Лунгин: новая брусчатка и дым вейпов на улицах Москвы не защитят от зла 

МОСКВА, 2 июл — РИА Новости, . «Я думал, что в нашем фильме жюри отметит работу актера Саши Кузнецова, на другие призы не особо надеялся», — признался , получивший приз «Кинотавра» за дебютную картину «Большая поэзия». О сравнениях с «Братом» и «Бумером», теневой империи ЧОПов, настоящей Москве и мнимом патриархате в России — в интервью режиссера РИА Новости.
Фильм «Большая поэзия» рассказывает о двух молодых людях — Викторе () и Алексее (). Они воевали на востоке Украины, сейчас работают инкассаторами на окраине Москвы, а еще ходят в поэтический кружок и на петушиные бои в местное общежитие гастарбайтеров.
Каждый владеет чем-то бесконечно ценным в глазах другого и бесполезным — в собственных: поэтическим талантом и деньгами. Герои решаются на ограбление банка. Предприятие, задуманное как ковбойский боевик, превращается в самурайскую историю.
— Александр, насколько вам, сценаристу, было сложно снимать фильм в качестве режиссера?
— Тяжело. Знаете, съемки фильма — это не очень большая интеллектуальная нагрузка, а вот неврологическая — огромная. Я длительное время делал на глазах других людей то, что мне не очень присуще. А я людей побаиваюсь. Но, с другой стороны, если ты «адреналиновый маньяк», можно попробовать. Я вот попробовал.
— Что вас подтолкнуло?
— У нас с соавтором довольно давно лежал сценарий про парней-инкассаторов, которые решили ограбить банк. По настроению он сильно отличался от «Большой поэзии», одним из действующих лиц там даже был . Так сложились обстоятельства, что мой отец (режиссер . — Прим. ред.) предложил подать какой-то сценарий в , а из готового и некупленного был только этот текст. Я ничего особенного не ждал, но получил финансовую поддержку и год на съемки, половину из которого я пытался понять, что мне делать с историей. В итоге от первоначального замысла остались только фабула и общая канва.
— Виктора и Лешу, охранников ЧОПа, увлекающихся поэзией, некоторые называют героями поколения, как  и персонажей «Бумера».
— Хотелось бы верить, что они получились достаточно современными. Но «Большая поэзия» — это фильм о трагедии личности, а не о драме эпохи. Хотя в целом представления о том, что все изменилось и проблема насилия осталась в 1990-х, мне кажутся фантастически наивными. Вера людей в safety space (безопасное пространство. — Прим. ред.) поражает.
На самом деле мы живем во время беспрецедентного цветения зла. Рядом с нами распускаются культы Санта Муэрте Бланка (персонифицированная смерть. — Прим. ред.), и людей в оранжевых арестантских робах сжигают заживо в прямом эфире. Но кому-то кажется, что новая брусчатка и дым вейпов на улицах Москвы — достаточная защита от этого.
Как и политики, они уверены, что все плохое осталось в прошлом.
— Как вам кажется, в каждом человеке есть немного от принципиального Виктора и слабовольного Лехи или люди бывают либо тем, либо другим?
— Конечно, типов людей намного больше двух, но Леха — обычный, он похож на нас на всех, а Виктор — что-то более редкое. Поэтому у актеров Александра Кузнецова и Алексея Филимонова были разные задачи: играть чудовище тяжело, но показать человека, наверное, еще сложнее. Мне жаль, что Кузнецов и Филимонов не разделили приз на «Кинотавре», потому что в этом фильме две главные роли.
— В одном из интервью вы назвали Виктора не жертвой войны, а ее лордом. Что это значит?
— Да, он — господин войны, но не из-за того, что он ее хотел, а из-за того, что он в себе открыл. На этой не очень большой и не очень активной войне он, как через полуоткрытую дверь, увидел какую-то правду, и она сделала его очень одиноким, превратив в поэта. Пусть и плохого. Виктор немного похож на главного репликанта из «Бегущего по лезвию»: он тоже не хотел, но видел, «как сияют лучи Си во мраке Тангейзера» и «штурмовые корабли в огне на подступах к Ориону». А Леха на войне испытывал те же чувства, что и большинство: «Все время скучно, а иногда — очень страшно».
— На «Кинотавре» много говорили о феминистской направленности конкурса в этом году, но главные призы взяли авторы-мужчины. Как вам кажется, в России всегда будет громче звучать мужская точка зрения?
— Мне кажется, у нас существует некое самопредставление культуры и власти, которая хочет казаться самой себе оплотом мужественности и патриархальности.
Но на самом деле страна принадлежит женщинам 40-50 лет, их подавляющее большинство. Именно их мироощущение и вкус определяют многое: от рейтингов программ на телевидении до продаж и рекламы. Общественное мнение у нас женское, поэтому я бы не говорил об однозначном главенстве мужского.
— Первых зрителей поразила Москва, которую вы показали: с петушиными боями, гастарбайтерами и безликими новостройками вокруг мусорного терминала.
— Я считаю это одним из главных козырей фильма. Мы с моим другом Ромой Чесновым, который занимался выбором локации, много ездили по окраинам. Я понял, что почти ничего не знаю об этой теневой стороне города. Мы выбрали Некрасовку — район, действительно построенный вокруг огромного мусорного терминала. Интересно, что к окончанию съемок туда успели провести метро.
— Вы как-то сказали, что мир не становится добрее и лучше. Что же делать?
— Ничего. Он никогда не был лучше и никогда не будет. Он может быть беднее или богаче, печальнее или веселее, но в остальном — все тот же. И количество зла в нем приблизительно одинаковое. Это и делает жизнь такой, какая она есть: меняющейся каждый день, новой, но всегда той же самой.
Видео дня. Как сейчас живут самые яркие звезды КВН
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео