Фильмы
ТВ
Сериалы
Актеры
Тесты
Фото
Видео
Прямой эфир ТВ

Белорусы решили петь мрачные песни о конце света. Как они прославились на весь мир?

Белорусы решили петь мрачные песни о конце света. Как они прославились на весь мир?
Фото: Lenta.ruLenta.ru
История успеха белорусской пост-панк-группы «Молчат Дома» (Molchat Doma) напоминает рассказ о выигранной лотерее — хотя бы потому, что даже сами музыканты не в силах объяснить нахлынувшую на них волну популярности иначе, как везением. Коллектив прославился практически по всему миру, собрав фанатов и в Западной Европе, и в Соединенные Штатах, и в Южной Америке, при этом оставаясь практически неизвестным на своей родине. «Молчат Дома» играют мрачную, меланхоличную музыку, намеренно «состаренную», словно звучит она с раритетного фонящего проигрывателя. Винтажному лоу-фай-звучанию вторит и визуальная эстетика группы — клипы не обходятся без типовых советских панелек и ветхих, но все еще внушительных памятников бруталистской архитектуры, сами артисты выступают в черных одеждах в утилитарном стиле, а в фронтмена группы Егора Шкутко на концертах, судя по его движениям, вселяется дух . О том, как «Молчат Дома» прославились по всей планете, о чем будет их грядущий третий альбом, что участники коллектива думают о моде на безысходность и почему молчат о политических проблемах у себя дома, — в материале «Ленты.ру».
Группа выпустила первый альбом «С крыш наших домов» самостоятельно в 2017 году. Особого шума пластинка не наделала, однако белорусы привлекли внимание небольшого немецкого лейбла Detriti Records, на котором сперва был перевыпущен дебютный релиз, а год спустя вышел второй альбом «Этажи». В это время в интернете вовсю развивалась субкультура «русских думеров», своеобразной квинтэссенции из утверждения «Россия для грустных» и романтизации «эстетики ***** [захолустья]» (так называется популярный паблик «ВКонтакте» со снимками промзон и городских окраин) — и какая еще музыка подойдет для приверженцев этой субкультуры, как не меланхоличный пост-панк, пусть и родом из соседней страны? В 2019 году на YouTube стали набирать популярность подборки Russian Doomer Music, в которых песни «Кино» и играли вперемешку с треками молодых андеграундных музыкантов с постсоветского пространства — московской панк-группы Ssshhhiiittt!, кавер-проекта Chernikovskaya Hata, коллективов «Буерак» и «Увула». Попали в подборку и «Молчат Дома» — и благодаря неведомой силе алгоритмов видеохостинга слушателям Russian Doomer Music стали предлагать отдельные композиции коллектива. Плейлисты также приобрели популярность у иностранных слушателей. Западная пресса прозвала «Молчат Дома» представителями думервейва — чем, к слову, удивила самих музыкантов, не особо знакомых на тот момент с этим специфичным музыкальным поджанром.
В 2020 году трек «Судно» на стихи русского поэта Бориса Рыжего стал мемом в приложении TikTok, первым ее использовал пользователь @leonverdinsky с кадрами про тусовочную жизнь в Санкт-Петербурге, затем под песню стали снимать и классические для сервиса клипы вроде демонстрации гардероба. Параллельно мемы с танцующими под «Судно» котиками и летучими мышами стали появляться на других платформах, а сама композиция тем временем набирала прослушивания — попала в плейлист вирусных треков на Spotify, собрала более 11 миллионов просмотров на YouTube (речь не о клипе, в качестве видеоряда там — обложка альбома «Этажи», на которой изображен отель в Словакии), а на TikTok число снятых под трек клипов перевалило за 140 тысяч. На волне этой популярности «Молчат Дома» подписались на Sacred Bones Records, топовый американский независимый лейбл, выпускавший музыку Золы Джизус, и .
Коллектив откатал несколько туров по Европе, однако до обеих Америк так и не успел добраться. Сейчас музыканты находятся в Минске, их зовут на концерты по всему миру, однако из-за пандемии коронавируса «Молчат Дома» продолжают откладывать зарубежные гастроли. При этом у себя на родине группа практически неизвестна — артисты до сих пор не давали ни одного сольного концерта в Минске. Первое большое выступление запланировано на декабрь, на этом концерте коллектив планирует представить новый альбом «Монумент», который выходит 13 ноября. Однако из-за пандемии (а также из-за напряженной политической ситуации в стране) и этот гиг может оказаться под угрозой.
Давайте начнем с самого приятного, в ноябре у вас выходит третий альбом «Монумент», и это первая пластинка на новом лейбле. Во-первых, что вы подготовили для ваших слушателей, а также интересно узнать, как отразилось на вашем творчестве сотрудничество с Sacred Bones Records.
Роман Комогорцев (гитара, синтезаторы, драм-машина): Это хороший лейбл — в том понимании, как лейблы вообще должны работать. У них в штате много людей, кто-то отвечает за паблишинг, кто-то за мерч, кто-то за пиар, кто-то за организационные вопросы.
(бас-гитара, синтезаторы): С организацией у них все очень четко выстроено.
Роман: Ребята знают свое дело! То, чего у нас раньше не было.
Павел: И интересно смотреть, как работают профессионалы, это же совершенно другой уровень. К тому же они нас немного в спину подпихивают: «Давайте, ребята, надо побыстрее».
Роман: Не без этого. Но, опять же, на нас никто не давит, нет такого, что «группа делает, что говорит лейбл», — в плане творчества у нас полная свобода. Но есть сроки, в которые нужно уложиться.
Со стороны, в принципе, очевидно, почему вы решили поменять лейбл на более престижный. Но Sacred Bones Records базируется в США, а вы в Минске — с этим нет никаких сложностей?
Павел: Надеемся, что удастся с кем-нибудь оттуда посотрудничать! Весомый плюс был, когда лейбл выпускал пластинку с каверами на Black Sabbath, наш трек туда тоже вошел.
Роман: А насчет сложностей — они не занимаются нашими концертами, это делает наше букинг-агентство.
Из уже выпущенных песен «Монумента» у вас есть лиричный трек «Звезды», «Дискотека», явная заявка на танцевальный хит, и «Не смешно» — ближе к вашим мрачным песням вроде «Машина работает» и «Коммерсанты». Выстраивали ли вы какую-то концепцию в новом альбоме, и, в любом случае, чем вдохновлялись при его создании?
Роман: Концепции у нас нет, все песни абсолютно разные. С «Не смешно» непонятно было до выхода, как отреагируют люди. Для нас самих она не совсем понятная песня.
Егор Шкутко (вокал): Если сопоставить ее с «Дискотекой» — это абсолютно разные вещи.
Роман: Многие, послушав «Дискотеку», говорят: «Все, скатились». Прикол в том, что это единственная танцевальная песня со всего альбома, и делать такие выводы еще достаточно рано. Мы думаем, что фанаты не будут разочарованы.
Егор: Особенно после выхода предстоящего сингла.
Роман: Атмосфера никуда не делась, даже приумножилась. Просто захотелось еще и танцевальную песню сделать.
Павел: Мы придерживаемся нашей старой концепции — делать то, что нравится нам самим.
Роман: Мы, конечно, прислушиваемся к аудитории и понимаем, что ей больше нравятся треки в духе «Этажей». Но мы хотим пробовать себя в чем-то еще, экспериментировать.
В комментариях к клипу на «Не смешно» фанаты высказывают мнение, что это отсылка к политической ситуации в вашей стране. Это так?
Роман: Это отсылка не к политической ситуации в Беларуси, а к ситуации в целом, во всем мире. Ко всем конфликтам, где есть верхушка, которая не слышит людей, которые снизу, и есть люди, недовольные верхушкой. К Беларуси это тоже применимо, но это не только про нее.
Павел: Можно описать это проще:
Был ли соблазн повторить успех «Этажей», оседлать волну мемов и ютубовских плейлистов, и возможно ли вообще такое искусственно воссоздать?
Роман: Никогда таких мыслей не было. Мы считаем, что нам просто повезло, боги алгоритмов ютуба сработали как надо. Ну и хорошо! Если это повторится — будет здорово. Не повторится — ну и ничего.
Егор: Стремления написать еще одни «Этажи» у нас точно нет. Альбом был выпущен в 18-м году, а треки из него стреляли по-разному и в разное время. Повторить такое сложно хотя бы потому, что мы до сих пор не понимаем, как это так получилось
Роман: Причем это самые неочевидные для нас треки — «Клетка», например, никогда бы в жизни не подумали, что зайдет людям. «Судно» — подавно.
Давайте посмотрим на трек-лист «Монумента» и сделаем ставки — какие песни выстрелят?
Роман: «Обречен».
Павел: А мне кажется — «Удалил твой номер».
Егор: Если два выбирать, то я — за «Обречен» и «Любить и выполнять».
Павел: Мне как будто все нравится!
История возникновения группы началась с Романа и Егора, а до этого вы уже давно друг друга знали? Как вы вообще увлеклись музыкой?
Егор: Мы учились вместе, я электрик.
Роман: А я штукатур. Мы учились на первом курсе, отмечали День студента. Кто-то принес гитару, я что-то сыграл, потом Егор сыграл, мы и начали общаться. Оказалось, что слушали более-менее одинаковую музыку. Репетировали, кавера играли. Изначально, очень давно, на басу играл Егор, но потом от нас ушел вокалист, мы остались вдвоем. Я спросил: «Будешь петь?» Он говорит: «Буду». Потом нашли Пашу на бас, причем он не с первого раза к нам попал.
Павел: То была осень 17-го.
Чем вас привлек пост-панк? Вы же не сразу в этом жанре играли.
Егор: Да, мы не сразу пришли к пост-панку.
Роман: Но к звучанию такому пришли сразу, была идея делать музыку с околовинтажным звуком. Нравилось звучание кассетное, это такое воспоминание из детства, когда кассету на карандаш мотаешь. В то время был бум новой русской волны, когда группы вроде Ploho, «Электрофорез», «Убийцы», «Звезды», Motorama начали выстреливать. Мы слушали их, и нам хотелось тоже попробовать делать музыку, но в своем звучании. Вот и попробовали...
Как вы поняли, что наступил момент, что пора бросать свои работы и такие — все, теперь только музыка?
Павел: Когда стало понятно, что тяжело совмещать работу и музыку.
Роман: Мы брали отпуск, чтобы откатать тур.
Павел: Да и работа у нас у всех была такая, что она нас угнетала больше.
Роман: Если выбирать между туром с группой, когда ты играешь свою музыку, получаешь деньги и кайф, и работой на стройке, тут как бы выбор был очевиден. И потом, на стройку всегда можно вернуться, это не проблема.
Егор: Это, конечно, был какой-то риск, но оправданный.
Павел: Все равно казалось, что все будет хорошо.
Увидел, что у вас из-за коронавируса отменился тур по Мексике. Это пока единственный урон от пандемии?
Павел: По Мексике и по США.
Роман: Еще отменились все фестивали.
Егор: И европейский тур переносился уже раза четыре.
Роман: Урон серьезный на самом деле. Но ничего не поделаешь, так сложилось — все музыканты сейчас страдают. Это надо пережить как-то.
Павел: С другой стороны, из-за коронавируса и отмены тура по Мексике и США у нас оказалось больше времени, чтобы над альбомом поработать. Был бы тур, нам бы пришлось тяжело.
Роман: Даже некоторых песен на альбоме не было бы.
Егор: Мы бы в ноябре его и не выпустили, мы просто физически не успели бы его сделать. С европейского тура приехали бы в марте, а в конце апреля в Мексику улетать должны были, оттуда сразу в Америку и до июня должны были быть в туре. А потом еще фестивали всякие — времени бы вообще не было.
Роман: Альбом изначально вообще надо было сдать до первого июня. У нас был бы месяц чтобы записать, свести, додумать, тогда некоторые песни еще были в зародыше.
Павел: Изначально задумывали десять треков в альбоме, но один так и не удалось довести до логического завершения.
Очень интересно, конечно, откуда взялись мексиканские фанаты белорусского пост-панка, у них в фейсбуке аж две группы, одна специально для мемов!
Павел: YouTube помог разнести альбом по всему миру. Кто слушает пост-панк, неважно, где находится — в Мексике, в Австралии, — находит нас через предложку.
Роман: В Мексике еще и сама по себе сильная пост-панк-сцена, очень много групп, и, соответственно, фанатов жанра. Небезызвестная русская группа Motorama, а также Human Tetris...
Павел: И сайд-проект [Motorama] «Утро» тоже.
Роман: они задолго до нас там стали популярны, начали популяризировать русский пост-панк в Южной Америке. И слушатели на условном Spotify слушали их, а им предложка дает похожие коллективы, нас в том числе.
Егор: Они там, на самом деле, очень много русской музыки слушают.
Учитывая, что западная публика едва ли вчитывается в тексты песен, не возникало крамольной мысли, что, работая на эту аудиторию, достаточно поддерживать образ и вкладываться в вокал и музыку, а тексты песен делать какими угодно, и слушатели это, грубо говоря, схавают?
Роман: Фишка в том, что мы не работаем на какую-то аудиторию, только сами на себя.
Павел: Нам еще очень сильно повезло с тем, что наша музыка нам нравится, — поэтому нам гораздо проще отыгрывать такое количество концертов. Если бы мы просто на аудиторию работали, то с тридцати концертов за полтора месяца можно было бы и обалдеть слегка, сказать: «Давайте полгода перерыв сделаем, потому что невозможно».
Роман: Это еще помогает нормально относиться ко всяким негативным отзывам, комментариям. Для нас этот хейт смешно звучит.
В свой первый тур по Европе вы отправились самостоятельно, а организовывал все Егор. У тебя был подобный опыт до этого?
Егор: Опыта ровно ноль, знания английского языка на тот момент — тоже полный ноль. Не знал вообще, как это делается. У меня была наша почта, на которую приходили приглашения из разных стран, городов. Я просто их читал, сортировал, потом открыл карту мира и построил маршрут.
Павел: Мы вообще не знали, что как, какое оборудование с собой везти надо. Ездили на общественном транспорте, на поездах, с собой все инструменты, мерч, свои вещи вдобавок.
И как вас принимали?
Егор: С первого концерта все было здорово. Было 14 концертов и 11 солдаутов. 12 из них за две недели прошли, мы все взяли отпуск на работах и быстренько смотались.
Павел: Первые два концерта прошли на выходных за неделю до основного тура, в Таллине и в Хельсинки, а потом 12 концертов за две недели. Последний в Москве прошел, в «Плутоне».
У вас в целом больше крупных концертов прошло на территории бывшего СССР или в Западной Европе?
Роман: В Европе больше. Здесь мы играли в Петербурге, Москве, Киеве, Одессе.
Павел: Ну, еще Вильнюс, Рига, Таллин, Нарва
Да, считается. А вам бы хотелось больше признания на родине и в России, чем на Западе?
Роман: На самом деле сложно говорить о признании на родине, потому что мы до сих пор вообще не знаем, как к нам относится здешняя публика. В России уже более-менее понятно — там все отлично, а в Беларуси мы, к сожалению, до сих пор не дали сольный концерт. Мы сейчас запланировали выступление на 5 декабря — там и посмотрим.
