Ещё
Стали известны лучшие фильмы за последние 10 лет
Стали известны лучшие фильмы за последние 10 лет
Фильмы
Актеры, которые отказались от культовых ролей
Актеры, которые отказались от культовых ролей
Актеры
Что сделали с КамАЗом из сериала "Дальнобойщики"
Что сделали с КамАЗом из сериала "Дальнобойщики"
Сериалы
Импровизации в "Место встречи изменить нельзя"
Импровизации в "Место встречи изменить нельзя"
Фильмы
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Документальный, Музыкальный
Купить билет
Холодное сердце II
Холодное сердце II
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Рождество на двоих
Рождество на двоих
Ромком
Купить билет
Джуманджи: новый уровень
Джуманджи: новый уровень
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Ржев
Ржев
Драма, Военный
Купить билет
Достать ножи
Достать ножи
Детектив, Драма
Купить билет
Война токов
Война токов
Исторический, Триллер, Драма
Купить билет
Лев Яшин. Вратарь моей мечты
Лев Яшин. Вратарь моей мечты
Биография, Драма, Семейный
Купить билет
Сиротский Бруклин
Сиротский Бруклин
Драма, Криминальный
Купить билет
Ford против Ferrari
Ford против Ferrari
Биография, Драма, Спортивный
Купить билет
Аванпост
Аванпост
Триллер, Фантастика
Купить билет
Давай разведемся!
Давай разведемся!
Комедия
Купить билет
Грех
Грех
Биография, Исторический, Драма
Купить билет
Прекрасная эпоха
Прекрасная эпоха
Трагикомедия
Купить билет
Решала. Нулевые
Решала. Нулевые
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
21 мост
21 мост
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Малефисента: Владычица тьмы
Малефисента: Владычица тьмы
Приключение, Фэнтези, Семейный
Купить билет
Звёздные Войны: Скайуокер. Восход
Звёздные Войны: Скайуокер. Восход
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Тварь
Тварь
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
МУЛЬТ в кино. Выпуск № 108. А нам не холодно!
МУЛЬТ в кино. Выпуск № 108. А нам не холодно!
Мультфильм
Купить билет

«Я способен играть даже с торшером» 

«Я способен играть даже с торшером»
Фото: Журнал "Огонек"
Андрей Архангельский выяснил, что  думает о ремесле, деньгах и принципах Когда Дмитрий Нагиев сыграл главную роль в фильме , выяснилось, что он глубокий драматический, а не только комедийный актер. В его активе участие в сериалах «Кухня» и , а также телепроект «Голос». С самым высокооплачиваемым актером в стране «Огонек» поговорил накануне Нового года — У вас был такой комический персонаж в 1990-е, интеллигент Павел Очкарито… Так вот, у нас журнал для таких примерно читателей. — Вы зря мне это объясняете… Поскольку я летаю по несколько раз в неделю, я ваш журнал читаю в самолете. — А-а-а, ну да, наш журнал действительно предлагается в самолетах в том числе… Я хотел поговорить с вами о том, как вообще все началось. Вы сами-то когда стали понимать, чем хотите заниматься? Вот вы вернулись из армии, поступили во ЛГИТМиК (ныне — Российский государственный институт сценических искусств, Петербург)… — Все случилось гораздо раньше… Я с детства, наверно, лет с десяти, понимал, что я хочу стать либо разведчиком, либо актером. В профессии разведчика меня привлекали черные перчатки, очки и поднятый воротник на черном плаще. Но я совершенно не представлял, куда идти и где учиться на разведчика. Поэтому с годами я все-таки стал склоняться к профессии актера. Тем более что актерам же ничего не надо делать. С чем сопряжена эта профессия, с какими трудностями, я тогда даже не догадывался. Поэтому я не ходил ни в какие детские студии, не готовился. Меня в детстве заставляли читать стихи, я читал с выражением, стоя перед классом, но особенного успеха это тоже не имело. Все так и шло, пока я не попал в армию (1988-1990). Видимо, по принципу от обратного именно там я начал много и усиленно читать. Запоем, все, что попадалось: от журнала «Плейбой», который я знал практически наизусть, до «Механизмов и шестеренок часов». От Бунина до Булгакова. Поскольку в те годы литература еще не отличалась разнообразием, я быстро прочел всю местную библиотеку. А потом начал что-то даже выписывать в тетрадь, какие-то мысли. В общем, к окончанию службы я был готов — физически, морально и духовно — к поступлению в театральный институт. Правда, все еще не понимая, какие сложности и препятствия могут встать на моем пути… — Можно сказать, что вы из актерской семьи, или это было бы преувеличением? — Нет, это абсолютное преувеличение… Я из семьи интеллигентной, но потрепанной, скажем так, десятилетиями советской власти. — Ваше решение стать актером связано с переменами в стране? Все-таки общее раскрепощение нравов. — Нет, никак с переменами в стране это не связано… Я хотел быть актером и при советской власти, и после советской власти. Политическая обстановка в стране не влияла на мое решение… Может быть, кому-то это помогло добиться успеха, именно потому что в прежние времена ему не хватало таланта, а свобода дала возможность многое говорить и о многом шутить. Некоторые артисты раскрылись именно благодаря такой возможности — правда, тут я имею в виду скорее артистов разговорного жанра… Но это не мой случай. Я надеюсь. — Был такой развлекательный сериал на питерском ТВ «Осторожно, модерн!», 1995-1996 годы… Первая постсоветская народная комедия, вы там вместе с  играли всех персонажей. В том числе и интеллигентов, например в серии «Развод». Вы этих персонажей с кого списывали, с домашних, с соседей? Это очень было реалистично. — Вы знаете, наверное, хороший актер от плохого отличается тем, что он придумывает образ… Вряд ли я ставил себе задачу сыграть похоже на кого-то, кого я видел в жизни. Это все собирательные образы. Они построены на большом количестве фантазии и в еще большей степени — наудачу. Главная моя задача была — не повториться. Ребята, которые писали сценарии — , , Сережа Рост, возможно, отталкивались от чего-то, а я — нет… Я старался выдумать их из башки, сделать это гораздо сложней. В результате некоторые точные попадания — среди 300 и даже более сыгранных персонажей — были. — Переиграть стольких персонажей — это, по-моему, большой опыт. Это должно было стать творческим фундаментом, базой, сформировать вас как актера. — Единственное слово, с которым можно согласиться, — это опыт. База все-таки подразумевает некое всестороннее развитие помимо карьеры. Поскольку имя Нагиева стало широко известно только пару лет, люди теперь стали вглядываться, присматриваться к тому, что было сделано прежде. И помимо прочего выяснилось, что сегодняшние 18-20-летние с удовольствием смотрят в интернете нашего «Задова». Можно сказать, что прапорщик Задов пользуется моей сегодняшней популярностью. Но вот что касается опыта, то, безусловно, я после тех адских съемок в «Осторожно, модерн!» способен выжить практически в любом съемочном процессе. Я способен играть с хорошими партнерами, с плохими партнерами. Могу играть даже с торшером. Я могу переодеваться за 10 минут, а могу растянуть процесс переодевания и перегримировки на часы. Я универсально и абсолютно подкован, в этом плане у меня действительно железные зубы. — В сущности, это ведь все не столько комедия дель-арте, сколько абсурдистская комедия. Культуру абсурда ни тогда, ни сейчас, увы, никто почти у нас не понимал. Может быть, с этим было связано ваше первое разочарование — ваш юмор оказался слишком сложным для массовой аудитории? — Нет, здесь я с вами не соглашусь. Например, зрителям «Осторожно, модерна!» и «Прапорщика Задова», в общем, все было понятно. Но перед нами шел огромный локомотив под названием «Городок» (телевизионная юмористическая программа с участием и , выходившая с 1993 года на канале РТР, далее «Россия 1». — «О»). Люди, которые ее создавали, начали это раньше нас и имели несравнимо больше влияния на массовую аудиторию благодаря тому, что они выходили на центральном канале, а мы работали на региональных. Нас дальше питерского канала не пускали. Потом, правда, взяли на канал СТС. Но канал СТС того времени и сегодня — это два разных канала. Потом произошел некий прорыв, и нас все-таки взяли на канал «Россия», но обложили абсолютно непомерными требованиями. Мы оказались под полным контролем. И стали единственным творческим коллективом, который через полгода оттуда ушел. Потому что делать веселый андерграунд в таких условиях катастрофически невозможно. — К этому времени появилось слово «формат», и все живое оказалось задавлено, к сожалению. Вы тогда определяли свое амплуа в качестве комика или так некорректно вас называть? — После того как я в ЛГИТМиКе сыграл в «Чайке» доктора Дорна, один очень известный сегодня режиссер сказал, что впервые видит «Чайку» «про доктора». Затем было (фильм о начале чеченской войны, 1997 год. — «О») — это из серьезных работ. Может быть, амплуа, как вы говорите, комика, ко мне прилипло потом в силу того, что мне в моей скромной биографии чаще выпадало играть комических персонажей. А может быть, просто потому, что я — всесторонне талантливый человек. Это я так говорю, чтобы как-то оправдывать амплуа комика. — Ваша параллельная карьера шоумена, радиоведущего связана с тем, что вы не могли реализоваться целиком в кино? — Это все мифы, актерские байки — «я еще и пританцовываю для самореализации…» Все проще: предложили — вот и стал шоуменом. Мы же, актеры, — абсолютные заложники профессии, предложений извне. Радио было началом карьеры, потом я как раз пытался с него сбежать. А дальше я соглашался с тем, что предлагали, благо, это были, в общем, приличные проекты поначалу. Сейчас меня тоже приглашают в приличные проекты, которые я просто надеюсь не испортить. — Я думаю, что вы на каком-то этапе решили, что сохранить свою актерскую независимость будет проще, если играть злодеев или, в крайнем случае, комических персонажей. Потому что у таких героев больше свободы маневра, больше жизни. Это сознательный был выбор? — Режиссеров, которые меня приглашали на роли отрицательных героев, в моей биографии было достаточно. До недавнего времени. Поначалу это было, видимо, в силу какого-то моего отрицательного обаяния, а дальше я за это зацепился, поняв то, что вы сейчас сказали. Что это интересней, что безопасней. На сегодняшний день, к сожалению, фортуна, скрипя застарелыми шестернями, развернулась, и мне все чаще предлагают играть в основном добряков. Я с этим соглашаюсь, играю, но мечтаю, конечно, еще позлодействовать… — В «Самом лучшем дне», что бы вы ни делали, что бы ни говорили — у вас всегда есть второй план. Сказывается, видимо, эта абсурдистская закалка. Словно бы черт подмигивает — в каждом слове, в каждой фразе. — Тут вы правы. Когда-то была такая байка: «Кем работаешь?» — «Работаю артистом». — «Ну-ка прикинься кем-нибудь». То есть артист в общем представлении — это тот, кто притворяется, кем-то прикидывается, кого-то изображает. То, что я вижу сегодня в основном в нашем кино, и не только в нашем, — что актеры именно прикидываются, а не играют. А мне всегда хотелось от актерства чего-то большего. — Никогда, по-моему, еще так плохо не было дело с актерской школой в России. Что ее испортило? Продюсеры? Режиссеры? Или плохие сценарии? — Виноваты продюсеры, режиссеры… Но скажу больше: виноваты преподаватели в театральных вузах, которые сегодня на 80 процентов состоят из актеров-неудачников. Раньше преподавателями были педагоги, те, чьим призванием было именно учить. Наш мастер в ЛГИТМиКе, например, был педагогом. Он никогда не говорил нам о том, что мечтал быть киноактером и у него не получилось. Да, его иногда приглашали в кино, потом, помню, мы всем курсом смеялись, когда он показывал, что он делал в той или иной роли. Другим педагогом у нас был выдающийся русский актер , он играл в Большом драматическом театре. А сегодня, насколько я могу судить, в качестве педагогов курса работают те, чья карьера не удалась. Ну и, наконец, виновата пропаганда. Киноиндустрия, желая ей угодить, снимает фильмы в основном жестокие — о войне, исключительно о войне. Это если говорить о системе в целом. А что касается меня, я являюсь целиком и полностью дитем этой системы, поскольку вынужден так или иначе считаться с ней и принимать ее условия. И, в общем, работать, как все… — Но режиссеры ведь знают, наверное, что на вас нельзя давить, вами нельзя манипулировать… Поскольку вы занимаете уникальную нишу. — Нет, они этого не знают. И я не хочу, чтобы знали. На меня можно давить и мной можно манипулировать. Если я работаю с режиссером, с продюсером, то я практически заранее со всем соглашаюсь. А если не соглашаюсь, то никак этого не выказываю. Это работа. Либо не работай, но тогда нужно обо всем договариваться еще на берегу. Но, в общем, я являюсь достаточно послушным актером. Когда говорят, что Нагиев является «королем хаоса в кадре», и это залог его успеха… В общем, это лестная характеристика, но если к королю хаоса добавить кинорежиссуру, мне кажется, может получиться неплохой продуктик. — А то, что «Самый лучший день» получился — это чья заслуга, ваша или режиссера Крыжовникова? — Я ни в чем не склонен приписывать заслуг самому себе. Поэтому давайте говорить, что успех в кино — это в большей степени заслуга режиссера. Крыжовников — большой режиссер, и уж совершенно точно — режиссер с большой буквы; кроме того, он — авторитарный человек, я ему благодарен за то, что он не давал мне работать в фильме на наигранных штампах… В таком материале актера, в общем, тянет показать себя, свои успехи и мастерство, но тут всегда есть опасность свалиться в самоповтор. Вот этого Крыжовников не дал мне сделать. Количество придумок, которые я предлагал на площадке, возможно, в какой-то степени помогло ему выбирать. Но в целом это выглядело так. «Дима, это было очень смешно, это гениальная фраза… но нам это не нужно». «Это гениально, но попробуй сыграть серьезно…» В общем, не существует каких-то гигантов актерского мастерства, которые диктуют свою волю. Режиссер на площадке всегда добивается того результата, который нужен ему. — Бывают съемки мучительные, но бывают же и легкие?.. — Мне не везет, у меня не бывает съемок легких. Это касается всего, например «Физрука», который имеет успех, может быть, именно благодаря тому, что он рождается каждый раз мучительно. А может быть, он держит первые строчки рейтинга сериалов именно вопреки мучительности процесса его создания… Это же касается и «Самого лучшего дня». Да и те контракты, которые я уже подписал на будущее, видимо, тоже не обещают быть легкой прогулкой. — Чтобы хорошо играть, нельзя врать, да? Казалось бы, это простой рецепт. — Дело даже не в том, чтобы совсем не врать. Может быть, себе я и вру… В том, что я высокий, красивый, талантливый… Но это вранье лишь себе, так что простительно. В чем правда Мюнхгаузена? Не в том, что он летал на Луну, а в том, что он не врет, испытывая от этого восторг. Ну вот я в этом же духе стараюсь не врать зрителю. Я не обманываю его, что я — альфа-самец, не являясь таковым… Я не пишу книг о своих приключениях с блондинками, поскольку их не было. Я не рассказываю о березках и своей любви к ним, не будучи лесником или грибником… Я просто делаю свою работу. И позволяю зрителю делать вывод самому. — Здесь известный парадокс. Если актер не врет себе, он отчасти должен играть самого себя. Но самого себя тоже нельзя играть все время. Как вы для себя эту дилемму решаете? — Это часть моей актерской кухни. Скорее всего, если я сейчас начну вам рассказывать об этом, я могу сам запутаться и потерять нить… Скажу коротко. Есть актеры, которые в каждой роли несут частицу себя. Таких немного в мире, но мы весьма влиятельны. Помимо меня, это еще , и . — А  не хотите в эту компанию взять? — Брюс Уиллис зачастую позволяет себе некоторые кривляшки… Хотя, если Брюс сильно настаивает оказаться в нашей компании, мы будем рады… — В Голливуде очень мощное влияние жанра, и актеру там в известной степени легче, он как бы подыгрывает жанру. У нас, к сожалению, с жанровым кино все хило, нет ни стендап-комеди, ни боевика… — Скажу больше: у нас на экране отсутствует даже сам по себе герой. Вот в «Физруке» мы пытаемся создать такого героя. Но сделать это за 24 минуты, в перерывах между рекламными выпусками, очень тяжело. — «Кухня» и «Физрук» большинству зрителей представляются какой-то хохмой. На самом деле два развлекательных телеканала, ТНТ и СТС, стали под видом комедии поднимать какие-то серьезные общественные и человеческие проблемы. Эти сериалы ведь — о поиске коммуникации, о том, как человек меняется, становится лучше, изживает в себе жестокость, как вынужден работать над собой. Человек суровой судьбы, человек 90-х, которого вы играете, он в итоге все-таки способен меняться к лучшему… Вот что важно. — …А если и оказывается не способен, то наша задача показать, что из этого может получиться, если человек не готов расти, адаптироваться, меняться, прощать… Вновь скажу, что это собирательный образ. Правда, в образе «Физрука» много если не прямого копирования, то каких-то небольших фишечек от моего родного брата Жени, который, в общем, прошел этот сложный путь в 1990-е годы… И, конечно, надо сказать, что телеканалы хотят не просто точечного или пунктирного образа — надевая на артистов маску и прося немного покривляться в жанре… Нет. Там серьезно к этой теме относятся, они даже проводят серьезные исследования на эти темы. За это одновременно хочется сказать спасибо и телеканалу ТНТ, и СТС. — Ужас нашей актерской школы в том, что наши актеры чрезвычайно эмоциональны. То, что раньше называли «актер актерыч» — когда актер слишком кривляется… Откуда у вас это умение, что все отмечают, играть минимальными средствами? Буквально за счет одной кривой усмешки? — Вы знаете, у нас есть две крайности. Одна — актер актерыч, человек декламирующий. С другой стороны, новое поколение актеров, сознательно не пытающихся играть ничего. Им кажется, что в этом и есть правда и смак существования. Это две крайности, одинаково губительные. И за тем, и за другим весьма скучно наблюдать. В одном случае ты словно подглядываешь за мастурбирующим, в другом — за спящим… Для меня важно найти середину между бурлящими, кипящими эмоциями и скромностью и точностью их выражения. Как я это делаю — не знаю. Скажу вам больше: я сомневаюсь, что умею это делать. — А как вы готовитесь к роли? Насколько я знаю, у вас 300 дней в году съемочных. — Да, и говорить о серьезной подготовке не приходится, потому что я нахожусь в абсолютном состоянии потока… Иногда просто халтурю, но, может быть, меня спасает то, что у меня есть большее, чем у других, количество наработанных штампов — это позволяет зрителю до поры ничего не замечать. Хотя ничего хорошего в этом нет. Скажу честно, мне не хватает времени на подготовку — ни морально, ни физически. — Это тоже убийственная ситуация. Проблема с актерами еще и потому, что они даже не успевают вжиться в роль. — Я недавно разговаривал с актером , он мне жаловался: «Представляешь, я кручусь, как белка в колесе. Снимался недавно на Корсике: меня каждый день забирали в 8 утра в отеле, насиловали на площадке до 5 часов, а потом надо еще идти в тренажерный зал». И он ждет от меня какой-то поддержки, сострадания. А я в этот момент понимаю, что его условия на Корсике, до пяти вечера, — это просто рай. Потому что я выезжаю на съемки в 6.30 утра. Два с половиной часа еду до площадки, 12 часов провожу там; затем минимум полтора часа еду обратно, по Москве, домой. Приезжаю, умываюсь и заваливаюсь спать. Рано утром, в каком-то бреду, просыпаюсь; когда звонит будильник, мне кажется, что рядом взорвали улицу. И вот я в сомнамбулическом абсолютно состоянии опять двигаюсь в том же направлении — на съемочную площадку. У Переса в таком режиме был 21 съемочный день, двадцать один!.. — он до сих пор об этом вспоминает с ужасом. Мне его не понять. Я так живу целый год. И поэтому вряд ли я могу похвастаться тем, что скрупулезно готовлюсь к своим ролям. Вряд ли это происходит в должной степени. — У нас не снимают кино про деньги, про людей, которые заработали деньги. У нас нет вкуса к деньгам. Вы часто в интервью не стесняетесь говорить о том, что любите деньги. Деньги на самом деле любят все, но никто не хочет в этом признаваться. В этом есть какая-то ложная стыдливость. Мне кажется, как раз проблема в том, что у нас в стране нет культа денег, не воспитан здоровый вкус к деньгам. Людей не приучили говорить об этом открыто… — Зачастую это еще и потому, что существует проблема открытых денег. Человек, который их заработал, весьма открыто может об этом говорить. Человек, который их намутил, — ему говорить об этом неловко. От этого замалчивание и происходит. Я свои деньги зарабатываю на съемочной площадке, и я их совершенно не стесняюсь и не стыжусь. Это не великие деньги, к моему великому сожалению, но это деньги, заплатив с которых налоги, я могу спокойно потратить. Как и многие мои коллеги, которые не имеют ничего, кроме своих головы и рук, таланта, и с их помощью зарабатывают, в общем, эти небольшие деньги. Но я не призываю завидовать. А если и завидовать, то уж точно не нам. — Понятно, но все-таки вы — самый высокооплачиваемый актер в России, если верить «Форбсу». Вы помните момент, когда