Ещё
Король Лев
Приключение, Мюзикл, Семейный
Купить билет
Человек-Паук: Вдали от дома
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Анна
Боевик, Триллер
Купить билет
История игрушек 4
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Солнцестояние
Детектив, Ужасы, Драма
Купить билет
Проклятие Аннабель 3
Триллер, Ужасы
Купить билет
Собачья жизнь 2
Приключение, Трагикомедия, Семейный
Купить билет
Паразиты
Триллер, Трагикомедия
Купить билет
Мёртвые не умирают
Фэнтези, Комедия, Ужасы
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Искусство обмана
Боевик, Приключение, Триллер
Купить билет
Красивый, плохой, злой
Биография, Драма, Криминальный
Купить билет
Норм и несокрушимые: Большое Путешествие
Мультфильм, Приключение, Фантастика
Купить билет
Мстители: Финал
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Соблазн
Триллер, Драма
Купить билет
Али, рули!
Боевик, Комедия
Купить билет
Код Гиас: Лелуш Воскресший
Мультфильм, Приключение
Купить билет
Красавчик со стажем
Комедия
Купить билет
Та еще парочка
Комедия
Купить билет

Давид Герингас: «Мы не музыку любим, а наше впечатление от нее» 

В Москве открывается VIII фестиваль Бориса Андрианова Vivacello, посвященный исключительно виолончельной музыке. Среди участников — представители разных поколений и школ. Специальный гость — прославленный Давид Герингас, отмечающий в этом году 70-летие. Корреспондент «Известий» побеседовала с юбиляром накануне выступления.
— В Большом зале консерватории вы исполните сонаты Бетховена. Чем обусловлен выбор?
— Первая соната — настоящий Бетховен. Отталкиваясь от нее, юношеской и живой, интересно проследить трансформацию — от светлой, хотя и серьезной, молодости, через романтические переживания Третьей сонаты к зрелой мудрости в Пятой, где композитору уже не нужно 32 такта, чтобы высказаться, — он пользуется короткими мотивами. И тем труднее это играть — если что-то пропустишь, появляется недосказанность. Заканчивается всё грандиозной фугой. Для меня это самая актуальная программа для празднования 70-летия.
— Ваш партнер — Филипп Копачевский, музыкант совсем другого поколения…
— Филипп заменит английского пианиста Иана Фонтейна, с которым мы дважды записали на СД, а в апреле исполнили все сонаты Бетховена в один вечер. Сейчас мы с ним относимся к этой музыке как к любимой книге. Когда начинаем «читать» — каждый раз открываем новое, поэтому не любим репетировать эту программу. К сожалению, 20 ноября Иан занят, но с Филиппом мы находимся в творческом процессе. Уже на первой репетиции нашли общий язык, он очень проницательный пианист.
— Вы были и остаетесь хорошим другом Софии Губайдулиной, которой в конце октября исполнилось 85 лет. Почему празднование этой даты несопоставимо по масштабам с торжествами, посвященными советским классикам?
— Наверное, это влияние времени. Люди не придают большого значения композиторам, с именами которых связана последняя четверть XX века. Впрочем, по моему мнению, частота исполнения произведений того или иного автора всегда находится в прямой зависимости от солистов или дирижеров. Валерий Гергиев — яркий тому пример.
В этом году он задался целью сыграть все произведения Сергея Прокофьева, и он это реализует. Причем его интерес не ограничивается популярными партитурами. Гергиев берет на себя функции первопроходца и включает в программы редко звучащие неизвестные произведения.
— Пример хороший, но согласитесь, огромный пласт сочинений, родившихся после Прокофьева и Шостаковича, практически не выходит за пределы фестивальных программ.
— Такие композиторы, как Кшиштоф Пендерецкий, уже давно пытаются выйти из этой тупиковой ситуации — они сами исполняют свои сочинения, возвращаясь к практике композиторов начала XIX века. Тот же Бетховен сам организовывал издание партитуры, находил зал, оркестр. Наверное, у него были помощники, но все это входило в сферу его ответственности. Он сам дирижировал.
Был и другой случай: Роберт Шуман, как известно, однажды заболел — переиграл руку, что положило конец его карьере как сольного исполнителя. Зато Клара Вик, его жена, оказалась прекрасной пианисткой. С тех пор и пошло раздвоение — появились солисты.
Судьба того или иного сочинения неразрывна с устремлениями исполнителя. Я пытаюсь идти по этому пути всю жизнь. Написанный для меня концерт Софии Асгатовны я сыграл около 50 раз, приезжал с ним в Казань, чтобы открыть I фестиваль Concordia. Тенденции последнего времени таковы, что публика интересуется новейшими произведениями, когда композитор продолжает работать так же активно, как Губайдулина. В то же время написанная 20 лет назад музыка оказывается на обочине и продвигать ее сложнее.
— Это проблема продуктивных композиторов?
— Да, например таких как Эрнст Кшенек. Он посвятил мне свое последнее произведение — Dyophonie для двух виолончелей. Мы сыграли его в 1988 году в Любеке. Всего тогда прозвучало 25 произведений Кшенека — камерных, ансамблевых. Эти программы вызвали огромный интерес. А многие его произведения и сейчас еще ни разу не звучали. Но для этой миссии первооткрывателя нужно время.
— Порой продуктивные композиторы сами создают себе конкуренцию?
— Конечно. К примеру, Йозеф Гайдн. Когда мы начинаем говорить о том, как любим его музыку, не можем ничего сказать о его 77-й или 99-й симфонии, к примеру. То же самое с Моцартом. Мы знаем только 5–10% его наследия. Своими глазами наблюдал такой курьезный случай.
В день рождения Моцарта, 27 января, журналисты одного из каналов немецкого телевидения расспрашивали прохожих о любви к его музыке. Кто-то восторженно ответил, что Моцарт — его кумир, и напел мелодию, которая оказалась менуэтом Луиджи Боккерини. Сюжет с гордостью крутили каждые полчаса. Мне было очень интересно, чем всё закончится. Наконец голландский шоумен, которого пригласили в качестве гостя в студию, не выдержал и сказал: «Это же не Моцарт!» Ведущая очень удивилась. Так что люди в массе своей сами не знают, что они любят.
— Некоторые музыканты действуют радикально, как ваш наставник — Мстислав Ростропович, который сыграл виолончельный концерт Дютийе дважды за один вечер. Вы поддерживаете такой подход к продвижению новой музыки?
— Это произошло в Экс-ан-Прованс, и публика прореагировала очень сдержанно. А Мстислав Леопольдович считал, что Дютийе написал невероятную музыку, и сказал залу: «Сейчас мы сыграем еще раз». И повторил от начала до конца 25-минутное произведение. Потому что никто, даже самый большой музыкант, не в состоянии с ходу расслышать всех красот.
Это как чтение романа — мы можем перечитывать его десятки раз и всегда находить что-то новое. Поймите, что музыки не существует. Это перманентное состояние, отпечатывающееся в нашей памяти. Мы не произведение любим, а впечатление от него.
— Сколько времени должно пройти, чтобы новое произведение стало узнаваемым?
— Курт Зандерлинг сказал замечательную фразу, которая нам очень подходит. Его спросили: «В каком возрасте надо начинать дирижировать Девятую симфонию Бетховена?». Он ответил: «Чем раньше, тем лучше, потому что первые 25 исполнений будет ерунда».
— На днях Санкт-Петербургская консерватория назвала вас своим почетным профессором. Как ваша творческая жизнь связана с этой регалией?
— Я являюсь единственным струнником, удостоенным званий обеих консерваторий — Московской и Питерской, для меня это огромная честь. С Санкт-Петербургом меня связывает концертная деятельность и организованный мной ансамбль виолончелистов. Я неоднократно выступал с Гергиевым, дважды открывал сезон с Темиркановым. Так что был очень рад опять приехать туда с моим любимым концертом Шостаковича.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео