Непримиримый Анджей Вайда

К нему относились по-разному – в первую очередь из-за его острой и всегда прямо высказываемой политической позиции: антикоммунист и антисталинист. В крайней фазе этого «анти». Но объективно – Вайда стал классиком при жизни. И тоже – в крайней фазе, на пике остроты.Его детство было отравлено войной, гибелью отца в советском плену, опалено огнем и пропитано прогоркшим дымом пылающей Европы. И все его творчество, о чем бы он ни снимал фильмы, было подчинено одной идее, одной главной мысли: как могло случиться так, чтобы прошедшая через ужасы Средневековья Европа могла погрузиться в тот мрак, через который ей пришлось ползти на коленях в середине прошлого века. И как могли люди одни – сотворить это, другие – допустить? Когда его фильм «Канал» взял приз в Каннах, его, по идее, ну никак не могли показать в СССР. Но показали. Только потому, что ему досталась премия киноконкурса, прошедшего в рамках знаменитого Международного фестиваля молодежи и студентов 1957 года. А я думаю, еще и не поняли толком, что показывают. Фильм был шоком. Такой можно испытать, если плеснуть раскаленным маслом на руку. Сначала, в первый момент, даже не так больно. Потом - болит так, что сердце заходится. И облезает пузырями – кожа. Так все «облезало» и после «Канала»: рвалось на куски, от боли – кричи... Фильм – те, кто видел его - старались не обсуждать. Даже при том, что –Сталина уже не было. Потому что все, кто хоть что-то понимал в киноаллегориях, видели: метафорическая решетка, перекрывающая влюбленным путь к спасительной Висле, это символ поражения свободы. Для поляков – своей. Для советских людей – своей... Все, что ни возьми у Вайды, - больно. Будь это «Пепел и алмаз», или «Пейзаж после битвы», «Страстная неделя»... Он пробовал снимать и классику, и тоже делал это очень по-своему и надрывно – искал ключи к Достоевскому, Лескову, Булгакову. И это всегда было может быть и спорно, но однозначно сильно. И всегда по-особенному, по-вайдински, – при всех общих канонах кино. Он ненавидел сталинизм и бился с ним и его проростками на экране, создавая свои глубокие фильмы-притчи, фильмы-аллюзии, умудряясь даже в исторические картины вплетать настолько прозрачно-современную канву, что любая из его лент неразрывно связывала прожитое вчера и еще непрожитое сегодня. Он и историю непоправимых мировых ошибок видел как цепочку событий, неизбежно следующих одно за другим... Но при всей своей политической активности он никогда не терял головы, отделял зерна от плевел: ненавидя Сталина, избегал оголтелости и подчеркивал – тиран ужасен, но зачем же видеть плохими всех советских людей? И это, конечно, тоже многим не нравилось. Анджей Вайда болел Польшей. Как и должен болеть любой патриот. Он мог нравиться и не нравиться, быть понятным или для кого-то слишком аллегоричным, мог раздражать своей непримиримостью, упрямством и восхищать режиссерской нетривиальностью. Но главное – в другом. Одним ярчайшим талантом на земле стало меньше. Анджею Вайде было 90 лет... ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ Не стало актрисы Людмилы Ивановой. Прощай, солнечная "Шурочка"! Не так давно Людмила Иванова вспоминала, что маленький сын немного стеснялся ее после роли знаменитой Шурочки в фильме "Служебный роман". И правда, она, Шурочка, была так прямолинейно-глупа, что ее образ намертво приклеился к чудесной актрисе и даже в каком-то смысле ассоциировался с ней. Но они, конечно, были очень разными. Изумительная актриса, умнейшая, очаровательная женщина и очень хороший человек, Людмила Иванова умерла 7 октября.(далее..)