Павел Басинский: Колесо судьбы

В издательстве "Молодая гвардия" в легендарной серии "Жизнь замечательных людей" в этом году вышла книга, на которую стоит обратить внимание всем, кого интересует история литературы после распада СССР, да и просто история литературы.

Речь идет о биографии абхазского и русского поэта, прозаика, сценариста и журналиста Даура Зантарии, он же Сергей по советскому паспорту, он же Давид после довольно позднего крещения в православную веру. Ее автор - писатель и режиссер-документалист Максим Гуреев, с которым я лично близко знаком, в отличие от Даура, познакомиться с которым не довелось, хотя некоторые из его московских друзей были и остаются и моими товарищами.

Сначала об авторе книги. С Максимом мы когда-то вместе работали над фильмом о Горьком "Страсти по Максиму" (под этим названием я потом издавал свою биографию Горького), вместе ездили на Соловки и т. д. Уже тогда я обратил внимание на одну особенность Максима как художника в широком смысле слова: он все видит не так, как окружающие. У него, если можно так выразиться, "монтажное" зрение: из разных элементов окружающей реальности он мгновенно склеивает какую-то свою картину. При этом замечает вокруг себя то, чего не замечают другие.

Так был сделан фильм о Горьком, а потом о писателе из совершенно другого литературного мира - Саше Соколове. Так была написана и опубликована в серии "ЖЗЛ" его биография Андрея Битова, очень дорогого писателя как для Максима, так и для героя его новой книги - Даура Зантарии.

Одним из эпиграфов к книге стали слова Андрея Битова: "Судьба - это не выбор, а его отсутствие". Андрей Георгиевич был мастер на такие афоризмы. Он щедро рассыпал их устно, не слишком заботясь о том, чтобы их кто-то записывал. Смысл этого эпиграфа в книге Максима Гуреева понимаешь не сразу, пожалуй, даже ближе к ее концу. Книга вообще написана необычно, по принципу "реверса", так кинематографисты называют просмотр пленки в обратную сторону. На экране это выглядит довольно смешно, а в человеческой судьбе такой принцип просмотра бывает очень грустным, потому что говорит о множестве ошибок и упущенных возможностей.

У чрезвычайно талантливого писателя и сценариста Даура Зантарии были, казалось, все данные, чтобы стать очень крупной величиной и в абхазской, и в русской культурах. Уже школьником он перевел на абхазский язык одну главу "Евгения Онегина". Писал на абхазском и русском языках. Был незаурядным поэтом. Автором сценария известного фильма "Сувенир", снятого на киностудии "Грузия-фильм" в 1986 году. Его эссе в журнале "Эксперт" и газете "Россiя" в 90-е годы отличались глубоким интеллектуализмом, пожалуй, даже избыточным для газетного формата. Их многие замечали, и я был в их числе.

Наконец, его главный роман "Золотое колесо" о грузино-абхазской войне, опубликованный в те же 90-е в журнале "Знамя" и затем вышедший отдельной книгой, мог бы стать очень заметным литературным событием, но в 90-е годы широкой публике было уже не до литературных событий.

Возможно, это, а также неустроенный московский быт после вынужденного отъезда из любимого Сухуми и стали причиной того, что его новый роман "Феохарис" не был дописан (главы из него опубликованы в приложении к книге Гуреева), а сам автор скончался в московской квартире в довольно раннем возрасте - всего 48 лет, и сегодня о нем помнит разве что самый близкий круг его московских почитателей.

Однако отдадим должное абхазам, которые умеют чтить свою сравнительно молодую письменную культуру - именем Даура Зантарии назван культурный центр в Сухуми, расположенный в его бывшей квартире.

Его биография, написанная Гуреевым, движется от финала жизни к ее началу. В то же время она написана по принципу вращения колеса, которое автор вместе со своим героем мысленно запускает катиться с сухумской горы Фуникулер, она же Гора Чернявского, она же Гора Сталина в разные годы. Настоящий фуникулер к ее верхней точке (201 метр над уровнем моря, которое у ее подножия) был спроектирован еще в 40-е годы, но так и не был построен, а вот название прижилось.

Вращаясь вокруг воображаемой оси и бесконечно петляя по тропкам горы, колесо это задает и скорость сюжета книги, то стремительно, то нарочито замедленно развивающегося. Так катится колесо с горы в зависимости от разных уклонов.

В книге Гуреева бездна информации, как будто не имеющей к судьбе Зантарии прямого отношения. Здесь и отсылы к Библии, и к античным текстам, и к Бродскому, и к Венедикту Ерофееву. И к такой любопытной фигуре советской лингвистики, как Николай Марр, который мечтал о реконструкции мирового праязыка на основе как раз абхазского, но был заклеймен Сталиным как "недостаточный" марксист и канул бы в Лету, если бы не песня Юза Алешковского о товарище Сталине - "большом ученом".

Но из этого пестрого сюжета вдруг складывается и такая же причудливая судьба ее главного героя, родившегося в абхазском селе с антично-библейскими пейзажами и такими же антично-библейскими жителями, окончившего советский сухумский педвуз и Высшие сценарные курсы в Москве, вернувшегося в Сухуми, познакомившегося с Андреем Битовым и дружившего с ним, оказавшегося в самом эпицентре страшной гражданской войны, когда был уничтожен его родительский дом, а с ним и все рукописи... Уставшего от войны, выгоревшего и уехавшего в Москву, где нашел друзей, но не нашел настоящего крова...

Горькая, но и в чем-то красивая судьба, как у восточного дервиша, сказителя и сочинителя легенд и о своем народе, и о себе. В результате красивая и биография получилась.