Экран вместо книги
Книг издается все меньше. Книжные магазины закрываются. Литература перестает быть связующим звеном между народом и культурой. Можно, конечно, сослаться на то, что цена на книги стала запредельной. Но как тогда соотнести упадок книжной торговли с расцветом многочисленных театров? Их теперь в любом городе чуть ли не больше, чем книжных магазинов. И ведь не сказать, что везде идут выдающиеся спектакли. Но театральные залы, несмотря на стоимость билетов (редко когда меньше 2000), повсеместно полны. Это свидетельствует о том, что народ предпочитает простоту созерцания тонкой сложности чтения.
Театры тем не менее, несмотря на неожиданную популярность, не стали для народа точкой культурной «сборки». Универсальным искусством для народа стал сериал. Он (за редким исключением) бесплатен, доступен, главное же — способен удовлетворить любой, даже самый причудливый зрительский запрос.
Сериалы — идеальный культурный «дженерик» для типового клипового сознания. Их производство поставлено в мире на системную основу. В России сериал еще и крепко поддержал проигрывающий интернету политизированный телевизор. Но «все течет, все меняется». Сериал, как культурный феномен, начинает «сбоить», терять первозданную, как в знаменитом «Твин Пикс», художественную свежесть. Одно из проявлений подступающего кризиса — грубое, иногда даже беспардонное переиначивание литературной основы, как это произошло с интересным и хорошо написанным историческим романом Дмитрия Полякова-Катина «Берлинская жара». Одноименный сериал, рассказывающий о борьбе разведок за ядерное «наследство» гитлеровской Германии, получился, в отличие от романа, нелогичным и недостоверным.
«Наезд» сериалов на отечественную классику — вещь опасная. Очередной его «жертвой» стал даже «наше все» — Пушкин. Танцевальная мелодрама «Натали и Александр» исполнена в духе исторического фэнтези. Пушкин выступает там в роли иноагента, арестованного за передачу знаменитого философического письма Чаадаева в недружественные европейские СМИ. Николай Первый, напротив, выглядит как лермонтовский Печорин, коварно влюбляющий в себя красавицу Натали. Фильм «Онегин» (еще один удар по Пушкину), напротив, «очищен» от всякой философии, герой выглядит законченным циником и пофигистом. Столь вольное отношение кинематогрфистов к классике, видимо, и подвигло один из банков на серию сюжетов о том, как герои русской литературы решают свои проблемы, взяв кредит или заключив договор об обслуживании в этом банке. Сомнительный вклад в культуру.
Другой особенностью многих сериалов стало стремление ошеломить зрителя непредсказуемым финалом, когда главным злодеем неожиданно становится неприметный персонаж, едва мелькнувший в начальных сериях. Нелепый финал обрушивает психологическую конструкцию сериала, оставляя зрителя в недоумении.
Третий минус современного «сериального чтива» — обязательная фрейдистская «прокладка», культ болезненного детского, как правило, комплекса, навязчиво долбящий героя и зрителей. И наконец — обстоятельства «непреодолимой силы», такие как замены артистов, режиссеров, штопка на живую нитку сценариев, обрушивающие даже удачные работы. В итоге каждый последующий сезон в сериале почти всегда хуже предыдущего, но show must go on, иногда даже вопреки здравому смыслу. Пока сериал, как «Титаник», уверенно рассекает волны, но уже маячит впереди айсберг усталости от сериального чтива. Зритель терпит халтуру, но его терпение не бесконечно.