Режиссер «Спитака», выдвинутого на «Оскар»: государственные деньги — наши с вами деньги 

Режиссер «Спитака», выдвинутого на «Оскар»: государственные деньги — наши с вами деньги
Фото: ТАСС
Российско-армянская картина «Спитак», которая выдвинута от Армении на «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке», выйдет в прокат 29 ноября. Лента рассказывает о самом большом по числу жертв землетрясении, случившемся на территории Армении 7 декабря 1988 года. Трагедия унесла 25 тысяч человеческих жизней и оставила без крова более полумиллиона человек. Главные роли в картине исполнили Лерник Арутюнян, Эрмине Степанян, Александра Политик и другие. В интервью ТАСС Александр Котт оценил шансы своей картины на «Оскар», высказался по поводу возрастных ограничений в кинотеатрах и цензуры, а также сообщил о съемках нового телефильма.
— Впервые фильм показали на 40-м Московском международном кинофестивале, где вы в итоге получили приз за режиссуру. Что-то дала эта награда в плане продвижения картины?
— Думаю, да. Я не знаю нюансов, но мы теперь на всех постерах пишем, что фильм отмечен наградой ММКФ за режиссуру. Это фестиваль класса «А». Есть и приглашения от других кинофестивалей. Конечно, после показа в Москве определенный шум был, для кино это хороший старт.
— И в итоге фильм от Армении выдвинули на «Оскар». Как оцениваете шансы картины?
— Мне сложно сказать. Армянский оскаровский комитет посмотрел кино, академикам понравилось. И для меня это было важным, потому что кино снято на армянском языке, это совместное производство России и Армении, главных героев играют армянские актеры. Что касается шансов — честно говоря, я думаю, что шансы есть, как и у всех, но не такие уж великие. Наше кино не показывали в Канне, в Берлине. Я не рассчитываю на победу, но при этом само выдвижение на «Оскар» от Армении — это уже большой шаг. И сейчас будут показы в Вашингтоне, Майами, Лос-Анджелесе, Нью-Йорке.
— А российского претендента на «Оскар» — фильм Хабенского — видели?
— Видел.
— И как вам?
— Мне понравилось. Причем тут, наверное, я в меньшинстве. Прежде чем пойти, слышал разные отзывы, в основном ужасные. Пошел и не понял, почему так люди ругали картину. Хорошее кино. Хотя мне все равно не очень понятно, почему именно эту картину выдвинули от России на «Оскар». Но тут я не могу влезть в голову нашему оскаровскому комитету…
— Вы в него не входите?
— Нет, входит мой брат Владимир (Котт — прим. ТАСС).
— Будут ли специальные показы фильма «Спитак»?
— В прокат фильм у нас выйдет 29 ноября. А 21 ноября состоится специальная премьера в Армянской апостольской церкви. Кстати, в ликвидации последствий землетрясения участвовали люди, которые позже вошли в состав и Армении. Собственно, эти министерства как раз и возникли после этой трагедии. До этого у нас не было специалистов в области спасательных операций.
— Вы всячески призывали не сравнивать свою картину с лентой на эту же тему — с «Землетрясением» Сарика Андреасяна 2016 года, говоря, что у него — чисто зрительское кино, а вы не планируете широкий прокат. Думаете, зритель не пойдет на ваш фильм?
— До сих пор не уверен, что зритель пойдет. Очень хочется, чтобы пошел, конечно. Но средний возраст людей, которые ходят в кинотеатры, 14–25 лет.
Кассовое кино — это не плохо, и  — это не плохо, они собрали хорошую кассу. У них фильм-катастрофа, у нас катастрофы, по сути, нет, события происходят уже после землетрясения. И я прошу не сравнивать не потому, что кто-то хуже, а кто-то лучше. Просто у нас другое кино. А то, что фильмы вышли примерно в одно время, — просто стечение обстоятельств. Вот вышел «Несокрушимый» про экипаж танка КВ-1, в конце года выйдет картина «Т-34». Случается и так.
— Помню ваши слова про то, что раньше о трагедии в Армении были только школьные воспоминания, когда вы собирали подарки детям Армении. И вы говорили, что в том возрасте не было боли. Сейчас переосмыслили историю?
— Конечно. Тогда это было далеко и не со мной. Мы соревновались, кто больше соберет подарков для пострадавших от землетрясения. И это соревнование было даже важнее, чем сама трагедия. Сейчас я соприкоснулся с конкретными людьми, имевшими отношение к трагедии. И когда слышишь реальные рассказы людей, которые там были, это производит огромное впечатление. выделило деньги на производство нашего фильма не с первого раза, а именно тогда, когда его возглавил Мединский, у которого, как я слышал, отец был одним из ликвидаторов последствий землетрясения.
— Да, я тоже об этом слышала. И как раз хотела спросить — как вы относитесь к госденьгам? Если берешь деньги — можешь ли быть по-настоящему свободным и ни на кого не оглядываться?
— Я делаю то, что хочу. Меня никто не заставлял делать кино на эту тему. А государственные деньги — это наши с вами деньги.
Я чувствовал себя достаточно свободным, не было цензуры — это можно снимать, это нет. Сценарию уже десять лет, никакого давления не было совсем.
— Понятно, с каким возрастным рейтингом выйдет картина на экраны?
— Думаю, «16+».
— Некоторые сцены фильма, особенно моменты, когда показывают раненую жену главного героя с маленькой дочкой, пытающихся выжить под завалами, производят очень сильное впечатление. Даже люди, которым значительно больше 16 лет, выходили после фильма оглушенными. И дело даже не в самой теме, понятно, что это страшно. Вы так сумели показать трагедию, что становилось физически больно. Как вам кажется, возрастные ограничения в кино — они полезны или губительны для индустрии? Не обидно ли вам, что фильм, который мог в чем-то просветить молодежь, совсем молодые зрители из-за рейтинга не увидят? Он оправдан в данном случае?
— Я за эти ограничения. Причем они должны быть объективными. Однажды пойдя с ребенком на фильм «6+», я там увидел просто ад, «6+» оказался обманом. Я не хотел бы, чтобы ребенок в восемь-девять лет смотрел подобные картины. Каким-то образом прокатчики добились вот такого рейтинга. Считаю, что ограничения нужны. Те, кто хочет пройти, пройдут все равно вместе со взрослыми, но обозначить, что детям лучше не смотреть, государство должно. У всех разные методы воспитания, но лично я не хочу быть соучастником просвещения своего ребенка в тех вещах, для которых он еще мал.
— В последнее время многие режиссеры берут для своих фильмов темы совсем недавние — открытие Крымского моста, война в Сирии. Утром в газете, вечером в куплете. Вам интересна сегодняшняя или вчерашняя современность?
— Я бы не стал делать кино о сегодняшнем дне. Я нахожусь внутри, а мне надо обязательно посмотреть на события со стороны. Лет десять назад для меня 1990-е были сегодняшним днем, сейчас про то время я бы мог рассказать с холодным сердцем.
— Понятно, каким будет ваш следующий фильм?
— Это будет телевизионный исторический фильм. Съемки пройдут в Санкт-Петербурге.
Беседовала Наталья Баринова
Видео дня. Как немецкая фамилия разрушила карьеру советского артиста
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео