Ещё
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Люди в черном: Интернэшнл
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Унесённые призраками
Мультфильм, Приключение, Аниме
Купить билет
Люди Икс: Тёмный феникс
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Игра
Триллер
Купить билет
Ма
Триллер, Ужасы
Купить билет
Джон Уик 3
Боевик, Триллер
Купить билет
Годзилла 2: Король монстров
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Гори, гори ясно
Фантастика, Ужасы, Драма
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Боль и слава
Драма
Купить билет
Красивый, плохой, злой
Биография, Драма, Криминальный
Купить билет
Донбасс. Окраина
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Покемон. Детектив Пикачу
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Рокетмен
Биография, Драма, Музыкальный
Купить билет
Обитель страха
Вестерн, Ужасы
Купить билет
Куриоса
Исторический, Мелодрама
Купить билет
Мстители: Финал
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Дылда
Драма
Купить билет
Отпетые мошенницы
Комедия
Купить билет

Рецензия на фильм «Вечный свет» Гаспара Ноэ: Манифест 

Фото: InterMedia
Оценка: 9,5 из 10 Новый фильм Гаспара Ноэ «Вечный свет» показали 18 мая 2019 года во внеконкурсной программе 72-го Каннского фестиваля. В главных ролях: Шарлотта Генсбур, Беатрис Даль.
После полуночного показа нового среднего метра Гаспара Ноэ «Вечный свет» не остаётся никаких сомнений в одной из магистральных тем 72-го Каннского фестиваля. Переосмысление фигуры автора-режиссера и IMR (International Mode of Representation), кино о кино и саморефлексирующее искусство в целом — то, что объединяет новые картины мэтров Джармуша, Альмодовара, Ноэ и, как кажется, Тарантино.
Итак, 5 день фестиваля. Полночь. Проливной и зловещий дождь над Каннским «Palais». Полная луна. Темные очки и дымящаяся сигарета Беатрис Даль на красной дорожке. Откровенный наряд Шарлотты Генсбур, веющий БДСМ-эстетикой. И, разумеется, total black образы у всех остальных членов команды фильма. Кажется, что сама художественная реальность картины прорвалась в обыденную действительность.
В работе Ноэ мы встречаемся со всем тем, за что его так сильно любят (и ещё сильнее ненавидят). Атмосфера инфернальной вакханалии; квазигодаровские титры, выступающие одновременно и в качестве эстетического компонента, и авторского месседжа; «разлагающаяся» мизансцена, как в «Необратимости» (2002) и «Входе в пустоту» (2009); табуированные темы; чёрный юмор на грани и гиперреалистические диалоги, как в «Экстазе» (2018). А ещё бесконечные цитаты классиков — Дрейера, Брессона, Фассбиндера, Бунюэля.
Первые кадры — черно-белый классический фильм «Ведьмы» Кирстенсена — шведского предтечи авторского кинематографа, за ними — текст «манифеста» о призвании режиссера: «Мы, авторы, несем ответственность за перенос фильма от индустрии к форме искусства».
Следом — сбивчивый, нецензурный и пугающе свободный диалог между Беатрис Даль и Шарлоттой Генсбур (они выступают здесь в роли самих себя), буквально разодранный на части косыми склейками и рассеченным пополам экраном. Актрисы обсуждают колдовство, веру, религию, секс, иронизируют на тему педофилии. И конечно же, говорят о кино, в том числе о совместном проекте — фильме о ведьмах, композиционно зарифмованном с интродукцией картины.
Относительно спокойная атмосфера комнаты, озарённой светом пылающего огня в камине сменяется тем, что можно было бы обозначить французским словом bordel: зритель переносится в один из кругов ада, не меньше. На экране возникает колыбель и обитель кино — съемочная площадка. Со всех сторон доносятся разговоры и крики. Пространство давит и сжимается— камера в основном захватывает фрагменты, а не картину в целом, ей тесно и душно, кадры и высказывания беспрестанно накладываются друг на друга: мизансцена как бы не способна вобрать в себя масштаб мысли автора. И хотя во всем этом присутствует неприкрытое позерство, любование собственным методом и буквально слепящая глаза красота, кажется, что Ноэ может себе позволить подобное, особенно учитывая скромный хронометраж фильма и свой своенравный характер.
Иногда картина превращается в диптих или триптих, иногда — в безмолвную, но громкую манифестацию. «Многие создатели кино сегодня — как живые мертвецы, и их фильмы такие же, как они» — гласит очередной интертитр. (То ли укол в сторону Джармуша, то ли симптом общей лихорадки, охватившей каннских авторов в связи с темой зомби в 2019 году)
В фильме, к слову, высмеивается и сам Каннский фестиваль. Ноэ не оставляет ничего сакрального и в ужасе бежит от любой политкорректности. У него на экране «поэтика, а не политика».
Это кино — садистическая пытка над зрителем, которая, однако, приносит своеобразный опыт трансгрессии — разрушения грани между возможным и невозможным, позволяющего выйти за собственные границы. Ноэ безжалостно уничтожает привычную глазу киноэстетику — поэтические секвенции и гармоничное изображение. Диалоги сливаются в своеобразный хор Вакха: многие из них произносятся на экране параллельно и на двух языках, из-за чего становится крайне трудно разбирать слова. Параллельно зрителя терзают неоновый свет и невыносимый звук вместо музыки — в результате фильм действительно напоминает эпилептический припадок.
Участники картины мечутся, блуждают по темным коридорам павильона (аллегория творческого поиска). Их безумное существование выхватывается двумя наблюдателями. Один из них объективный — это камера фильма, второй — субъективный — заплутавший оператор, который «шпионит» за съемочным процессом. В картине представлен, как минимум, ещё один объектив — сквозь него смотрит кинематографист, снимающий фильм в фильме. Так, В одном из кадров мы видим поделенный на три части экран: «актриса — режиссёр — зритель», или, более широко: «кинопроизведение — автор — интерпретатор». В центре — Шарлотта Генсбур, горящая на костре, по бокам — камеры стороннего наблюдателя и кинематографиста.
Вечный свет в картине Ноэ — это свет дионисийского тёмного, но живого искусства. Во время просмотра невольно вспоминается Гиппократ: «Ars longa, vita brevis» — «жизнь коротка, искусство вечно». И хотя ничто не вечно, а после манифестации всегда естьинаяжизнь (вспомнить хотя бы Ларса фон Триера с «Догмой 95»), во время просмотра хочется просто наслаждаться этим вечным светом.
Анна Стрельчук, InterMedia
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео