Политическое кино захлестнуло Берлин 

Политическое кино захлестнуло Берлин
Фото: Кадр из фильма "Тело и душа". Фото: Пресс-служба Берлинского кинофестивал
Уже с самого открытия Берлинале явил в полном объеме противоречивость своих критериев: французский фильм «Джанго» здесь почти всеми признан вялым, аморфным, скучным и во всех отношениях неудачным, кроме одного — это политический фильм. Поскольку его герой — джазовый гитарист Джанго Рейнхардт — бросает вызов нацистской машине с ее расизмом и тиранией. А раз так, то фильм отвечает «тематической направленности» Берлинале и может быть, пусть бесславно, но показан в главном конкурсе.
Оправдывая свой выбор, директор даже нашел в нем аллюзии к эпохе беженцев и Америке времен . Но эта неудача на старте еще раз доказала: тема фильма не может быть индульгенцией для ее дурного качества. Политического кино сегодня действительно очень не хватает — но недосягаемыми маяками остаются такие картины, как «Вся королевская рать» или «Хвост виляет собакой». Очень давние, но до сих пор не забытые.
Второй конкурсный день одарил нас премьерой драмы нью-йоркского режиссера израильского происхождения Орана Мовермана «Обед», которую сам автор считает «трампианской», то есть отражающей постгуманистическую реальность, сделавшую возможным воцарение Дональда Трампа. Новому американскому президенту вообще здорово икалось в эти первые дни Берлинале: его имя здесь не сходило с уст, а вице-президент Клаудиа Рот даже явилась в черном платье со словом «Беспрезидентная» на спине.
Член жюри актриса Мэгги Джилленхол заверила публику, что очень многие в Америке готовы противостоять сложившейся в мире ситуации. Речи на всех фестивальных церемониях были политически накаленными и посвящались исключительно свободе слова и сопротивлению диктатурам. Один образец свободы слова, пылая восточными очами, стоял перед фестивальным дворцом с плакатом «Миром правят сионисты» — правда, сочувствующих не дождался и ушел обиженный.
Фильм Мовермана композиционно был выстроен в форме шикарного обеда, который два брата-политика задали себе в престижном ресторане, и делился на главы: «Аперитив», «Салат», «Главное блюдо», «Десерт» и т.д. По ходу обеда вскрывались жуткие вещи: их сыновья-подростки подожгли «понаехавшего» бомжа, тот погиб, а детки остались ненаказанными. Эта моральная проблема и обсуждалась встревоженными родителями: политик должен быть этически чист, но и деток жалко, их надо выручать. Спор в фильме шел отчаянный, с информационными ретроспекциями, с ироническими отсылами к истории древней и новейшей, и даже с мордобоем на десерт.
Признаюсь, наблюдателю из страны, где мальчики-мажоры на джипах сносят целые автобусные остановки и остаются на свободе, смотреть эти заокеанские страсти было странно: у нас такая проблема решена раз и, боюсь, навсегда — при слове «мораль» все иронически ухмыляются. Но у фильма другая серьезная проблема — режиссура. Ее вряд ли назовешь умелой, и грань, где игровое кино отделяется от телешоу «говорящих голов», оказалась давно позади. Правда, вывозили актеры: Моверман привлек к делу Ричарда Гира, , Ребекку Холл и , которые умеют убедительно сыграть неубедительное. Но в любом случае политическая нагрузка не пошла фильму на пользу: она и здесь послужила как бы индульгенцией художественной беспомощности. Впрочем, не исключено, что директор Косслик видит в фильме про обед аллюзии к его идее «Кулинарного кино» — важнейшей секции Берлинского фестиваля, где еду показывают на экране, а потом ею кормят вживую.
Если «женское кино» все-таки существует, его идеальный образец — венгерский фильм Илдико Эньеди «Тело и душа», тоже прошедший на второй день конкурса. Он о странностях любви, которые трудно понять мужскому сознанию. О тех противоречиях женской психики, которые всегда являли собой неразрешимую загадку. Действие происходит на скотобойне, что позволяет почти документально показать душераздирающие процессы забоя и разделки несчастных животных. По контрасту с коровами в загоне даются сновидческие картины вольных оленей — самца и самки, их скупой нежности — как высокий образец естественного зова природы.
Но вот в рутинный мир забойщиков приходит новая инспекторша по качеству — застенчивая, скованная, странная, целиком погруженная в мир своих цифр, которые помнит наизусть. Она замкнута и предпочитает одиночество, но его нарушает инспектор по труду — немолодой уже человек, ощущающий с ней духовное родство. Вскоре выяснится, что их посещают одни и те же сны. И они окажутся в одной постели: лежат без сна, не касаясь друг друга, но им надо быть вместе. Фильм теперь развивается по канонам мелодрамы, тоже странной: в людях есть потребность в любви и нежности, но есть какие-то барьеры, которые чуть не доведут героиню до самоубийства — а возможно, и доведут, потому что финал остается открытым. Это фильм о комплексах, безраздельно владеющих человеком, и только тонкое оленье чутье, абсолютное понимание партнера — путь к спасению и покою.
Смотрел я это кино талантливого человека Илдико Эньеди и невольно думал о странностях судьбы целых кинематографий. Когда-то у венгерского кино была огромная аудитория — весь «соцлагерь», весь СССР, где венгерские картины шли постоянно. И мы знали имена венгерских звезд, любили их лица и этот язык, и многие фильмы были мирового уровня. А теперь о венгерском кино вспомнят зрители трех берлинских сеансов — и все. Пришла желанная независимость — но золотые времена для «малых» национальных кинематографий ушли безвозвратно. И не знаешь — радоваться или грустить.
А вечером прошла премьера «Процесса» , документального фильма о деле . Это наше независимое политическое кино, и хорошо, что оно есть: люди должны сами разбираться в происходящем, понять, почему , человек безупречной моральной и художественной репутации, обращался к президенту с просьбой о милосердии к коллеге. Фильм сделан честно, без спекуляций, хотя позиция автора абсолютно ясна — не случайно картине дано такое кафкианское название. Это кино вселяет надежду: самостоятельная мысль в стране и мире жива и по-прежнему настойчиво ищет правду.
Комментарии 1
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео