Пенелопа и Каудильо 

Пенелопа и Каудильо
Фото: Известия
В Берлине продолжается 67-й Международный кинофестиваль. Его отличительной особенностью можно считать политизацию, отметившую своей печатью многие фильмы разных разделов программы.
В течение трех десятилетий — с момента основания в начале 1950-х годов — Берлинский кинофестиваль (Берлинале) более или менее успешно играл роль своеобразного моста между Востоком и Западом: в политическом смысле этих понятий как «мира социализма» и «мира капитализма». Разворачиваясь в Западном Берлине — анклаве Запада в сердце ГДР — он стимулировал и диалог, и конфронтацию: вспомним, сколько раз в знак протеста советская киноделегация покидала (или заявляла, что покинет) разделённый стеной город.
После падения Берлинской стены, фрагменты которой ныне музеифицированы и стали приманкой для туристов, и последовавшего за этим объединения Германии фестиваль на какое-то время лишился смысла своего существования. А затем, благополучно пережив кризис — не в последнюю очередь благодаря новому директору, представителю проката и по совместительству блестящему шоумену  — Берлинале нашёл себе новую, более скромную нишу: европейскую киноиндустрию. Интересы которой он с тех пор исправно обслуживал, оставляя параллельному «Форуму молодого кино» (у него другие кураторы) определённое пространство для открытия новых имён и территорий.
Только все свыклись с этой ипостасью, как все вновь изменилось. Возможно, виновато 100-летие русской революции, которое в 2017-м считает своим долгом отметить каждый уважающий себя кинофестиваль.
Полагаю, однако, что дело не только в ретроспективах или показанном на специальном сеансе фильме гаитянского режиссера Рауля Пека «Молодой Карл Маркс». Ведь уже на первой пресс-конференции жюри американская актриса Мэгги Джилленхол помянула недобрым словом , а в своих выступлениях ее поддержали и председатель жюри , и Дитер Косслик. Создавалась полная иллюзия, что некая машина времени вернула нас в 1970-е.
Конечно, политизация вернулась в Берлин неслучайно — она просочилась из повсеместного обострения конфликтов и противоречий в политической и повседневной жизни планеты. Приведу лишь один пример трагикомического пересечения истории, кино и политики в фильме испанского режиссера Фернандо Труэбы .
Божественная играет кинозвезду испанского происхождения, возвращающуюся из Голливуда на родину. Идут первые годы правления Каудильо после окончания Второй мировой. Сниматься звезде предстоит в фильме об Изабелле-католичке, знаменитой королеве Кастилии и Леона рубежа XV-XVI веков.
Постоянно спящий на съемках американский режиссер, до боли напоминающий голливудского немца Фрица Ланга, и антураж «отсталой» испанской киноиндустрии того времени придаёт происходящему оттенок трогательного гротеска, но основа его драматична. Из концлагеря возвращается знаменитый некогда продюсер. Как левого бунтаря его арестовывают, он попадает в лагерь теперь уже фашистской Испании, а съемочная группа бросается его спасать.
На фоне успешного побега продюсера на съемки заявляется сам Франко — поприветствовать американских друзей и коллег. И терпит впечатляющее фиаско: отец кинозвезды был жертвой фашистов. Сказав все, что думает, она поворачивается к Каудильо спиной и поднимается на трон: пора начинать съемку…
Видео дня. 10 актеров, сломавших карьеру одной ролью
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Больше видео