Войти в почту

об истоках рок-н-ролла

«И надо ли говорить, что сейчас только ленивый не называет Алана Фрида отцом рок-н-ролла, его ангелом-хранителем и предтечей. Напалм пэйолы сжёг душу Фрида. Но не память о нём. Все усилия Гувера обратились во времени в прах. А нынешние нравы шоу-бизнеса в частности и общества в целом превратили Фрида в святого».

Задолго до появления всяческих легенд и домыслов о никчёмности рок-н-ролла, о его порочности и скудоумии, о том, что сыгран он в три ноты двумя пальцами, задолго до всего этого случилась одна весьма примечательная, но малозаметная история: основание американского шоу-бизнеса, высеченный в граните, статичный и на пробор причёсанный крунер дал трещину.

Почти незаметная поначалу, она рвано прочертила улыбчивое и благорасположенное к публике лицо, слегка коснулась микрофона, развалила тулово и искоса ушла в землю. Прочее было и стало делом времени.

А началось всё с танцев. Когда юные белые и юные чёрные по зову из радиоприёмников стали вдруг собираться тысячными толпами только лишь для того, чтобы попрыгать и поскакать под заводную до невозможности музыку.

И древний шоу-бизнес, безупречно контролируемый, неподвластный моде и молодёжным течениям, надёжно удерживающий бурлящую young blood в раз и навсегда определённом русле, рухнул, погребённый под собственными обломками, подтвердив несколько странный тезис о том, что всё преходяще и только музыка...

Человека из радиоприёмника звали Алан Фрид. Это он организовал и провёл первый в мире концерт рок-н-ролла Moondog Coronation Ball, 21 марта 1952-го, на Cleveland Arena. Задолго до официального появления rock and roll как стиля. Это он раскрутил, как сказали бы сейчас, бренд rock and roll: хоть название и существовало примерно с 1946-го, оно было и непонятно широкой публике, и практически не используемо — разве что как элемент сленга чёрных, обозначающий секс. И это он дал дорогу Королям Юга, расчистив завалы косности и ограниченности аудитории. За что и получил чёрную метку северного истеблишмента.

Он был трещиной не в том месте, этот чёртов Алан Фрид.

Брюками, расползшимися на заднице безупречного денди.

Треклятый хипстер.

Он был диск-жокеем и радиоведущим американских радиостанций, в эфире которых нагло и беспардонно ставил чернее чёрного ритм-н-блюз — музыку жалких собирателей хлопка, нытьё и вой под гитару и гармонику. С пристукиванием ногами в потасканных, виды и виды видавших ботинках.

Вызов обществу и морали.

Его в любом случае следовало бы уничтожить.

Эдгар Гувер, коим и по сейчас пугают непослушных детей и мелких политиков, как говорят (а разве можно в мире подлунном знать хоть что-то доподлинно), лично и по собственному желанию принял никем не брошенный вызов — поднял перчатку, отряхнул, прижал к тому месту, где у людей обычных помещается сердце, и поклялся не сделать и глотка лимонада в самый жаркий из дней, пока с корнем не будет выкорчевана из души Америки красная рок-н-ролльная зараза!

Вот да, дорогие мои, рок-н-ролл на первых порах почитался исчадием коммунистического ада, в то время как в самом «коммунистическом аду» от бита оного шарахались прытче, чем от чумы.

Эдгар Гувер. Лживый, изворотливый дьявол. Вот кто всему виной. Я и по сейчас уверен: пэйолу придумал он, как и прочее зло, что неизменно роилось в его голове, отороченной неизменной шляпой. Какая страшная ирония, какой надсадный, до кишок выворачивающий смех вперемешку с предсмертными стонами! Свободнейшая из стран мира (как они там себе полагают), породившая рок, этот самый мир с головой поглотивший, одновременно извергла и его монстра-душителя.

Только подумайте: как страшно власть предержащие Штатов боялись музыки. Своей же. На народных корнях настоянной. Боялись до дрожи, до того, что расправу над неугодным новорождённым поручили не абы кому — директору ФБР.

Излом судьбы.

Та самая трещина.

Быть может, всё это страшилка, городская легенда про неслучайные смерти слишком многих из первой когорты рокеров Юга, но факт остаётся фактом: мальчишек с набриоленными коками выкосило лихо. Кто не погиб в авто- и авиакатастрофах — ушёл в бутылку, сел в тюрьму, был разорван прессой за «аморальное поведение» либо отвалил на гастроли протяжённостью в пару-тройку лет. Элвиса не тронули — Элвис отправился в армию. И мы знаем, чей это был план. И мы помним, с кем необычайно крепко дружил полковник Паркер.

Алан Фрид пожалуй что и первым попал в колбасный аппарат шоу-бизнеса. Он видел, как его затягивало, знал, во что суждено ему превратиться, но не дрогнул. Слишком уж сильно любил достойную музыку, был словно разумом вселенским точно определён на свою роль в своё время...

Гуверу надо было бы закрыть и сжечь все музыкальные магазины.

Но где ж было ему до такого додуматься...

И вот одна чрезвычайно удачная встреча в самом конце 1940-х, как раз в музыкальном магазине Кливленда, коим владел легендарный Лео Минц — человек без предрассудков и с ритмом в голове, и послужила прообразом торпедной бреши в многострадальном и ангельски чистом подбрюшье Америки.

Алан Фрид, к тому времени уже известный (в том числе и скандально) радиоведущий, Минцу приглянулся и получил предложение запустить ночное эфирное шоу, целиком посвящённое ритм-н-блюзу, на WJW (радиостанция Кливленда).

Скажем так, в эфире Фрида (с полного одобрения друга Лео), начиная с июня 1951-го, творилось нечто невообразимое — шоу называлось The Moondog House, в начале каждого выпуска Алан завывал в микрофон, как упившийся виски койот. С воя плавно переходя в рекламу и обратно в бархатный баритон, он, попутно отбивая ритм на толстенном телефонном справочнике, задвигал аудитории (а она и без того была не в себе) умопомрачительные сентенции про очередного героя очередной сорокапятки, и всему этому не было конца часа по четыре кряду.

Как скучно жить в сейчас.

Какие гладкие и неухватистые на радио ведущие. Поговаривают, их делают на одном секретном заводе, где-то в горах. Лекала устарели, но кто же ни с чего начнёт обновлять производство?

Он был ещё и универсальным детонатором, этот Алан Фрид. С его лёгкой руки радиошоу похожего формата стали возникать по всей стране, в каждом штате. Он дерзко перебрался в Нью-Йорк, пытался застолбить авторские права на rock and roll (безуспешно), занялся организацией живых концертов живых звёзд. Всё было хорошо, но... Не очень.

Знаете...

Ведь Америка не то чтобы на самом деле земля обетованная.

Там иногда случаются скандалы, войны и громкие процессы.

Гувер выбрал проверенный метод — громкий процесс.

Из сегодня кажется смешным даже и предполагать, что диск-жокеи брали деньги компаний и продюсеров звукозаписи только лишь для того, чтобы чаще ставили в эфир, скажем, Берри. Или Пресли. Или Льюиса. Их бешеная, за гранью и добра и здравого смысла популярность не нуждалась в подобной ерунде. Скорее, если бы кому и пришло такое в голову, деньги стали бы брать за продвижение хорового пения пионеров прерий. Но... Это вам не социализм — здесь рулит рынок. Жестокий и беспощадный. И если маленькие заплаканные девочки со слёзками на щеках хотят Jailhouse Rock, Great Balls of Fire или Maybellene, то так тому и быть и восемь, и двадцать восемь раз — хоть в сутки, хоть подряд в течение часа.

Гуверу было всё равно. Остановить «тлетворное» шествие рол-н-ролла было главнейшей из его задач. Да-да, именно так. И это чистая правда.

И возникла по мановению воспалённого мозга пэйола (слияние слов pay — «платить» и Victrola — торговая марка фонографов) — понятие взятки, получаемой за «нечестную» ротацию той или иной песни того или иного певца.

Масштаб, думаю, вам понятен. Фрид, избранный на роль жертвенного агнца, прошёл все круги ада, включая слушания в сенате с предъявлением ему «26 доказанных эпизодов взятки». Фрид всё отрицал. Карьеру ему сломали. Он, понятное дело, запил (а и был не трезвенник ни разу). На работу его звать перестали. И он умер. В 1965-м. От цирроза печени и много чего ещё, дотянув только лишь до сорока трёх.

Надо ли говорить, что сразу после смерти Алана Фрида заклеймили как человека беспутного, непорядочного крайне, распущенного и нравов дурных до полного неприличия.

Надо ли говорить, что в 1986-м (через 21 год после смерти) Алан Фрид в числе первейших из первых был введён в Зал славы рок-н-ролла (Rock and Roll Hall of Fame), открытый в Кливленде, где всё когда-то и начиналось.

И надо ли говорить, что сейчас только ленивый не называет Алана Фрида отцом рок-н-ролла, его ангелом-хранителем и предтечей.

Напалм пэйолы сжёг душу Фрида. Но не память о нём. Все усилия Гувера обратились во времени в прах. А нынешние нравы шоу-бизнеса в частности и общества в целом превратили Фрида в святого...

Именно об этом в 1983-м спел на альбоме Everybody's Rockin' Нил Янг. Простенькая и милая вещица — Payola blues...

This one's for you Al Freed,

Wherever you go, whatever you do

'Cause the things they're doing today

Will make a saint out of you

Payola blues.

I've got the payola blues

Even though I already paid my dues...

Но ведь вы не удивлены ни разу, ведь так?

Разве есть что-то надёжнее напалма?

Гореть — так всем и всему...

Алан Фрид светел и чист.

Словно монетка из серебра.

Брал ли он деньги? Не брал? Обратитесь к тексту мистера Янга.

А вот что с Эдгаром Гувером и дивными его придумками, ушедшими в мир?

Не возникает ли у вас желания тщательно и желательно несколько раз вымыть руки? Очень горячей водой.

Сейчас в мире как-то сильно поубавилось святости.

Не находите?

I got a brand new record company, new manager too.

Got a great new record, I can't get through to you.

Payola blues

No matter where I go

I never hear my record on the radio.

How about this new Mercedes Benz, that ought to get it on.

Well, thanks a lot man! I'll play it all day long.

Payola blues

No matter where I go

I never hear my record on the radio...

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.