вы впервые перестали думать о том, хватит вам денег или нет? Когда это случилось? — Я рад буду вам ответить на этот вопрос, когда такой момент, наконец, настанет. С ростом доходов пропорционально растут и расходы. И если раньше налог на машину составлял одни деньги, то теперь совершенно другие. А при этом ничего ведь не поменялось: может быть, немного вырос класс автомобиля, но на этом и все. Однако наши власть имущие решили, что класс наших машин вырос настолько сильно и заодно уровень наших дорог расцвел так броско, что это теперь должно стоить совсем других денег. Поэтому я не могу быть абсолютно спокоен. Я не припомню такого момента в нынешней жизни, чтобы я был за что-то спокоен и в чем-то уверен. — Вероятно, большую часть ваших доходов составляют съемки в рекламе. Любой человек ненавидит рекламу, и я тоже, но когда смотришь рекламу с вами, например одной известной мобильной компании, это по крайней мере не вызывает раздражения. Потому что ваши роли в рекламе тоже слегка абсурдные и сюжет словно подстраивается под ваш образ. — Здесь я склонен не все лавры отдавать сценаристам и режиссерам, мне кажется, что я привношу что-то в рекламу. Если вы почитаете, что прежде было в сценарии, и увидите затем, что получилось, вы поймете, что микроскопические изменения, которые я очень осторожно пытаюсь предлагать заказчикам и режиссеру, в общем, всегда входят в монтаж и остаются на экране. И здесь я старюсь не получать своих денег просто так, а пытаюсь их достаточно честно — настолько, насколько это можно говорить о съемках в рекламе, — отрабатывать. — Съемки в рекламе и на киноплощадке как-то отличаются? — Питанием. Поскольку на съемочной площадке любого кино — это может быть лучше или хуже, — но все равно это кинокорм. На съемках рекламы практически всегда присутствуют заказчики, а это уважаемые, большие люди, которые не могут кушать из корыта, как мы привыкли. Поэтому здесь попадаются разносолы, и, в общем-то можно, не голодая и не объедая стоящих вдоль дороги, перекусить чем-то более вкусным, чем печеньками. Ну и объем съемок, конечно. 30 секунд или 13 минут в кадре — это разные объемы. — А кто кого больше опасается на съемках рекламы — вы заказчиков или они вас? — Давайте не будем накручивать на мою скромную персону больше, чем она того заслуживает. Заказчики решают все. И обсудив все на берегу, подмахнув контрактик с гонорарами, ты уже заранее подписываешь себе приговор и тем самым заранее обрекаешь себя соглашаться со всем, что будет предложено. — Вот все-таки вы зарабатываете достаточно по российским меркам. По крайней мере, вы можете себе позволить какое-то время не работать. Тем не менее вы зачем-то трудитесь, да еще и с таким адским графиком. — Нет, пока я не могу себе позволить не работать. Если вы мне назовете проект, от которого не грешно отказаться, то, возможно, я с вами соглашусь. Вот «Голос» на «Первом канале», телепроект номер один в стране. Могу я отказаться? Да, но только будучи идиотом. «Физрук» — это сериал номер один в стране. Полнометражное кино. Большой, дорогостоящий проект — тоже было бы весьма глупым от него отказываться. «Кухня» — полнометражное кино. Еще раз столкнуться с людьми, с которыми я провел три года, поработать, пообсуждать, посмеяться, что-то придумать в кадре — в общем, это большая удача, поэтому я бы тоже не отказывался. Фильм «Непрощенный» (фильм Сарика Андреасяна, в котором Нагиев сыграет , выход ожидается в 2017 году. — «О») — это к разговору о серьезном кино, наверное, тоже не стоит отказываться. Я вам перечислил проекты, в которых я работаю в силу своих скромных сил сегодня. Что касается говна, откровенного, которое мне предлагают ежедневно, я отказываюсь. — От какого его количества, интересно?.. В процентном отношении по сравнению с тем, на что соглашаетесь? — От 90 процентов сценариев сериалов, спектаклей, реклам я отказываюсь. Но опять-таки не в силу отсутствия у меня алчности. Как раз оба эти чувства — алчность и зависть — развиты во мне достаточно хорошо. Но отказываться опять же приходится в первую очередь из-за отсутствия времени. Беседовал Андрей Архангельский
Видео дня. Что стало с актерами из фильма «ДМБ»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео