Ещё

Канн посмотрел первый из двух румынских конкурсных фильмов 

Канн посмотрел первый из двух румынских конкурсных фильмов
Фото: Российская Газета
Среди стартовых картин каннского конкурса — «Сьераневада» Кристи Пую. Именно так. С одним «р» и никакого отношения к Сьерра Неваде. Название взято «от фонаря» — хотелось найти универсальное слово, которое на всех языках звучало бы одинаково. Как произносится, так и пишется.
Примерно так же одинаково на всех языках прозвучит и тема фильма — она универсальна. И та же простота в основе стилистики этой картины, продолжающей фирменный для румынской «волны» псевдодокументальный тон. Огромная семья — родственники ближние и дальние — собралась помянуть усопшего отца по случаю 40 дней после его смерти. Все начинается мирно: готовятся блюда к столу, зовут священника, люди перебрасываются репликами, предаются воспоминаниям… Но постепенно застолье превращается во все более яростную дискуссию «о времени и о себе». Здесь эхо недавней атаки на  и память о катастрофе 11 сентября с неизбежными «теориями конспирации», явно почерпнутыми из интернета. Здесь споры о преимуществах коммунизма перед капитализмом и разбушевавшаяся ностальгия по ушедшим временам (есть даже твердая в убеждениях «бабушка» с прозрачными глазами, словно пришедшая с московских коммунистических пикетов). Смерть патриарха семейства выбила из жизни какую-то важную опору: все сразу меняется, оставшиеся жить растерянны, они в смятении, это для них повод «остановиться, оглянуться». Прокричать свои убеждения, выкричать из себя накопившееся и наболевшее. Еще более мощный повод — смерть самой системы, в которой выросло и сформировалось большинство из них. Осознание одной потери умножается памятью о другой, и чем дальше, тем больше эта новая грозящая им реальность пугает неизвестностью. Так в случившемся в Бухаресте семейном событии отразилось состояние всего социума — румынского, российского, далее везде.
Действие не выходит за пределы тесной, забитой утварью квартиры, где не одно поколение скоротало невеселые жизни, оставив свои следы. И в этом смысле картина напоминает недорогой старый телефильм, где упор сделан на драматургию, развитие и схлестывание идей, раскрытие характеров. И вот это все в фильме не просто безупречно, но и обладает каким-то чисто румынским «ноу-хау», делающим запущенную тем же Пую «волну» уникальным явлением в мировом кино. Когда от вполне бытового и прозаичного невозможно оторваться. Когда люди не играют, а реально живут на экране, когда каждому характеру безусловно веришь.
Разумеется, корневая система этого кино уходит едва ли не к итальянскому неореализму и даже к советскому кино, из которого неореализм и вырос. И гуманистический посыл этого кино — оттуда же. Это «волна» близка и польской школе с ее аскетизмом киноязыка и полным отсутствием режиссерского кокетства, какого-либо «вызова». Идеальная простота и сосредоточенность на главном.
Кстати, впервые все заговорили о «румынской волне» после «Смерти господина Лазареску» Кристи Пую. Тема смерти и, соответственно, цены нашей бедовой жизни становится лейтмотивом творчества режиссера. Он совсем не философ, и фильм его хоть и непрост для просмотра, но в силу своей длины, а не сложности. Зато у Пую безошибочная интуиция, позволяющая из бытовых движений строить немудреную, но для большинства реальную философию жизни — именно здесь и сейчас. А что дальше — неизвестно.
Видео дня. Что стало с одной из красивейших актрис 70-х
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Больше видео