Ещё
Щегол
Щегол
Драма
Купить билет
Стриптизерши
Стриптизерши
Триллер
Купить билет
Одесса
Одесса
Ромком
Купить билет
Аладдин
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Битва
Битва
Драма
Купить билет
Дорогой папа
Дорогой папа
Комедия, Мелодрама
Купить билет
Королевские каникулы
Королевские каникулы
Мультфильм, Комедия, Семейный
Купить билет
Игра Ганнибала
Игра Ганнибала
Боевик, Триллер
Купить билет
Пункт назначения: Смайл
Пункт назначения: Смайл
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Angry Birds 2 в кино
Angry Birds 2 в кино
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Однажды в... Голливуде
Однажды в... Голливуде
Трагикомедия
Купить билет
Король Лев
Король Лев
Приключение, Мюзикл, Семейный
Купить билет
Я иду искать
Я иду искать
Детектив, Триллер, Ужасы
Купить билет
Эбигейл
Эбигейл
Приключение, Фэнтези
Купить билет
Зелёная книга
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Жара
Жара
Комедия
Купить билет
Форсаж: Хоббс и Шоу
Форсаж: Хоббс и Шоу
Боевик, Приключение
Купить билет
Смерть и жизнь Джона Ф. Донована
Смерть и жизнь Джона Ф. Донована
Драма
Купить билет
Царство
Царство
Боевик, Исторический, Военный
Купить билет
Щенячий патруль: Суперпатруль 2
Щенячий патруль: Суперпатруль 2
Мультфильм
Купить билет

Владимир Мирзоев: Если человек в кресле худрука 30 лет, это плохо для всех 

Владимир Мирзоев: Если человек в кресле худрука 30 лет, это плохо для всех
Фото: ИД "Собеседник"
Режиссер рассказал, почему пока не может реализовать идею создать в Москве свой авторский театр.
— Владимир Владимирович, вы счастливый человек?
— Ой, это сложный вопрос… в жизни нет никакой определенности, нельзя сказать: вот этот человек постоянно счастлив или, наоборот, всегда в депрессии. Клинические случаи не берем. Есть периоды в жизни, когда все складывается, полная гармония, а бывает, всё идет вкривь и вкось! Счастье капризно, переменчиво.
— Что для вас счастье?
— Счастье — штука субъективная. Знаете, есть такая «адреналиновая теория»: один человек счастлив, когда у него есть кусок хлеба с маслом, а другой в восторге от своей пятой машины. Но выброс адреналина у обоих одинаковый. Для меня понятие «счастье» очень пластично. Я могу поделиться своими самыми яркими впечатлениями. Это моменты, связанные с искусством, причем необязательно с моим собственным. Когда ты выходишь на поклоны, видишь сияющие глаза зрителей — и понимаешь, что спектакль что-то повернул в их сознании, они поняли, зачем мы эту историю им рассказали. Или достижения моих учеников: любимый актер получает премию или он снялся в шедевре у большого мастера. Вот это те моменты, когда я счастлив. Конечно, счастье связано не только с искусством. Выбраться из зимней Москвы на море, почувствовать стихию — это тоже сильные эмоции. Истинно прекрасная книга, опера, кино. И конечно, любовь — последнее, но, пожалуй, самое главное.
— Когда вы начинали свой творческий путь, кому вы подражали?
— Не могу сказать, что у меня были кумиры, но были люди — режиссеры, художники, — которые мне были эстетически близки, необходимы как воздух. Из ушедших могу назвать . Мне посчастливилось бывать на его репетициях — это был отдельный спектакль. Из ныне здравствующих — .
«Первый свой фильм снял в 48 лет»
— Вы театральный режиссер, почему вы решили снимать кино?
— Я понимаю, это разные профессии. Как кинематографист я гораздо моложе, свой дебютный фильм («Знаки любви») я снял в 48 лет. Признаюсь, я всегда хотел снимать кино, когда-то я поступал во ВГИК, но меня не приняли, пытался поступить на Высшие режиссерские курсы, тоже не сложилось. Были разные обстоятельства, которые все время мешали поставить ногу в профессию. В начале 90-х, живя в Торонто, я начал снимать документальное кино вместе с моим другом и соавтором Дмитрием Белопольским. Мы сделали несколько документальных фильмов, один из них, «Невидимое меньшинство», для крупной телекомпании СВС. Так постепенно я накапливал опыт съемок и монтажа, а когда перебрался в Москву, стал заниматься телетеатром. Однажды у меня была очень стрессовая ситуация — во время съемок картины «Борис Годунов». Оператором был , мы с трудом общались на площадке, у Паши не было достаточного опыта в игровом кино. Было много недоразумений, работалось тяжело. Хотя фильм получился — может быть, именно благодаря этому высокому напряжению между нами. Но, несмотря на все это, мы помирились.
— У вас есть свои постоянные актеры?
— Конечно, у меня есть любимые коллеги, друзья, которые мне интеллектуально близки. Но существуют аспекты чисто технические, они вынуждают работать со знакомыми актерами. Например, у нас крошечные бюджеты. Это значит короткий подготовительный период и такой же короткий съемочный период. Все невероятно напряженно, поэтому команда должна быть абсолютно надежная и профессиональная, иначе беда. Со мной работают люди, на которых я могу положиться. А второе — я человек привязчивый, мне интересны актеры и глубокие отношения с ними. Мне интересно играть с человеком в долгую, продолжительную игру.
«Мечтаю снять сериал по Стругацким»
— Сейчас очень непростое время — и с финансовой точки зрения, и идеологической. Как лучше, по-вашему, в нем существовать?
— Допустим, у человека возникли проблемы с поиском работы. Надо двигаться дальше, а не спать и не сетовать на жизнь. Вот что касается театра, я считаю: если режиссер сидит в кресле худрука 30 лет — это чудовищная энтропия, и это плохо для всех. В первую очередь для той части труппы, которая химически не подходит этому режиссеру. Уволиться эти люди не могут — они потеряют зарплату, работать нормально тоже не могут — режиссер их «не видит» в больших ролях. Что же им делать? Они деградируют как профессионалы, как личности. А все можно решить по-другому: пусть будет режиссер, который подойдет этим пятнадцати актерам, а другой — тем десяти. Труппы в театрах большие, человек девяносто. Эта конкурентная ситуация даст репертуарному театру новую жизнь.
— Что вы мечтаете поставить?
— В кино мне было бы интересно делать длинные, высокобюджетные сериалы. Например, по фантастической прозе братьев Стругацких. У меня есть такой проект, но пока я не могу его осуществить, я не знаю продюсера, готового вложить в это деньги. Ну а в театре тоже нет возможности работать так, как хочется. Думаю, я нахожусь в каком-то черном списке, который не позволяет худрукам приглашать меня на постановки.
— Если бы вам предложили стать худруком театра, пошли бы на это?
— Сейчас, при этом режиме, я бы не хотел возглавлять государственное учреждение. Даже в течение трех сезонов. Сегодня все так хитро устроено, что ты должен дружить с чиновниками, принимать условия их игры, причем не только финансовые, но и идеологические. Ты должен прогнуться, смириться, играть по их правилам, потому что за тобой большой коллектив, людские судьбы. Я считаю, этого делать нельзя: перестать быть собой — это значит предать свое призвание, проституировать свой дар художника. Но в принципе было бы классно: собрать друзей-актеров, создать авторский театр. Это была бы самая популярная труппа в Москве, было бы весело.
Советские звезды, сломанные жизнью
Комментарии