"Картины дружеских связей" появится на "Кинопоиске" в апреле. Стоит ли смотреть?
"Русский мамблкор", "современное оттепельное кино", "новая российская волна" - к таким новоявленным направлениям успели отнести фильм "Картины дружеских связей" (18+) как критики, так и простые зрители. Это, кстати, не лишено оснований.
Естественные диалоги, неклассическая драматургия, ручная камера, море импровизации и черно-белая зернистая картинка действительно отсылают к вышеупомянутым течениям в их классическом понимании.
Фильм - попытка вставить палку в колесо российского продюсерского кино. Прокат задыхается от отечественных адаптаций сказок и заморских блокбастеров. Соня Райзман попробовала разбавить этот хит-парад живой, не выверенной по лекалам историей о прощании и последующим за ним взрослении. Вряд ли эта палка сумеет остановить колесо, но попытка засчитана.
Режиссер представила нам семь разнокалиберных 30-летних миллениалов из одной театральной братии, которые как-то сводят концы с концами, но не вешают нос и не перестают озорничать. У экрана нас собрали не просто понаблюдать за их рутиной и тяжелой актерской долей: мы вместе со всеми героями провожаем их друга Сашу (Александр Паль), который, видимо, навсегда уезжает за границу. Как раз его в начале фильма отчаянно пытается разбудить будильник.
Далее вводных данных не так много, но они и не нужны. Режиссер обходится мелкими мазками: камера застает каждого в небольших комичных и по-своему трагичных эпизодах жизни. Один (Игорь Царьгородцев) жует мамины сырнички в компрессионных чулочках и параллельно в голосовых сообщениях грозно отстаивает свою честь перед продюсером; другой, слабовидящий (Руслан Братов), со своим слабослышащим напарником (Михаил Хуранов) пытается придумать киноадаптацию "Чиполлино" и вытравить из нее малейшие политические аллюзии.
Сама режиссер тоже в кадре: ее героиня пытается пройти кастинг на роль Белоснежки в очередной адаптации (которые, судя по картине, набили Райзман оскомину) и выслушивает от режиссера ряд унизительных реплик по поводу возраста и выражения лица. Героиня Маша (Мария Карпова) в начале фильма усыпляет кота, но последующая комичная ситуация с пакетом сглаживает почти всю драму. Мы наблюдаем за ситуациями по сути своей трагичными, но балансирующими на грани фарса: режиссер не давит на жалость, не заставляет рыдать над тяжелой актерской судьбинушкой, а за счет абсурда выдерживает фильм в той самой не отягощающей светлой грусти.
Здесь не дается расписанная до мелочей биография каждого. Перед нами витраж из разноцветных стеклышек, где каждое - небольшой этюд о персонаже, который характеризует его лучше любой фактологической сводки. И в конечном счете эти стеклышки складываются в одно большое черно-белое полотно. Настоящее в картине монохромное, а флешбэки (прошлое) - цветные. Почему? У текущего момента нет цвета, нет красок? Может быть. Черный и белый уточняют, концентрируют и конкретизируют, тогда как цвет, наоборот, уводит от сути, рассеивает внимание.
Наконец, все персонажи собираются в баре, чтобы проводить своего дорогого друга, который по сравнению с ними состоялся (его даже узнают на улице) и уезжает устраивать жизнь на чужих берегах. Среди этого сборища миллениалов все же возникает фигура из другого поколения, хотя, как мы видим дальше, одной крови с героями. В этот же вечер они всей толпой заглядывают к своему мастеру Олегу Игоревичу (Евгений Цыганов), чтобы показать новому поколению, как надо играть. Эта отцовская фигура в фильме изображена с особой любовью и уважением. Он не предстает ни чужаком, ни человеком старой закалки, ни просто вышестоящим. При этом бывшие студенты не позволяют себе ни капли панибратства: всегда слышится отчеканенное обращение как к капитану корабля: "Олег Игоревич" и "наш мастер". Что ж, остается лишь порадоваться или позавидовать присутствию такого человека в чьей-то жизни.
Главное, что держит в фильме эту пеструю компанию вместе, - это прощание. Оно растянутое, неловкое, спрятанное за сарказмом. Никто не хотел отпускать своего друга на чужбину, но никто не мог этого произнести. В фильме нет ни одного глубокомысленного, откровенного диалога на этот счет, который бы обнажил искренние переживания каждого. Вместо этого мы слышим лишь нескончаемый поток шуток на ровном месте, обсуждение рутины и видим улыбающиеся лица, которым на самом деле не до улыбок. Всем хотелось поговорить: это читалось в глазах, в паузах, но ни у кого не хватало духа. За весь вечер в компании прозвучал лишь один прямой вопрос, и тот корявый. Саша тоже ответил коряво, потому что сам не знает, что чувствует, и на все отвечает килотоннами сарказма и иронии.
Да, связи у них вроде бы дружеские, но они все равно будто боятся откровенности и честного разговора друг с другом. Хотя, может, в этом и ценность? В такой немой дружбе? Может, в этом их милосердие: не бередить раны, не погружать друг друга в меланхолию. "Картины дружеских связей" - этюд не из громких слов, а из тихих, нежных жестов.
Прощание здесь не событие, а состояние, в котором фильм пребывает от первого до последнего кадра. Оно началось с черного кота Маши - того самого, которого в цветном прошлом, когда они еще студентами играли "Одну абсолютно счастливую деревню", она нашла котенком под сценой. Кота нет. И того времени - тоже. Взросление - умение прощаться, отпускать. Молча. И да, взрослеть можно и в 30.