Ещё

Живи-умри-воскресни 

Живи-умри-воскресни
Фото: Lenta.ru
Основная программа самого пафосного мирового кинофестиваля разогналась, и обо всех картинах мы будем рассказывать по мере их выхода на экран — нет сомнений, что многие попадут в российский прокат. Но поскольку речь идет не о блокбастерах, приходится выбирать по очень субъективным признакам. Увы, это не всегда выдающиеся ленты, однако более или менее полно раскрывающие спектр проблем, волнующих как прославленных, так и относительно молодых режиссеров каннского уровня. На сей раз поговорим о картинах репрессированного иранца Джафара Панахи, любимицы отборщиков итальянки Аличе Рорвахер и очередного конкурсного француза .
«Прости, ангел» — таково название драмы Оноре, одного из лидеров интеллектуального гей-сообщества на родине. Буквально совпадающей по теме с прошлогодним призером «120 ударов в минуту», в отличие от политического манифеста Робена Кампийо, «Ангел» начисто лишен социального пафоса. Хотя герои Оноре так же будут умирать от последствий СПИДа — дело происходит в год выхода на экраны фильма «Пианино», то есть в 1993-м, когда герои, настроив свои радары, знакомятся прямо в кинозале. В те времена беспорядочные гомосексуальные связи представляли нешуточную угрозу жизни.
Подобный анахронизм оправдан: необходимо было максимально сгустить краски, и режиссер награждает главного героя — писателя Жака (звезда сериалов, активно снимающийся в полнометражном кино Пьер Деладоншан) неизлечимой болезнью, что не останавливает его в поисках приключений. Душа медленно умирающего человека жаждет новых знакомств, жизнь сталкивает со все более молодыми партнерами. Перед нами проходит череда влюбленностей 35-летнего литератора, и хотя его темперамент постепенно угасает, он приобретает все более высокую степень открытости и понимания. С приближением неизбежного финала моральное состояние Жака истощается так же, как его кошелек. Чтобы пойти на очередное свидание, ему приходится одалживать машину у скромного и не очень привлекательного соседа-гея (один из ведущих актеров «Комеди Франсез» ). Тот не может похвастаться личным обаянием и вынужден пользоваться услугами мальчиков по вызову, но он же первым заплачет, когда Жак сообщит о скорой смерти.
С помощью флешбэков автор постепенно раскрывает историю взаимоотношений героя с тремя его любовниками разного возраста, один из которых вскоре умирает от ВИЧ. Тут я вынужден остановиться. Пересказывая сюжет, трудно не скатиться в привычный тон — дескать, автор педалирует интерес к теме. Сразу оговорюсь: этот фильм не про секс и не про однополую любовь. Вернее, то, что речь идет о мужчинах (в картине появляется одна женщина, в паре эпизодов она фигурирует в качестве друга и матери ребенка Жака), никак не влияет на фабулу. Тут как раз легко заменить персонажей на разнополых, просто Кристоф Оноре снимает об отношениях, которые ему знакомы, о тех, кого он понимает лучше, и делает это, надо сказать, весьма тонко.
Автор лишает плотские отношения привычного ореола романтизма, поцелуи — всего лишь принятая, хоть и приятная неизбежность. Главное — выдернуть на поверхность потаенные мотивы, заставляющие людей страдать от любви, добиваться ее, наслаждаться плодами и неизбежно, неотвратимо терять. Душевная боль, одиночество, неприкаянность в бесконечно гнетущем существовании сталкивается с радостью узнавания лакановского Другого. Жак — не жертва, не соблазнитель, не герой, и уж тем более не лузер. Его привязанность к людям одного с ним пола — всего лишь случайная аберрация. Режиссер никого не судит, ничего не объясняет и не копается в эротических подробностях отношений — напротив, довольно откровенные сцены тут отдают нарочитой примитивностью, Оноре вовсе не намерен упиваться каплями пота на красивых изгибах обнаженного тела, как это делают коллеги в «аделевидных» гей-драмах, тех же «120 ударах»; между тем ему удается добиться парадоксального эффекта: с помощью кинематографических приемов показать, что пол легко уступит красоте, а секс если и не мешает любви, то во многом ни при чем. Этот фильм можно считать отличной иллюстрацией к «Фрагментам речи влюбленного» , и я уверен, что автор «Ангела» держал в голове этот шедевр и подстраивался под его интонацию.
С каждым новым фильмом попадает в конкурс Канн вовсе не потому, что на родине стражи Исламской революции запретили ему всяческую активность на ближайшие 20 лет. Панахи зарекомендовал себя одним из самых ярких представителей иранского кинематографического феномена, и даже под подпиской о невыезде ухитряется снимать кино. На нынешнем смотре режиссер, лишенный возможности (подобно ) лично присутствовать на премьере, был представлен фильмом «Три лица».
Мечтающая вырваться из глубинки незамужняя селянка шлет видео с попыткой самоубийства на телефон самому Панахи. На пленке — рассказ о том, что рухнула ее мечта стать артисткой, учиться в консерватории, все бесполезно, и вот она в отчаянии уходит добровольно из жизни — вешается. Панахи переправляет страшный ролик Бехназ Джафари — популярной актрисе (она, как и режиссер, играет в картине саму себя). Всеми узнаваемая звезда экрана нанимает Джафара, и они вдвоем отправляются на его видавшем виды внедорожнике в те края, где произошла трагедия. Кинодеятели хотят удостовериться в случившемся лично: Джафар выполняет роль водителя-охранника, Бехназ Джафари — следователя.
По ходу путешествия быстро выясняется, что никакого преступления не было. Наши герои попадают в сложную ситуацию: с одной стороны, ясно, что исламское религиозное сознание, мягко говоря, не приветствует публичность и актерство. В этой деревне ходят легенды о другой знаменитой артистке, чьего лица мы не увидим, которая до революции была звездой, а после смены власти прозябала в полнейшем забвении (это второе лицо из названия ленты, третье — у решившей вырваться на свободу девочки). С другой стороны, авторитет знаменитости, которую показывают по телевизору, приехавшей лично в эту дикую глушь, ломает стереотипы общества, где невозможно представить женщин любого возраста, кроме разве что младенцев, с непокрытой головой. У Бехназ Джафари не просят автограф разве что в месте, которое Панахи называет the middle of nowhere.
На этом контрасте построена и сюжетная линия, и фирменный авторский прием, где комические эпизоды перемежаются остросоциальной сатирой в фирменном для этого режиссера квазидокументальном стиле. Здесь трудно понять, где в кадре настоящие актеры, а где крестьяне, кроме тех эпизодов (без которых можно было бы обойтись, но тогда получилось бы документальное кино), когда речь идет о конкретной истории будущего «побега из курятника». Вместе с тем простота и незамысловатость сюжета «псевдопреступление — расследование — сопротивление среды — выход» тут всего лишь фон. Настоящим действующим лицом этого кино становится репрессивная среда, где женщины третируются на манер домашних животных, а представления о равноправии полов находятся на уровне каменного века.
Больше всего подкупает манера Панахи снимать без оглядки на правила и стереотипы западного кино: тут нет никакого морализаторства, автор не отвечает на вопросы и не дает советы зрителю. Более того, девять десятых времени он посвящает почти ничего не значащим деталям, обрывкам каких-то бесед, вводит бесполезных на первый взгляд персонажей, мастерски работает с общим планом, не оглядывается то и дело на зрителя в попытках его развлечь — просто рисует картину. И в казалось бы скучном, однообразном, сплющенном племенными и религиозными традициями мире, когда вокруг лишь песок да пыль каменистой пустыни, вдруг возникает проблеск поэтического обобщения, всполохами вырываются неподдельные чувства и рождается особое искусство.
Аличе Рорвахер всего 35, а в 2014 году ей присудили Гран-при фестиваля за ленту «Чудеса». Неудивительно, что ее третий фильм «Счастливый Лаззаро» был принят на ура и вызвал большой ажиотаж на премьере. Всегда приятно наблюдать, как молодые теснят стариков, особенно если выдвигают новые идеи. Однако сказать этого о мадемуазель Рорвахер язык не поворачивается. Ее проект не предваряется, к сожалению, посвящением Бунюэлю, и среди соавторов сценария не указан Достоевский, хотя «Идиот» был написан ровно 150 лет назад. Но это бы ладно. В конце концов, сюжетов в мире считаное число, не будем придираться к тому, что автор использует вполне избитый: альтернативно полноценный юноша (психически) на поверку оказывается образом .
Хотя начиналось все хорошо. Конец ХХ века, итальянская глубинка. Простой парень, сирота с говорящим именем Лазарь (Адриано Тардиоло) — вскоре будет понятно, почему его так зовут — живет на положении раба в деревне, принадлежащей некой маркизе Де Луна. 50 с лишним человек собирают табак во владении подпольной мошенницы-аристократки, не догадываясь, что в Италии давно отменили крепостное право (Хочется спросить: а оно там было? Ну, оставим ответ на совести авторов). Наш Лазарь настолько услужлив, что когда избалованный сын помещицы подговаривает его совершить преступление, безропотно соглашается. Вся первая часть картины в серьезном, нарочито унылом ретро-стиле живописует депрессивную деревенскую жизнь под пятой «ядовитой гадюки», как прозвали маркизу неграмотные крестьяне. Кажется, что перед нами комедия, но пока неясно, в каком месте надо смеяться.
Однако долгожданный момент все-таки наступает. Лазарь не доводит преступление, на которое его подбил господин, до конца. Он случайно падает с обрыва, о предыдущей истории мы благополучно забываем, тем более что маркизу сажают в тюрьму, а рабовладельческую вотчину переселяют в город. Тем более что курить вредно, да и табак больше не выращивают кустарным образом. А вот во второй части фильма начинаются натуральные чудеса. Меняется жанр. Оказывается, что все это время перед нами была мистическая комедия на тему воскрешения того самого Лазаря! И хотя здесь то и дело возникают комические эпизоды, в кадре появляются серьезные актеры, такие как Серхио Лопез, отделаться от ощущения какого-то беспомощного фокуса довольно сложно. Может быть, кому-то игра жанрами и кажется забавной, но в эпоху, когда слову «постмодерн» уже предшествует приставка «пере», пользоваться столь архаичными приемами, да еще без всякой рефлексии, как будто до тебя не было десятков подобных картин, не говоря уж о великих произведениях, упомянутых мной в начале, как-то стыдненько. Да, и еще эта музыка… Ну, как без восьмой прелюдии из первого тома «Хорошо темперированного клавира»?
Видео дня. Как выглядит радистка Кэт через полвека
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео