Ещё
Что известно о молодой ассистентке Якубовича
Что известно о молодой ассистентке Якубовича
ТВ
В чем феномен сериала «Друзья»
В чем феномен сериала «Друзья»
Сериалы
Траволта нашел ляп в последнем фильме Тарантино
Траволта нашел ляп в последнем фильме Тарантино
Фильмы
Три актера из «Детей Арбата», которые уже ушли
Три актера из «Детей Арбата», которые уже ушли
Актеры
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Документальный, Музыкальный
Купить билет
Холодное сердце II
Холодное сердце II
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Ржев
Ржев
Драма, Военный
Купить билет
Рождество на двоих
Рождество на двоих
Ромком
Купить билет
Джуманджи: новый уровень
Джуманджи: новый уровень
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Достать ножи
Достать ножи
Детектив, Драма
Купить билет
Сиротский Бруклин
Сиротский Бруклин
Драма, Криминальный
Купить билет
Война токов
Война токов
Исторический, Триллер, Драма
Купить билет
Ford против Ferrari
Ford против Ferrari
Биография, Драма, Спортивный
Купить билет
Лев Яшин. Вратарь моей мечты
Лев Яшин. Вратарь моей мечты
Биография, Драма, Семейный
Купить билет
Полицейский с Рублевки. Новогодний Беспредел 2
Полицейский с Рублевки. Новогодний Беспредел 2
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Аванпост
Аванпост
Триллер, Фантастика
Купить билет
Решала. Нулевые
Решала. Нулевые
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Давай разведемся!
Давай разведемся!
Комедия
Купить билет
Грех
Грех
Биография, Исторический, Драма
Купить билет
Прекрасная эпоха
Прекрасная эпоха
Трагикомедия
Купить билет
Звёздные Войны: Скайуокер. Восход
Звёздные Войны: Скайуокер. Восход
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Аббатство Даунтон
Аббатство Даунтон
Мелодрама
Купить билет
21 мост
21 мост
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Малефисента: Владычица тьмы
Малефисента: Владычица тьмы
Приключение, Фэнтези, Семейный
Купить билет

Валерий Тодоровский: Самая страшная цензура — это женщины 45+ 

Валерий Тодоровский: Самая страшная цензура — это женщины 45+
Фото: ИД "Собеседник"
Беседа с  состоялась на «Кинотавре», который открылся премьерой его новой картины «Одесса». Фильм с , , , вызвал большой интерес.
Предательство Родины
— Почти все герои вашего фильма — евреи, а его сюжет разворачивается в 1970 году, когда их стали выпускать из СССР «на историческую родину». Вы сами выросли в одесской еврейской семье, и легко подумать, что картина частично базируется на ваших впечатлениях о собственном еврейском детстве и, как пишется в титрах, «на реальных событиях».
— Одним из мотивов, по которым я взялся за эту работу, было желание перенести на экран собственные воспоминания о том времени, пока я их окончательно не забыл. Правда, мое детство не было исключительно еврейским: в нашем дворе жили греки, украинцы, молдаване, а мои родители и их компания не очень понимали, кто они, то есть были вненациональны. В дедушках, бабушках и других старших родственниках, которые говорили на смеси идиша и русского языка, было больше собственно еврейских черт. Словом, я не очень чувствовал свою национальную принадлежность. Ощутил, когда мы уехали из Одессы и я пошел в московскую школу, где надо мной стали смеяться из-за специфического акцента. Пришлось переучиваться, в чем мне помог близкий друг папы , который тоже посмеивался, но при этом поправлял мою речь, показывая, как нужно выговаривать слова. Тем не менее в фильме я мог бы вместо еврейской вывести, например, украинскую семью, если бы лучше знал ее.
— Но тогда в нем не было бы чудного идиша, на который в эмоциональных сценах соскакивают с русского старшие персонажи «Одессы». И не было бы долгое время запретной для нашего кино темы еврейской эмиграции. А вы сразу задумали показать людей, собирающихся покинуть единый могучий и счастливый Советский Союз?
— Да, потому что эмиграция началась именно тогда, и это она порождала новые конфликты и новые драмы, раскалывая семьи, где были старые коммунисты и приверженцы советского образа жизни, которые воспринимали отъезд родных как предательство. К тому же и тем, кто уезжал, и тем, кто оставался, казалось, что они расстаются навсегда и больше не увидятся ни при каких обстоятельствах. Это была настоящая трагедия.
— Поймут ли современные зрители этот непростой контекст? Ведь с тех пор прошло без года полвека…
— Когда я смотрю фильм из эпохи, скажем, наполеоновских войн, я тоже много чего не понимаю, но он меня захватывает, несмотря на это, если в нем есть характеры и страсти. Конечно, моя картина о прошлом, но мне думается, что этот ушедший мир и эта человеческая история, в которой люди делают выбор и позволяют или не позволяют себе жить, как им хочется, представляют интерес и сегодня. Это, по-моему, главное.
— Когда старый еврей, которого на разрыв души играет Леонид Ярмольник, узнает, что его дочь с мужем собираются на ПМЖ в Израиль, он отправляется «на Бебеля», то есть в одесское отделение КГБ, однако эпизода его разговора с гэбэшниками в фильме нет. Интересно, зачем он туда пошел и что наговорил?
— Эта сцена была, но я ее удалил, так как она не вписывалась в картину, сосредоточенную внутри одной семьи и ее ближайших соседей. А сказал он вот что: «Вы знаете, что моя дочь с зятем намерены эмигрировать. Знайте же, что я, пусть не русский, но честный советский человек, осуждаю это предательство Родины и никогда не дам ей разрешения на выезд!» Это история про человеческий страх, особенно присущий людям сталинского поколения. Он думает, что после такого заявления ему станет легче. Но легче ему отнюдь не становится, так как вместо проблем с госбезопасностью он получает жесткий отпор в собственном семействе.
— Вы предвидели, что вам не удастся снять «Одессу» в самой Одессе?
— Я предвидел трудности, но не отнесся к этому так серьезно, как следовало. Подумал, что как-нибудь договоримся. Но, во-первых, некоторые участники съемочной группы попали в список нежелательных лиц, которым закрыт въезд на Украину, в том числе Лёня Ярмольник, без которого фильм не мог бы состояться. Во-вторых, после того как одесские активисты сорвали концерт Райкина, я понял, что так может случиться и со съемками, в результате чего мы просто прогорим. Ну и еще один момент — в теперешней Одессе практически не осталось былых дворов, а построить декорацию с тем же успехом можно и в другом городе. Мне подсказали Таганрог, в котором сохранилась старая застройка, и мы отправились туда.
На ТВ ограничивают, а в интернете вольница
— Глядя на то, как вы изображаете прошлое, я вспомнил наш разговор в 90-е. Тогда вы сказали, что побаиваетесь снимать современную жизнь. Ваши обращения к прошлому связаны и с этим?
— Проблема была в том, что все очень быстро менялось. Ты снимал сцену на улице, а через полгода улица становилась совсем другой — перекрашивалась, зарастала ларьками… Сейчас все более-менее устоялось, так что я уже понимаю, как браться за то, что происходит сейчас. И мой следующий фильм будет о современности.
— В 2008 году вы сняли «Стиляг» — первый настоящий мюзикл в российском кино. Точнее, ретромюзикл. Не хотите ли сделать еще один — уже о нашем времени? С рэпом и брейк-дансом…
— Я бы очень хотел, но для этого должны сложиться штучные условия. Для детектива или триллера нужен только сценарий, а тут требуется музыка, которую нужно написать или найти, тексты песен, которые необходимо сочинить, и придумка, как все соединить. Это трудная и долгая работа, и возможности за нее взяться я пока не вижу. Ведь даже на родине мюзикла, в Соединенных Штатах, мюзиклы выходят раз в несколько лет…
— У вас огромный телевизионный опыт, а на дворе — телесериальное время. Чем для вас телесъемки отличаются от киносъемок?
— Прежде всего продолжительностью. Кино ты снимаешь за 40 дней, сериал, если в нем 12 серий, — 100 и больше. Это как марафонская гонка сравнительно с бегом на полтора километра. Она требует физического здоровья, крепкой психики и четкого понимания того, чего хочешь.
— А где свободнее дышится — в кино или на ТВ?
— На телевидении больше ограничений, нужно думать о том, что можно показывать, а что нет. Но сейчас идет бум интернет-платформ, которые растут как грибы и не связаны с государственным телевидением. А там можно абсолютно всё — пить, курить, ругаться матом, хулиганить и экспериментировать. Полная вольница. Скоро выйдет сериал «Шторм», и я думаю, что в нем будет то, чего вы не увидите на федеральных каналах.
— Являются ли цензурой те выставляемые препятствия, с которыми сталкивается кино?
— Цензура, безусловно, существует, но она неочевидна, поскольку существует на разных уровнях и достаточно размыта. Если вы найдете деньги, то можете снять что угодно и как угодно, однако ваш фильм могут не выпустить в прокат. Есть зрительская цензура, когда какая-то группа возмущается выпускаемым фильмом или даже намерением снять фильм, или когда сам режиссер понимает, что фильм можно и снять, и выпустить, но смотреть его никто не будет. Но нет такого, что тебе скажут: «Если ты это снимешь, тебя накажут». Все происходит как бы само собой, и это совсем не то, что было в советское время. Помню, как в середине 80-х я принес на «Мосфильм» сценарий «Любви». Только вернулся домой — звонок от редактора: «Немедленно заберите ваш сценарий и никогда никому не показывайте».
— Из-за той самой еврейско-эмиграционной темы?
— Конечно. Я вам вот что скажу: сейчас самая страшная цензура — это женщины 45+. Потому что, когда ты напишешь гениальный сценарий и придешь с ним на ТВ, тебе скажут: «Женщины сорок пять плюс смотреть этого не будут!» И ты никогда его не снимешь.
* * *
Материал вышел в издании «Собеседник» №23-2019 под заголовком «Валерий Тодоровский: Самая страшная цензура — это женщины 45+».
Видео дня. Что стало с атаманом из «Свадьбы в Малиновке»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео