Алексей Герман-младший: Семья Довлатова нас поддержала 

Алексей Герман-младший: Семья Довлатова нас поддержала
Фото: Вечерняя Москва
На стартовавшем 15 февраля 68-м Берлинском кинофестивале участником основного конкурса стала российская картина . Фильм рассказывает о нескольких днях из жизни писателя в Ленинграде начала 70-х годов, накануне эмиграции его друга, будущего лауреата Нобелевской премии . Перед зрителями проплывает круговорот парадоксальных и смешных ситуаций — тут и столкновения с криминалом, и эпизоды литературной жизни города на Неве, и будни , журналистика, музыка, стихи, в гарнире бытовых подробностей. Например, страстного желанием купить дочери куклу, которую нигде не достать.
О работе над фильмом «ВМ» рассказывал режиссер  — младший.
— Алексей Алексеевич, «Довлатов» для вас, судя по всему, это очень важный и знаковый фильм. По крайней мере, , выступающий сопродюсером, даже высказался на тему того, что «Довлатов» — ваша лучшая работа.
— Константин Львович возник на этом проекте практически еще на стадии написания сценария. Мы встретили по другому поводу, но я между делом, хитро поблескивая глазом, заметил: «Мы тут задумали фильм о Довлатове». Он среагировал сразу: «Давайте-ка обсудим!». Эрнст любит творчества Довлатова, это один из его любимых писателей, он увидел нашем сценарии какие-то вещи, которые ему показались правильными, близкими, родными. И вы правы, эта картина для всех, кто на ней работал, важна, как дань уважения этим людям, этому городу, этому времени.
— Насколько воспоминания вашего собственного детства помогали воссоздавать уникальную атмосферу того времени?
— Я хорошо помню советский Ленинград. Я сам вырос примерно на тех же улицах, что и Довлатов. Замечательная была эпоха, потому что в ней действовало очень много талантливых людей, собрать подобное число которых сегодня невозможно. Людей с прямыми спинами. Я помню и то, как ленинградская интеллигенция разговаривала, какие темы обсуждались — я ведь сидел в этих квартирах маленьким. Помню друзей своих родителей, их беседы, которые велись поздно вечером на кухне. У меня, в конце концов, оба дедушки — писатели. Так что я хорошо представлял себе проблематику фильма, и для меня среда довлатовского обитания — возвращение туда, откуда я сам родом.
— Ваша мама (известный сценарист, соавтор фильмов Алексея Германа –старшего — «ВМ») как-то помогала при работе над фильмом?
— Помогала на этапе написания сценария. Когда я ей его показал, он тут же спросила, «а почему здесь нет кухни?» Ее поколение собиралось именно на кухнях. Да и наша речь за эти годы тоже изменилась, мамой были сделаны несколько точных замечаний.
— Тем более удивительно, что на роль Довлатова вы пригласили не российского актера с нашим неповторимым менталитетом, а серба. Чем было продиктовано это решение?
— С поиском Довлатова были большие проблемы. Мы мучительно искали хорошего артиста — обаятельного, харизматичного, похожего на мужчину, чтобы женщины в него влюблялись. У нас был один российский актер — кандидат на эту роль, но он оказался занят. И не обнаружив подходящего в России, наш сотрудник , обратил внимание на сербов. Остановились на двух. Один не приехал. Другой приехал: мы увидели, что он действительно в чем-то похож на Довлатова — с прекрасным чувством юмора, тонкий, обаятельный. Но была одна проблема — он вообще не говорил по-русски. И тогда мы пошли нетрадиционным путем — поселили его в Петербурге, стали водить по всяким разным правильным местам, забегаловкам. Доводить «до кондиции», откармливая салом и пельменями, потому что он был достаточно мускулистым, а нам надо было, чтобы он немножко заплыл жирком. Думаю, что пельмени артист Милан Марич, с тех пор не может есть вообще.
— Вы действовали совсем как художник , который водил несколько суток Блока по разным злачным местам, чтобы потом, когда он окажется «готов», написать тот самый отрешенный портрет, который потом обошел весь мир.
— Вот и мы, когда Милан Марич оказался «готов», приступили к съемкам. Окружение его в нашей картине создают замечательные российские актеры — , , ,
— Говорят, что не меньшие проблемы у вас были и с актером на роль Иосифа Бродского, друга Довлатова?
— У нас были разные Бродские, но не один не устраивал. Либо это был немножко Бродский, а немножко капитан СС. Любо немножко Бродский, и немножко спившийся алкаш. Но нам было не в ту сторону. И поэтому, когда Константин Львович, пребывавший в теме, посоветовал посмотреть Артура Бесчатного, мы поняли, что, наконец, попали в цель.