Павел: Но из-за пандемии все может отмениться, как и презентация альбома в Москве и Питере.
В большинстве интервью ваших заметил, что вы довольно неохотно высказываетесь о политической ситуации в вашей стране, сейчас что-то поменялось?
Егор: Нет, не поменялось.
Павел: Я, кстати, заготовил ответ, почему мы не хотим говорить. В Беларуси сейчас настолько напряженная политическая ситуация, что если сказать по неосторожности немного лишнего, твое заявление прозвучит слишком громко, его кто-то услышит — вполне себе обычная ситуация может быть, что к тебе прямо домой придут, не церемонясь выломают дверь. Мы живые люди, мы этого не хотим. Плюс в целом как группа мы аполитичны, мы не панки, нет у нас в песнях сплошного протеста. Что-то проскакивает
Роман: Но это человеческое, естественное.
Павел: Это не основа нашего творчества.
Егор: Грубо говоря, не хочется вынужденно уезжать из родного города, страну покидать.
Павел: У всех есть семьи, родные, мало ли как ты своими словами втянуть можешь кого-то в это все. А вообще у каждого из нас есть гражданская позиция, высказывать ее мы договорились не как участники группы.
Егор: Музыка музыкой, политика политикой. Если кто-то захочет с нами поговорить о политике, то конкретно тет-а-тет, лично, не приплетая к этому группу.
Кто-то скажет, что пост-панк — это в принципе протест, но экзистенциальный — острая реакция на безысходность вокруг, на отсутствие каких-либо перспектив. И это довольно депрессивная тема. Вы лично переживали депрессию?
Егор: Мне кажется, депрессия у каждого человека на Земле когда-либо была. Просто у кого-то она глубокая, долгая, и некоторые из нее вообще не выходят.
Роман: В нашей музыке тема, скорее, не депрессии, а какой-то безысходности. Человек, условно, отучился в университете, техникуме, пошел работать, и все: работа — дом, работа — дом. И эта рутина для многих как клетка, это тяжело выносить.
Павел: К слову, мы с марта безвыездно, без концертов практически находимся в Беларуси. Я, конечно, задепрессовал, недели две сидел дома. Не хотел вставать с кровати. Столько времени прошло, с одной стороны, ничего не происходит, с другой — коронавирус, политика, и ты варишься во всем этом и в какой-то момент не видишь уже смысла из постели вылезать. А нахрена? Вот только когда на Stereoleto съездили, это был глоток свежего воздуха.
Егор: Да, хорошая разгрузка, и концерт отыграли, и с друзьями повидались. Но хочется еще. Даже плохо, с другой стороны, стало не по себе, когда вернулись в Минск — из-за того, что это был разовый выезд.
Люди в комментариях под «Этажами» на YouTube массово делятся своими переживаниями и детскими воспоминаниями, люди не очень взрослые при этом. Вы для себя отвечали на вопрос, почему молодое поколение сегодня тянется к мрачной музыке в эстетике конца прошлого века?
Егор: Большая часть, мне кажется, — из-за моды. Думерская движуха, вот это все. А кто-то что-то находит в этом звучании, так же, как и мы.
Павел: Младшее поколение куда более образовано. Многие видят и чувствуют то же самое, что и мы, обреченность эту — отучился, на работу пошел, вот и жизнь прошла. И многие в музыке, в тексте песен находят отклик для себя.
Ваш стиль в одежде и особенно движения Егора на гигах напоминают о Иэне Кертисе, можно назвать Joy Division вашим источником вдохновения?
Все: Да-да, конечно (смеются).
Павел: Но это само собой произошло. Егор начал постепенно на концертах расслабляться, позволять себе больше движений.
Егор: Даже не то чтобы расслабляться. Эти движения мои конкретно, я не пытаюсь копировать Кертиса, это изнутри идет.
Роман: Если бы вы знали Егора до этого всего, то видели, что он просто так и танцует, это для него абсолютно естественно. Просто вот так совпало В пост-панке есть Иэн Кертис, и есть Егор, который двигается также. Сомневаюсь, что кто-то в это поверит, конечно, но это действительно совпадение.
Павел: А мне вообще кажется, что , вокалист «Петли пристрастия», в своих танцах больше похож на Иэна Кертиса, чем Егор!
Может, пост-панк только для таких движений и подходит. Егор, а ты испытывал боязнь сцены в начале? У тебя был опыт выступлений?
Егор: Я же в КВН до этого в колледже выступал. Но опыта исполнения музыки на сцене не было никакого. Не знаю, почему, но боязни сцены не было и нет, почти всегда комфортно себя чувствую. Перед каждым выступлением, конечно, есть своеобразный мандраж. Мне нужно, чтобы все было комфортно. Но это все по первой песне определяется — если я себя хорошо слышу, слышу инструменты, публика аплодирует, то я себя чувствую комфортно, и никакого страха нет. Все выступления зависят от публики, от ее реакции на концерт. Чем она лучше реагирует, тем лучше чувствует себя музыкант на сцене.
Павел: Публика как будто своей энергией подпитывает, сразу расслабляешься.
Егор: Если они отдаются нам, то мы отдаемся им.
Павел: Вдвойне!
Расскажите про самый ужасный концерт в истории «Молчат Дома».
Роман: Первый концерт в Польше, город Познань.
Павел: Не было никакой организации. Мы приехали, нам говорят — вот сцена, вот звукач, билеты вон там будете продавать.
Егор: Звукач вроде по совместительству еще барменом был.
Павел: В последнем туре нам устроили концерт в Познани, показали, что все там классно может быть, а нам просто не повезло. Хотя был еще один ужасный концерт на фестивале во французском Бурже, первый тур. Там выступали еще Idles и Rendez-vous. Мы были на какой-то сцене, которой вообще не было в программе, с гонораром нас обманули, напокупали нам каких-то супердорогих билетов на поезда... мы столько денег потеряли.
Роман: И алкоголь до восьми вечера только продавался в городе. А фестиваль — вообще за городом.
Павел: Нас отправили на саундчек, мы подготовились, нам говорят: играйте! А перед нами пустой зал, человек десять музыкантов и техников.
Роман: Ну мы поржали, поиграли для себя, вроде репетиции.
Егор: А из всего гонорара нам процентов двадцать на руки осталось.
А с нынешним успехом и лейблом вы как свое финансовое состояние оцениваете?
Роман: Как удовлетворительное. Но от лейбла мы еще не получали денег. Там идут поквартальные выплаты, они будут в январе.
Павел: Он спонсировал клипы, но это из денег, заработанных нами. Но они обещали улучшить наше благосостояние (смеются).
О ближайших ваших планах нам известно — презентация альбома, концерты в Москве, Петербурге и Минске. А дальше?
Роман: А дальше никто не знает. Надо дожить хоть до Нового года.
Павел: Пока вся концертная деятельность перенесена аж на осень 2021-го.
Роман: Мы думали по России покататься, но с пандемией пока не можем делать заявлений.
Егор: В нынешнее время, с пандемией, да и с ситуацией в нашей стране сложно что-то планировать на будущее. Туры и в Мексику, и по Америке и Европе запланированы, но они переносились много раз, американцы вообще говорят, что до 2022 года концертов не будет.
Павел: Вся надежда на летние фестивали. Честно говоря, руки уже чешутся поиграть.
Вот, что еще подумал, — со всем, что в этом году в мире творится, только ваша музыка и кажется наиболее подходящей под атмосферу.
Роман: Это саундтрек к апокалипсису! Метеорит прилетит под «Молчат Дома» (смеются).
«Молчат Дома» выступят в Москве 26 ноября, в Санкт-Петербурге — 28 ноября, а 5 декабря дадут концерт в Минске