Вика Козлова: "Я не хочу говорить о чем-то серьезном с позиции, будто что-то понимаю в этом мире"
В книжном магазине "Все свободны" в Санкт-Петербурге Вика Козлова рассказала, как превратила страх жить в истории о деконструированной реальности
В начале февраля в петербургском книжном магазине "Все свободны" прошла презентация сборника Вики Козловой "Нам уже пора" — книги о деконструированной реальности, где за будничными декорациями проступает тревожный фон. Писательница объяснила, почему, несмотря на магические элементы в текстах, ее сборник — это реализм, почему ей страшно жить и как этот страх стал частью общей вселенной рассказов. Подробности — в материале литературной обозревательницы "Реального времени" Екатерины Петровой.
"Придумывать истории и развлекать людей"
Вика Козлова родилась в 1989 году в Москве, живет в Зеленограде, работает UX-редактором в "Яндексе", ведет книжный блог, воспитывает двоих детей, печет пироги и пишет рассказы и детские сказки. Сочинять она начала еще в детстве, когда мама научила ее сшивать альбомные листочки, получалась книжка. Вика делала самодельные издания с иллюстрациями и названиями несуществующих издательств.
Ее сборник "Нам уже пора" — это короткие истории о странной, деконструированной реальности: здесь пожилая кошатница забывает человеческую речь, дворник оказывается пришельцем из другого мира, а клиент тайского салона подозревает в массажистке древнюю богиню. Героев можно принять за городских сумасшедших, но граница между реальным и иллюзорным в этих текстах истончена. Книгу сравнивают с сериалами формата "Черного зеркала" или "Твин Пикса" в знакомых русскоязычному читателю декорациях. Козлова свободно переключается между детективом и магическим хоррором, сохраняя точность деталей и интонацию короткой формы.
Сборник назван, как и один рассказ из него, — "Нам уже пора". На презентации книги соосновательница книжного магазина "Все свободны" в Санкт-Петербурге Любовь Беляцкая уточнила, почему была выбрана именно эта фраза и что под ней подразумевается — уход или, наоборот, необходимость остаться. Вика Козлова отказалась закреплять за названием однозначный смысл: "Мне хочется создать впечатление, что я ни на чем не настаиваю. Эти рассказы можно трактовать по-разному: можно думать, что это бред сумасшедшего или что это правда магический реализм, что фантастическое случайно проросло в реальность. Это было для меня концептуально важно". Она добавила, что выбор названия сборника оказался во многом случайным и был поддержан редактором Юлией Петропавловской: рабочее название осталось, потому что "редактор сказала: "Мне очень нравится".
Беляцкая отметила, что в текстах сборника много элементов хоррора и мистики. Но Козлова определила жанр сборника иначе: "Мне кажется, это реализм, социальная проза". По ее словам, работа с жанром происходила интуитивно. "У меня есть социальные идеи, но хочется, чтобы в первую очередь было интересно читать. Я не хочу говорить о чем-то серьезном с позиции, будто что-то понимаю в этом мире. Мне нравится придумывать истории и развлекать людей", — уточнила она.
Идея общей вселенной сборника появилась не сразу. Первый рассказ, "Автомеханики" (в нем группа мужчин выслеживает насильников и абьюзеров), задумывался как самостоятельный текст. Позднее, когда накопилось несколько произведений, писательница заметила повторяющийся сеттинг. "Я поняла, что все время пишу про плюс-минус одинаковое пространство. В голове это не был один город: "Автомеханики" происходили в выдуманном южном городе", — сказала Козлова. Уже при подготовке книги редактор предложила подумать, что объединяет эти истории. В результате рассказы были собраны в одну вселенную, где некоторые образы появляются в разных текстах, например, кабан.
У истории кабана реальный источник. "Моя мама, будучи беременной на последних месяцах, гуляла ночью по центру Москвы и увидела кабана. Ей никто не поверил, а потом выяснилось, что из зверинца действительно сбежал кабан. Эта история проникла в рассказы, и я не стала мешать кабану — пускай бегает", — сказала Вика Козлова.
Пространство действия — трассы, гаражи, спальные районы, окраины — автор связала со своей биографией. "Я живу в Зеленограде. Это отдаленный район Москвы: гаражи, многоэтажки, спальные кварталы. Стоит отъехать на 15 минут — и ты уже в местах, непохожих на приличный город. Это привычный пейзаж", — объяснила она. При этом Козлова подчеркнула, что не воспринимает эту среду как гнетущую. По ее словам, она "достаточно уютная, просто по-своему". Читатели из Зеленограда узнавали в текстах отдельные детали, хотя писательница не настаивала на буквальной топографии.
Почти все рассказы в сборнике "Нам уже пора" начинаются довольно буднично, но по мере продвижения сюжета фон повествования становится тревожным и мрачным. Козлова связала это ощущение с личным восприятием мира. "Мне очень страшно жить. Вся эта красивая жизнь — она как будто поверх ощущения, что вот-вот случится катастрофа", — сказала она, вспоминая образ Филифьонки из книг Туве Янссон. "Это существо, которое всего боится и все время ждет несчастья. Это просто я", — объяснила Козлова. Она добавила, что чувство надвигающейся "бури" не позволяет ей писать "что-то очень хорошее".
Важным фоном стал и город, где прошло взросление писательницы. Козлова отметила, что там регулярно возникали истории о насилии: "Раз в год объявлялся какой-нибудь маньяк, и все обсуждали, кого он убивает. Был случай с маньяком с топором. Все знали, через какой лес нельзя ходить, но все равно ходили". Позднее выяснилось, что преступником оказался отец девочки из школы, в которой училась Вика. "Это был обычный детский опыт, не какое-то особенное черное детство. Просто такой фон", — уточнила она. Этот фон, по ее словам, естественно просочился в тексты и стал частью их интонации.
Деление на "сумасшедших" и "в своем уме"
В сборнике "Нам уже пора" рассказы различаются по объему и композиции. Любовь Беляцкая отметила, что часть текстов производят впечатление законченной короткой прозы, а часть — как будто фрагменты более крупного замысла. Вика Козлова подтвердила, что подобное ощущение возникало у читателей не случайно: "Есть рассказ "Автомеханики", и он как будто кусочек из чего-то другого. Мне все про это говорят. Его даже не брали в журналы, потому что непонятно, что это — не рассказ и не отрывок". При этом писательница подчеркнула, что продолжения у текста нет: "К сожалению, я не развиваю это дальше, хотя, возможно, это правда клевая история".
О рассказе "Нам уже пора" (в нем под видом мигранта на планету прибыло инопланетное существо) Козлова говорила иначе. На предположение, что это тоже часть большего повествования, она отвечала: "Мне кажется, что там я все сказала, что можно было сказать". По ее словам, и в "Автомеханиках" главная идея уже присутствует, даже если форма напоминает отрывок: текст можно было бы расширить, но он самодостаточен.
Герои сборника часто находятся в состоянии перехода — в дороге, ожидании, на границе перемен. Беляцкая определила это как "пограничное состояние". Козлова согласилась: "Мне нравится эта метафора. Пограничность — это точно про меня". Во многих рассказах персонажи выглядят странными или нарушенными. На вопрос, почему с ними "что-то не так", Козлова ответила: "А есть другие люди, у которых все нормально? Мне кажется, в моих текстах всегда есть сопоставление условно нормального и условно ненормального человека, но ты никогда не можешь понять, кто из них кто". По ее словам, граница между нормой и безумием за последние годы стала размываться: то, что казалось невозможным, происходит, а привычное меняет статус. Поэтому в текстах нет однозначного деления на "сумасшедших" и "в своем уме".
Среди собственных текстов Вика Козлова выделила рассказ "Ведьма", в котором молодой человек влюбляется в красивую женщину, назвавшую себя ведьмой. "Мне кажется, он самый реалистичный. Там магического может вообще не быть, если не захотеть его увидеть", — сказала писательница. Ее привлек тип героини — простой, немного эгоистичной, с чертами трикстера, с которой весело. При этом Козлова подчеркнула, что сама к такому типу людей не относится.
Наиболее трудным персонажем для нее оказался герой рассказа "Наложение рук" — о молодом человеке, который увидел богиню в тайской массажистке. "Это человек, который под видом благого намерения совершает ужасные вещи. Мне кажется, это самый страшный тип преступника — когда жестокость оправдывается каким-то важным и правильным делом", — сказала Вика. По ее словам, с такими людьми невозможно договориться или переубедить их. В целом в книге много пугающих персонажей, и именно это вызывает у писательницы наибольшее внутреннее сопротивление.
Козлова отметила, что мужские персонажи в ее рассказах чаще оказываются вовлечены в насилие и страдают больше женских. "В "Человеке на шоссе М16" (где молодой и пожилой мужчины приносят жертву злу, — прим. ред.) много про насилие и его бессмысленность. В "Автомеханиках" попытка бороться с насилием порождает еще большее насилие. Очевидно, что это плохая идея, ничего хорошего не выйдет", — сказала писательница. В этих текстах насилие описано как замкнутый круг, в котором участники уже не понимают, ради чего действуют и какую проблему пытаются решить. По словам Вики, со временем исчезает даже память о причине происходящего.
Козлова определила и философскую основу сборника: "Это просто гуманизм. Базовый гуманизм. Когда человеческая жизнь — самая большая ценность, достойная и безопасная жизнь без насилия — базовое право любого человека". Она назвала эту позицию, возможно, идеалистической картиной мира, в которой человеку не страшно и не больно, а его границы не нарушаются. При этом писательница подчеркнула, что насилия вокруг слишком много, и в своем пространстве ей хотелось бы по возможности его избегать. "У меня двое детей. Я знаю, как создается жизнь. Тяжело. И человеческое желание все портить и отнимать мне непонятно", — сказала она.
"Самое тяжелое — высидеть этот час, когда ты не понимаешь, что писать"
Если описывать сборник одним словом, то Козлова выбрала бы "кринж". "Мне нравится слово "кринж", потому что оно и про странное, и про приятное, веселое, забавное", — сказала писательница. В качестве более точного ориентира она назвала прозу японской писательницы Саяки Мураты. "Я ее обожаю. Она ужасно странная. У нее есть книга "Человек-комбини" — про женщину, которая работает в маленьком магазине и не очень понимает, как устроены человеческие отношения".
Козлова отметила, что Мурата много лет сама работала на кассе "не потому, что ей нужны были деньги, а потому что ей было интересно", а затем написала об этом роман. "Когда я ее читаю, у меня ощущение: "Вау, я к чему-то прикоснулась, я не до конца понимаю, но мне нравится". Мне хотелось, чтобы с моими текстами было так же", — сказала писательница.
Собственный писательский процесс Козлова определила как сочетание импульса и дисциплины. Тексты, по ее словам, начинаются с образа. В пример она привела героиню рассказа "Кис-кис" — пожилую женщину, которая подкармливает кошек во дворе. "Есть реальная женщина, я за ней наблюдаю. Смотрю на нее — и мне приходит идея. Я еще не понимаю, что это будет за рассказ, какого размера, что там произойдет. Но сажусь и очень увлеченно пишу", — объяснила Вика. Этот первый этап проходит без расчета объема и времени, "запойно". Затем начинается работа: "Есть кусок, очень вдохновленный. А дальше нужно себя заставлять. Самое тяжелое — высидеть этот час, когда ты не понимаешь, что писать, слова не идут".
Козлова подчеркнула, что из-за насыщенной жизни — "два ребенка, основная работа" — она выстроила четкий режим: пишет по утрам в будние дни, в промежутке между тем, как отвела детей в школу и детский сад и начала работать. "Примерно час, сколько успею. Это коротко и регулярно. И на этом ритме дописываешь. Так написаны все мои книги, и детские тоже", — уточнила она. При этом финал текста ей всегда известен заранее: "У меня есть начальный образ и конечная точка. До нее просто надо дойти".
Возрастное ограничение 18+
Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты "Реальное время", ведущая телеграм-канала "Булочки с маком".