— У Довлатова в прозе многое — от первого лица. Как вы отличали Довлатова настоящего, от довлатовского же творческого вымысла?
— Уже в процессе работы над сценарием, мы поняли, что есть два Довлатова. Один яркий, живой— какие-то вещи он преувеличивает, какие-то поэтизирует, над какими-то иронизирует. Но есть еще и настоящий Довлатов, которого знали только очень близкие друзья, жена и дочь. В этом фильме, не буду лукавить, передано наше ощущение — каким мог бы быть Довлатов, как он вел себя в том далеком ноябре 1971 года, и это ощущение мы и попытались воплотить. На документальность не претендуем, как и на освоение его прозы. Мы пытаемся создать свой образ.
— Фигура Довлатова обросла стереотипами. Насколько удалось уйти от них?
— Мы делали это везде, тщательно исследуя его жизнь. У нас в фильме, например, есть стихи Довлатова, которые никто не знает. Есть, и проза Бродского, которую никто не знает. Мы многое раскопали, даже видели записные книжки, где впервые рукой Бродского был записан телефон Довлатова. Наша художник Елена провела огромную работу по исследования мира, в котором жил Довлатов, были созданы карты-схемы этого мира, вплоть до того, кто из его соседей в какой комнате жил и чем занимался. Так что мы старались ориентироваться не только на книги. И вовсе не на мифы: левой рукой бухал, правой писал, сиживал на Невском в халате и прочее. Довлатов был редким талантом. Его подлинный мир мало похож на стереотип — халат, бухло и лень. Мы не шли в этом направлении.
— Вы общались с семьей Довлатова. Как они оценили фильм?
— Ну, судя по тому, что мы остались после съемок в дружеских отношениях, что нечасто бывает, то они оценили его хорошо. Взаимодействовали с самого начала, общались по скайпу, встречались в Ереване, затем они приезжали в Питер, приходили в группу, смотрели фотографии, места съемок, советовали. Они нас всячески поддерживали, выступали союзниками, многое предлагали, но ничего не навязывали. Не было диктата: мы сразу договорились, что это будет художественное полотно. Фильм семья посмотрела, и им показалось, что мы попали в чем-то попали в настоящего Довлатова.
— Я слышала, что съемки велись в выселенных питерских домах. Наверное, это было непросто?
— Непросто. Специально делались обои того времени, крылись полы, вешались двери. Весь этот мир, который получился достаточно точным –результат колоссального труда, который происходил не всегда в простых условиях. Такая атмосферная достоверная и точная живописная в наибольшей степень заслуга нашего художника Елены Окопной, которая при достаточно ограниченном бюджете ее создала благодаря своему прекрасному художественному безумию. Причем, в процессе работы мы пару раз друг друга чуть не поубивали.
— Чем Довлатов может быть интересен молодому поколению? И насколько он актуален сегодня?
— Довлатов всегда актуален. Он ничего не проповедует, он вас не учит. Он с вами разговаривает за одним столом, иногда может немного выпить, иногда рассказать что-то смешное. Он ваш товарищ, собеседник, равный вам, иногда даже — немного снизу. Любовь к Довлатову не связана с тем или иным временем. Он один из немногих, открытых, распахнутых в хорошем смысле авторов.
— Как пришла мысль прокат столь оригинального фильма ограничить четырьмя днями? Российский зритель сможет посмотреть картину в кинотеатрах всего четыре дня с 1 по 4 марта. Как вы сами к этому эксперименту отнеслись?
— Я согласился с этой идеей коллег, которые решили позаимствовать данный формат проката из смежных искусств — выставок, выступлений оркестров. Согласился по причине врожденного авантюризма. Вот мы когда-то начинали делать военное кино, когда его еще не было в тренде. А сегодня его снимают все. Так и здесь: я всегда готов пробовать что-то новое, прыгнуть в неизвестность. Ну, а вдруг, из этого эксперимента родится удачная рабочая схема?
— Фильм выставлен в конкурсе Берлина. Причем, вам одному из первых поступило приглашение. Как думаете, поймут ли на западе философию нашего «Довлатова»?
— Мне, кажется, что получилось здорово, что мы попали в Берлин, куда присылаются тысячи фильмов, а в программу основного конкурса входят лишь девятнадцать. Как они воспримут нашего героя я действительно не знаю, потому что поднимаемые в картине проблемы слишком специфичны, характерны для нашей страны, и мало понятны западу. В этом смысле наш фильм — очень русский. Мы снимали для нашего зрителя и для России
Видео дня. В новом «Ну, погоди!» Зайцу обрежут усы
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео