Классические страсти по-черному. Великую оперу публика приняла на ура

В минувший вторник, 6 июня, в Большом зале Московской консерватории прозвучали блюзовые и джазовые сочинения великого американца Джорджа Гершвина.Вечер посвятили памятной дате — 80-летию со дня смерти композитора, и пригласили молодых солистов из Нового Света. Они выступили в сопровождении Центрального военного оркестра , место за дирижерским пультом которого занял также американец Марк Мандарано.
Предсказуемо концерт составили самые знаменитые гершвинские мелодии. «Рапсодию в блюзовых тонах» с оркестром старательно исполнила пианистка Кэти Махан. Финалом вечера стала симфоническая поэма «Американец в Париже». Звучали и песни из знаменитых кинофильмов «Девичьи страдания» и «Потанцуем?», и фрагменты из популярных мюзиклов «Сумасшедшая девчонка» и «Смешное личико».
Но главным пунктом программы, конечно, стали номера из «Порги и Бесс», главной американской оперы, написанной Гершвиным. И сделано это было, соблюдая ключевой завет автора. Согласно ему, петь эту музыку дозволено только черным артистам.
Хотя сначала Гершвин, сын еврейских иммигрантов из Петербурга и дитя ньюйоркского Ист-Сайда, намеревался сочинить не негритянскую, а еврейскую оперу — «Диббук» (так называется злой дух в ашкеназском еврейском фольклоре). Он старательно записывал синагогальные песнопения, как позже спиричуэлы. Герои великой американской оперы вполне могли оказаться жителями не черного квартала Катфиш-Роу юга США, а еврейского местечка — гденибудь в российской черте оседлости. Но Гершвин написал «Порги и Бесс» и просто-таки помешался на идефиксе «опера только для черных».
В 1935 году он даже отказался от предложения, чтобы премьеру давали на сцене «Mетрополитен-оперы», где первой черной диве () было дозволено появиться лишь двадцать лет спустя. В итоге премьеру сыграли в Бостоне. Но композитор так и остался непреклонен. Проживи Гершвин чуть дольше (умер в 1937 году в результате неудачной операции — удаление опухоли головного мозга), он, вероятно, отказался бы от идеи «дискриминации» собственного творения. Тем более теперь, когда такие черные примадонны, как Леонтин Прайс, , Кэтлин Бэтл, Претти Йенде и другие, уже давно не ограничены в выборе репертуара и известны публике не только в образе эфиопской принцессы Аиды.
В Москву приехали куда менее звездные певцы, сопрано Мишель Брэдли и баритон Сидни Аутлоу, только начинающие штурмовать вершины профессиональной карьеры. Но шлягеры — Колыбельную Клары Summer time и песенку Порги I Got Plenty O’ Nuttin — публика приняла на ура. Гершвин, как никакой другой композитор в начале ХХ века, умел писать классическую музыку для тех, кто, казалось бы, ее не любит и не понимает.