецком фильме героиня-певица предстает в окровавленных бинтах: ее лицо изуродовали в нацистском концлагере (как известно, там занимались преимущественно именно этим). В сюжет вступает волшебник пластической хирургии — и вот перед нами прекрасное лицо актрисы , лишь слегка подпорченное синяками.
Телеканалы анонсируют на своих сайтах «лучшие фильмы о концлагерях», среди них можно найти произведения любых жанров — от комедии до фэнтези, а под этим списком непременно какой-нибудь антисемитский комментарий. Человечество, ценящее свой комфорт, отворачивается от полнообъемной исторической правды, и потому делает о холокосте красивую умную сказку, а Роберто Бениньи — талантливый водевиль «Жизнь прекрасна». Только неисправимые радикалы, не отворачивая глаз, продолжают заниматься столь же неисправимой природой человека. Ласло Немеш — один из этих немногих.
Он берет на себя смелость воссоздать кромешный ад Освенцима, войти в него и заставить зрителя испытать эффект полного погружения. В то же время режиссер вместе с оператором Матьяшем Эрдеем достаточно искушены, чтобы не добивать зрителя натурализмом: голые тела, трупы сняты чаще всего дальними планами, без подробностей, они как будто случайно попадают в кадр. Тем самым удается избавиться от ощущения мертвой постановочной реконструкции, которой грешит даже «Пианист» , а ведь его в незнании темы не упрекнешь. Немеш, как минимум на два поколения моложе, пользуется историческими источниками, но очень аккуратно, избегая того буквализма, который в данном случае вызывал бы чувство стыда и неловкости, потому что есть вещи, на которые невозможно смотреть. В первой половине фильм, снятый в приглушенной «артхаусной» гамме, может показаться слегка заэстетизированным, но постепенно он вовлекает в происходящее не только внутренним психологическим напряжением, но и сюжетным саспенсом. Зреющее в концлагере восстание, бунт зондеркоманды, с которым связан Саул, придает картине, поначалу напоминающей кошмарный сон или театр теней, дыхание триллера. Но слишком поздно: жанр не съел ту хрупкую материю, которую, скорее всего, можно определить как трагическую поэзию.
Такие фильмы, как «Сын Саула», появляются редко; они доказывают, что не только возможно искусство после Освенцима, но и искусство об Освенциме тоже.
Почему Евгений Лебедев делил жену с другим
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео