Ещё
Игра
Триллер
Купить билет
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Люди в черном: Интернэшнл
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Унесённые призраками
Мультфильм, Приключение, Аниме
Купить билет
Люди Икс: Тёмный феникс
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Ма
Триллер, Ужасы
Купить билет
Джон Уик 3
Боевик, Триллер
Купить билет
Годзилла 2: Король монстров
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Гори, гори ясно
Фантастика, Ужасы, Драма
Купить билет
Боль и слава
Драма
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Красивый, плохой, злой
Биография, Драма, Криминальный
Купить билет
Донбасс. Окраина
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Покемон. Детектив Пикачу
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Рокетмен
Биография, Драма, Музыкальный
Купить билет
Обитель страха
Вестерн, Ужасы
Купить билет
Мстители: Финал
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Куриоса
Исторический, Мелодрама
Купить билет
Отпетые мошенницы
Комедия
Купить билет
Щенячий патруль и Вспыш и чудо-машинки
Мультфильм, Приключение
Купить билет

«Часто я отказываюсь от роли, сталкиваясь с неправдой» 

Фото: Собака
Звезда Малого драматического театра сыграла Анну Каренину в фильме Карена Шахназарова как никто и никогда — разрушительно-прекрасной и до жути реальной.

Грета Гарбо или Вивьен Ли, Татьяна Самойлова или Кира Найтли — кто из экранных Карениных вам милее?

Я очень люблю этот роман, видела восемь или девять его экранизаций. И к каждой из них возникали вопросы — точнее, вопросы возникали к образу Карениной.
Мне казалось, что я наблюдаю за книжным персонажем, а не за двадцатичетырехлетней женщиной, оказавшейся в чудовищных обстоятельствах.
Мне хотелось разглядеть, где ее нутро, как пробуждался ее женский темперамент, спавший, словно вулкан, — я убеждена, что если бы Вронский знал, чем все обернется, он никогда бы в жизни не подошел к ней и на пушечный выстрел.
Анна умная, сильная, чувствующая — она сильнее его в тысячу раз, Вронский рядом с ней как мальчик. И поэтому я категорически не могла согласиться с теми экранизациями, в финале которых Анну показывают несчастной. Она ведь и есть главная разрушительная сила всей этой истории, оставляющая за собой выжженное поле: сын Сережа несчастен, муж и дочь умерли, у Вронского искалечена жизнь.

Какая черта Карениной стала для вас решающей при работе над ролью?

Ее неистовость и предельность чувств. У Толстого ведь неслучайно столько говорится о раздражительности Анны, о ее непримиримости. В ней заключено деструктивное начало, разрастающееся как снежный ком: по сути, она разрушила саму себя — а заодно и весь мир вокруг.
Как человек нравственный, Анна предъявляет и себе, и окружающим очень серьезный счет — поэтому все заканчивается ее смертью. Это ведь все буквально прописано: как она едет на вокзал, как ненавидит всех, какими мерзкими, отвратительными людьми кажутся ей соседи по купе, — Анна постепенно превращается в чудовище.
Мне хотелось показать, как сильно ее образ отличается в самом начале романа, где никакого поезда еще нет и в помине: сын, муж, нормальные отношения с близкими.
Легкая, изящная — обожаю описание того, как она выходит к Левину «быстрою походкой, так странно легко носившею ее довольно полное тело». Все ее любят за искренность, непринужденность, манеры, за прямоту.
Это и есть Анна Каренина — милая особа, привлекающая внимание своей доброжелательностью. Почему она оказывается в конце концов такой несчастной? Вот, что по-настоящему интересно. Ведь единственная, кто видит в ней определенный демонизм, то, что дремлет до поры до времени, — это Кити.

Каренина в вашей трактовке очевидно перекликается с другой важнейшей героиней русской литературы XIX века — Катериной Львовной Измайловой, которую вы сыграли в московском ТЮЗе у Камы Гинкаса незадолго до начала съемок у Шахназарова.

По сути, я могу поставить в этот ряд и Варвару, которую играю у Льва Додина в «Братьях и сестрах» Федора Абрамова. Катерина Львовна, конечно, более утрированный вариант, но все это женщины, которые умеют чувствовать наотмашь.

Новые роли в Малом драматическом театре вы репетируете годами. Этот опыт помогает или мешает съемкам в сериалах с их промышленными темпами?

Часто бывает, приходя на пробы, ты получаешь один-единственный листочек текста — не понимая, что происходило с персонажем до этой сцены и что с ним случится после. Вот вам десять слов, говорят, сыграйте! Но когда у тебя впереди шестнадцать, двенадцать, да хоть и восемь серий, роль необходимо тщательно простраивать — и не важно, снимаешься ты в «Анне Карениной» или в «Улицах разбитых фонарей».
Я отвечаю за себя — а значит, должна работать по полной. К примеру, недавно я снималась в сериале «Ворона» — выйдет осенью на НТВ. Было очень здорово! Режиссеры — молодые талантливые ребята — Евгений Сосницкий и Ольга Ангелова, они же писали сценарий.
Это было редкое везение: детектив, я играю следователя — интересная, многослойная героиня. Двенадцать серий — копать и копать. Я нашла в Следственном комитете девушку с той же должностью, которая работает в том же отделе, что и моя Анна Воронцова, «Ворона».
Мы много разговаривали, в том числе и о вполне бытовых вещах: как проходят ночные дежурства, кто главный, когда они приезжают на место преступления, — следователь или судмедэксперт?
Я должна была понять, из чего складывается жизнь героини, — набрав этот багаж, проработав роль с режиссерами и самостоятельно, мне, конечно, было легче распределиться внутри раздерганного графика съемок.
Если бы этого скелета не было, приходилось бы сложно: мы работали в крайне сжатые сроки, с большой, что называется, выработкой, с разным разбросом сцен.

Удел популярной актрисы — сниматься в картинах разного качества. Но вне зависимости от того, с какими режиссерами и сценаристами приходится работать, вам удается выглядеть достойно даже в самых патовых проектах. Как у вас это получается?

Уже вроде бы кое-что понимая про нашу профессию, я, несмотря ни на что, в начале съемок всегда склонна к оптимизму — а вдруг будет по-другому? Впрочем, частенько на седьмой смене понимаешь, что по-другому не будет и на этот раз. Но я люблю свое дело, понимаю, что мое лицо будет на экране, — а значит, это и моя личная зона ответственности. Я должна вытянуть из себя максимум того, на что способна. Дальше уже возникают разные обстоятельства.
Либо режиссер тебя понимает и помогает, репетирует, либо приходится опираться только на себя. Хотя каждая роль, конечно, — это в любом случае результат огромной домашней работы: ты простраиваешь кульминации, развитие, связи и отношения с другими персонажами и в итоге получаешь своеобразную партитуру.
Когда Максим (муж Елизаветы артист Максим Матвеев. — Прим. ред.) снимался в картине «Август. Восьмого» у Джаника Файзиева, режиссер научил его рисовать график роли — вот и я с тех пор рисую этот график, чтобы понять, где синкопы, где крещендо, а где пиано.

С годами востребованным артистам все чаще приходится говорить «нет». В каких случаях вы отказываетесь от очередного предложения сняться в кино?

Чаще всего это происходит после прочтения сценария. Причем он необязательно должен быть плохим — бывает, например, что нечто подобное я уже играла и не хочется повторяться. Или негде развернуться, нет пространства для развития персонажа. И очень часто я отказываюсь от роли, сталкиваясь с неправдой: когда понятно, что тех драматургических поворотов, что существуют в сценарии, просто не может быть. Особенно если это какой-то исторический сериал.
Иногда я могу даже подискутировать с режиссером или сценаристом — у меня есть собственное ощущение правды, и у нас оно может попросту не совпадать. Возможно, это и не очень хорошее качество, но мне сложно допускать даже малейшую условность.
Додин приучил нас к документальности актерского существования — поэтому я люблю физиологичность в кино. Я должна видеть правду во всем — хотя бы даже в состоянии зубов у героини, отсидевшей в лагере. Пусть неэстетично — но правдиво. А это самое главное.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео