Откровенный разговор с Жан-Паскалем Зади и Рафаэлем Кенаром о цене успеха и нерушимой дружбе

Разговор о цене успеха и нерушимой дружбе.

В современном кино принято считать, что хорошей драме нужен внутренний раскол. Если нам показывают близких друзей, то по законам Голливуда они обязательно поссорятся, чтобы потом красиво мириться под дождём. На фоне этих шаблонов чистая, безусловная преданность на экране сегодня кажется чем-то революционным.

Новая картина «Мечтать не вредно» делает смелую ставку: её герои не предают друг друга ради дешёвого драматизма. Это история об упрямстве и той дикой цене, которую приходится платить за мечту, если вы штурмуете мир вместе.

Ниже интервью с главными актёрами Жан-Паскалем Зади и Рафаэлем Кенаром о том, почему падать 30 раз подряд — это нормально и как дружба становится единственной опорой в хаосе.

– Когда вы впервые познакомились со сценарием, что зацепило сильнее всего? Герои, сама история или, может быть, отношения между персонажами? Рафаэль Кенар: Мне посчастливилось прочитать сценарий первым, и я поспешил позвонить Жан-Паскалю. Мне понравилось то, о чём эта история, какой посыл она несёт, путь персонажей. Речь идёт о двух друзьях, держатся друг за друга – никаких ссор и предательств, просто верное плечо рядом. Мне нравится, что фильм рассказывает о самоотверженности, об успехе и о той цене, которую приходится платить, когда по-настоящему во что-то веришь.

Жан-Паскаль Зади: Рафаэль дал мне сценарий, и меня больше всего зацепила эта история дружбы и упорства. Она отозвалась во мне, хотя я занимаюсь совсем другим делом. Это рассказ о людях, которые не сдаются, даже когда все против них, когда нет никаких гарантий, – и в конце концов у них получается. И конечно, меня поразили отношения между героями – Буна и Жереми. Обычно в фильмах о дружбе обязательно случается какой-то конфликт, ссора, кто-то хлопает дверью. А здесь этого нет.

Здесь дружба – это константа, нерушимая опора. А противостоят им весь мир и преграды, которые встают на пути к их мечте.

– Рафаэль, что побудило вас отправить сценарий Жан-Паскалю? Рафаэль Кенар: У нас очень крепкая дружеская связь с Жан-Паскалем, это исключительно доброжелательный, добрый, лёгкий человек. Для меня он действительно пример во многих смыслах. Поэтому мы с Антони подумали, что логично это использовать: когда дружеская связь между актёрами есть, легче играть и друзей-персонажей.

Жан-Паскаль Зади: Тот факт, что мы друзья, означал, что первый этап съёмок – сглаживание актёрского дуэта – уже пройден. Мы знали, что это на пользу фильму.

Рафаэль Кенар: Но для меня важно не только то, что мы каждый день будем получать удовольствия от игры вместе. Между нами возможны абсолютно искренние разговоры о работе. Мы можем говорить друг другу то, что никогда не скажешь другим актёрам. Честная обратная связь, живые реакции, никаких барьеров и дистанции – это дорогого стоит.

Жан-Паскаль Зади: Актёрская профессия полна сомнений, бесконечный внутренний вопрос: «Я сделал все правильно?». Но когда рядом друг, как Рафаэль, я могу по его взгляду понять, был ли я плох в сцене или нет. И это взаимно. Часто говорят, что работать с друзьями может быть сложно, но в контексте актёрской профессии, для меня это облегчает дело. Учитывая, что тебе ещё и хочется быть хорошим, потому что чем лучше ты, тем лучше будет и он.

– По словам Антони, ему было интересно сыграть на контрасте с вашими привычными образами: персонаж Рафаэля здесь неожиданно спокоен и уязвим, а Жан-Паскаль – прям и серьёзен. Совпало ли это с вашим ощущением от ролей? Рафаэль Кенар: Мне часто предлагают роли персонажей, которые много говорят и доминируют в кадре. Здесь же всё иначе – меня привлекла возможность сыграть того, кто добровольно уступает место, кто готов быть вторым. Есть особая привлекательность в людях, осознающих свою причастность к чему-то большему, чем они сами. Для меня это действительно новый, непривычный опыт.

Жан-Паскаль Зади: В своих собственных проектах я обычно играю персонажей, которые становятся жертвами обстоятельств и не контролируют свою жизнь. В этом фильме ситуация похожа, но есть важное отличие: мой герой – мозг их тандема. Именно он принимает решения, ведёт за собой, указывает направление. Я редко даю себе такие роли, потому что меня никогда не привлекали лидеры или злодеи. Мне интересен коллектив. А здесь получился персонаж, который находится внутри коллектива, но при этом доминирует в нём. Это был приятный новый опыт.

– А вы сами увлекались баскетболом до этого проекта? Рафаэль Кенар: Сам я никогда не играл, но мой двоюродный брат выступал в Pro D21 за клуб из Сен-Жан-де-Морьенна, а двоюродная сестра – за клуб из Шалль-ле-О. Так что в детстве я часто ходил смотреть на их игры. Но я не такой знаток этого вида спорта, как Жан-Паскаль.

Жан-Паскаль Зади: Важно заметить: ради нескольких сцен в фильме мы специально тренировались три месяца. Казалось бы, многовато для такого небольшого экранного времени, но, мне кажется, это даёт нужную достоверность. Что касается моего личного отношения… В детстве в нашем районе мы, конечно, гоняли в футбол.

Кроме лета – когда футбол надоедал, мы переключались на баскетбол. И как раз тогда, в мои 13-14 лет, Майкл Джордан был повсюду. Даже если ты болел за футбол, было в порядке вещей проснуться в два ночи, чтобы посмотреть его игру. Это осталось со мной: я до сих пор слежу за дуэлями Леброна Джеймса и Стефена Карри.

– Какое впечатление произвели на вас Буна и Жереми при встрече? Жан-Паскаль Зади: Меня поразило, насколько органично каждый из них существует в своей роли в их дуэте. Жереми – по своей природе абсолютно сумасшедший, но при этом он добровольно уступает лидерство Буна.

Рафаэль Кенар: Кстати, в жизни он ещё более сумасшедший, нежели в фильме! (смеются)

Жан-Паскаль Зади: Жереми, как и Рафаэль, получает удовольствие от того, что делает приятное другим. Он приглашает, дарит, ему это искренне нравится. Буна – фигура отца в этой компании: спокойный, собранный, структурированный. Идеальный баланс. Но самое сильное впечатление – их дружба. Я уверен, у них бывают разногласия, но ты этого никогда не увидишь. В их отношениях чувствуется только нерушимая связь. Такое редко встречается. Чаще сталкиваешься с примерами предательства, а не такой чистой, абсолютной дружбы.

Рафаэль Кенар: Был один эпизод, который меня очень тронул. Мы обедали в ресторане. Жереми знал его хозяина и подключил телефон к местной аудиосистеме. В какой-то момент Жереми взял телефон и включил песню на полную мощность. Буна обернулся и посмотрел на него – но не с упрёком, а с улыбкой. И просто начал покачивать головой в ритм. Один начинает – другой подхватывает. Они существуют на одной волне. В этой маленькой детали проявилась вся их забота друг о друге. Мелочь, но она говорит больше любых слов.

– У вас за плечами опыт работы с десятками режиссёров. Чем отличается от них Антони Марсьяно? Жан-Паскаль Зади: Признаюсь, я не очень хорошо знал его фильмографию и встреча с ним стала для меня открытием. Антони – режиссёр, видение которого нельзя не разделить. Меня поразило его мастерство: он точно знал, какую историю хочет рассказать, и чувствовалось, что она для него личная, важная. Он фанат баскетбола, тема дружбы проходит через все его фильмы, и почти всегда это замешано на ностальгии по 1990-2000- м. В этом проекте соединилось все эти элементы, он чувствовал себя в теме совершенно уверенно.

Рафаэль Кенар: И еще это было очень весело. Наш треугольник – Антони, Жан-Паскаль и я – создавал невероятную энергию. К сказанному Жан-Паскалем добавлю: меня восхищала точность его режиссёрского взгляда. Он не просто ждал от нас импровизации – он знал, чего хочет. Камера у него никогда не стоит на месте, он заранее знает каждый переход, каждый ракурс. Все продумано досконально. И это лучшее, что может случиться с актёром, – когда ты попадаешь в поле творческой одержимости режиссёра. Это освобождает. Ты просто расслабляешься и ныряешь в его мир.

– Вы смотрели фильм вместе с Буна и Жереми. Каково это – видеть реакцию людей, чью историю вы рассказывали?

Жан-Паскаль Зади: Это был волнительный опыт. Осознание, что ты проживаешь на экране чью-то реальную жизнь, создаёт огромное напряжение. Но финал принёс облегчение. Дети Буна сказали мне: «В какой-то момент мы забыли, что это ты, нам казалось, мы видим отца». Для актёра нет комплимента ценнее. То, что Буна и Жереми приняли нашу работу и узнали себя в этой без малого двухчасовой версии их 20-летней истории, – огромная честь. Мы понимали риск: можно было что-то упустить, исказить, заставить их чувствовать себя чужими в собственном прошлом. Но, похоже, этого не случилось.

– Каждая роль, каждый опыт оставляют в вас след. Что осталось в вас сейчас, после съёмок?

Жан-Паскаль Зади: Мы с Рафаэлем долго были теми, кого не приглашали за главный стол – в этот большой, яркий мир кино. И когда ты наконец оказываешься там и события начинают нестись с невероятной скоростью, возникает соблазн принять это как норму, как данность. Так вот, этот фильм оставил мне способность мечтать по-крупному, не мельчить. Он напомнил, что путь пройден, но это не повод останавливаться. Как Жереми и Буна, мы должны идти дальше, чтобы поднятья ещё выше.

Рафаэль Кенар: Самое главное, что я выношу из этого опыта, – это укрепившаяся связь с Жан Паскалем и с Антони. Эти три съёмочных месяца я воспринимаю как подарок, за который могу быть только бесконечно благодарен судьбе. Жан-Паскаль Зади: Правда, глядя на Жереми и Буна, на их 30-летнюю дружбу, я ловлю себя на мысли: а ведь у нас с Рафаэлем всё может сложиться точно так же. Почему бы и нет?

– Дружба, которая выдержала множество трудностей. Фильм показывает, что, несмотря на успех, они оставались сплочёнными даже в самых сложных ситуациях.

Рафаэль Кенар: Мы с Жан-Паскалем много об этом говорили. У тебя могут быть игроки в НБА – казалось бы, вершина успеха, – а им всё равно тяжело. Успех не отменяет трудностей. Жан-Паскаль Зади: В нашей профессии то же самое. У тебя может быть премия «Сезар», но при этом пустой кошелёк. Признание критиков и профессионалов не отменяет ежедневной борьбы за существование. Что касается историй успеха… Мне кажется, во Франции их почему-то стесняются рассказывать, хотя они у нас есть. Для меня было важно показать людей, которые начинали с абсолютного нуля и смогли подняться. Я понимаю, что многим сейчас тяжело, но существуют исключительные пути, на которые можно и нужно равняться. Снимать такое кино – это акт гражданской ответственности. Тем более что речь не о парижских буржуа, а об обычных парнях, у которых за душой не было ничего, кроме веры друг в друга. И они смогли. Такое происходит! Редко, ценой невероятных усилий – но происходит. И об этом надо говорить. Знаешь, я до сих пор не могу принять, что не знал их истории до того, как оказался в этом проекте. Это ненормально.

Рафаэль Кенар: А мне нравятся масштабные повествования. Истории, где герои проходят огромный путь – почти неправдоподобно огромный. В этой траектории меня это и зацепило: начало – баскетбольная площадка с дешёвым инвентарём, а финал – вершина мирового баскетбольного бизнеса, место в тройке самых влиятельных агентов, контракты на $ 450 млн. Это история о том, как был покорен целый мир.

***

Легко рассуждать о ментальной стойкости под светом софитов, ведь в кино сценарист всегда может прописать героям хэппи-энд. Но как эти принципы работают в нашей реальности, где никто не крикнет «Стоп, снято!», а преграды и боль — самые настоящие?

Ниже интервью с людьми, кто стали прототипами для главных героев фильма «Мечтать не вредно»: это честные рассказы о тех, кто тонул, выгорал и ошибался, но выстоял только потому, что рядом вовремя оказалось верное плечо друга.

– Что вы почувствовали, посмотрев готовый фильм? Жереми Меджана: Мы до сих пор под огромным впечатлением. Это был очень сильный эмоциональный момент – мы заново прожили всю нашу жизнь, весь наш путь за последние 30 лет. Так что да, это было нечто.

Буна Ндиайе: Я плакал, смеялся, потом снова плакал и снова смеялся. А ближе к концу меня просто накрыло – вся жизнь пронеслась перед глазами. Это было невероятно по силе эмоций и по тому, как точно всё передали. Это наша история. И какая история!

– Оглядываясь назад, на годы до признания, на все трудности, – что вы чувствуете сейчас? Жереми Меджана: В каком-то смысле мы исполнили детскую мечту: пусть косвенно, но немного пожить жизнью Майкла Джордана. Один мой друг гениально это сформулировал: «Вы совершили самые зрелищные броски в истории, но чужими руками». Баскетбол у нас в крови, и то, что мы проживаем эту историю уже столько лет, – невероятно. Иногда нам трудно остановиться и просто осознать это.

Буна Ндиайе: А меня накрыло понимание того, сколько в этом всем было терпения. 10-летиями могло не происходить ничего особенного. Мы то взлетали, то падали, снова взлетали – и никогда не теряли веры, что однажды всё сложится.

– Возникало ли у вас когда-нибудь ощущение, что ваша история могла бы лечь в основу фильма? Буна Ндиайе: Каждый день. Наша жизнь – это бесконечная череда сюжетов, крутых поворотов, испытаний и чудес. Мы существуем в реальности, которая часто кажется нереальной.

Жереми Меджана: Антони сумел спрессовать этот гигантский опыт в два часа экранного времени, хотя на самом деле там хватило бы на целый сериал. Событий было столько… Когда я впервые прочитал сценарий, я сразу позвонил Буна: «Здесь не хватает того, этого, деталей...» А он мне ответил: «Жереми, оставь художника в покое. Не лезь. Это его сценарий, он хорошо написан, мы просто немного дополним, но не вмешивайся». И увидел фильм, я понял: он был абсолютно прав. Все идеально.

– Чем Антони убедил вас, что именно он должен снимать это кино? Жереми Меджана: За несколько месяцев до того, как мы получили сценарий, Антони вышел на меня. Мы проговорили полтора часа. Так что я знал о существовании этого проекта. А спустя несколько недель Люк Дайан прислал нам имейл – он прочитал сценарий и был впечатлён. Мы с Буна открыли его вечером и прочли на одном дыхании. А потом созвонились – у обоих слезы на глазах. Всё стало очевидно.

Буна Ндиайе: Помню, я был в кровати после 20-часового рабочего дня, устал, забыл, что надо прочитать сценарий. Но заставил себя открыть – и не заметил, как пролетело время. Слезы лились сами собой, потому что на страницах была наша жизнь. Он проделал невероятную работу: так глубоко в нас залезть, так разобраться в нашей истории – это дорогого стоит.

Жереми Меджана: Он проделал действительно ювелирную работу.

– Вы не вмешивались в творческий процесс, но были ли моменты, когда вы просили что-то изменить или добавить? Буна Ндиайе: Мы не лезли. Это не наша профессия. Конечно, мы пытались подкидывать ему какие-то сюжеты – их у нас пруд пруди, – но мы отдавали себе отчёт, что это игровое кино, а не документалистика.

Жереми Меджана: «Фильм должен быть понятен зрителю, любому, не только нам. Поэтому мы сразу приняли, что он не может быть исчерпывающим и что где-то нужна художественная обработка, может быть, даже преувеличение. Сейчас, видя итог, я рад, что не дёргал его по пустякам.

Буна Ндиайе: Но это остаётся нашей историей. Это именно то, что мы пережили.

– Известно, что вы побывали на съёмках фильма. Какие у вас остались воспоминания? Буна Ндиайе: Я был на площадке лишь однажды. И то ненадолго – съёмки в том самом маленьком офисе, где мы начинали. Я не выдержал и нескольких минут. Этот офис – часть нашей жизни, наших бессонных ночей, бесконечных дедлайнов, когда мы засыпали прямо за столом. Как только я услышал «Мотор!», меня накрыло. Пришлось выйти, слёзы душили. Слишком много воспоминаний.

Жереми Меджана: А у меня как раз в то время случилась авария. Мы работали на износ, по 20 часов, я банально зазевался за рулём и пропустил поворот. Это время вообще было тяжёлым для нас. На съёмки я выбирался несколько раз. Впервые попал в Большой дворец – это было грандиозно. Такая массовка, такой размах… Я там почти никого не знал, кроме Антони и актёров, но меня встретили с таким теплом, что я был глубоко тронут.

– Вы были знакомы с актёрами до съёмок? Как прошла ваша первая встреча? Жереми Меджана: Совсем нет. У нас катастрофически мало времени на кино. Посмотреть два фильма в год – для меня это уже достижение. Мы знали их имена, но ни одной картины с их участием не видели.

Буна Ндиайе: Я специально просил прислать нам ссылки – хотел наверстать их фильмографию. И мы сразу увидели: оба яркие, но если один – огонь, то другой – лёд. Это же точь-в-точь наши с Жереми характеры.

Жереми Меджана: И у них чувствуется эта связь, это взаимопонимание. Несмотря на разницу, они идеально дополняют друг друга. Поэтому выбор дуэта был абсолютно верным.

Буна Ндиайе: потом мы встретились на матче НБА в Париже, сидели рядом вчетвером. В течение всего матча они засыпали нас вопросами. «Это кто?», «А что бы сделал ты?», «А он сколько зарабатывает?»…

Жереми Меджана: Мы их даже спросили: «Ребята, вы что, собрались нас подсидеть?» (смеются).

Буна Ндиайе: Но видно было, что они уже полностью в роли. Рафаэль даже приезжал на драфт, чтобы прочувствовать его изнутри. И он реально всё понял!

– Вы давали им какие-нибудь советы? Буна Ндиайе: Жан-Паскаль звонил мне раз 10, наверное. Задавал миллион вопросов. Он даже до моей жены дозвонился!

Жереми Меджана: У меня то же самое с Рафаэлем. Мы очень много общались. Им двигало искреннее любопытство – к нам, к нашему пути, к нашим ценностям, к баскетболу…

– Во Франции не принято снимать истории успеха, особенно такие, в где без стеснения говорят про деньги, риски, банкротства. Для вас было важно, чтобы это тоже попало в фильм? Буна Ндиайе: Мне приходят в голову три вещи. Первая – судебное урегулирование задолженности. В фильме это выглядит как короткий эпизод, но в реальности оно длилось семь лет. Это огромный срок. Вторая – я не припомню другого фильма, который рассказывал бы историю успеха таких, как мы – молодых ребят из пригорода. Нас в нём видно, наши имена звучат.

Жереми Меджана: И третье – нам невероятно повезло с жёнами. Они были больше чем терпеливы. Они всегда оставались позитивными, подталкивали нас вперёд. Без семьи мы бы не сидели здесь сегодня.

Буна Ндиайе: Есть сцена в фильме, которая на меня тоже очень сильно повлияла: когда я прошу банковскую карту у Фату, потому что моя не работает. Она говорит о многом. На самом деле, когда много работаешь, возникает чувство вины, потому что ты работаешь, возвращаешься очень поздно, разбитый, и в итоге проводишь мало времени с жёнами и детьми. То, что она соглашалась на это, помогала нам в самые тяжёлые моменты, экономические и прочие, было для нас более чем необходимо. В фильме есть знаковый для меня эпизод: когда я прошу у Фату ее банковскую карту, потому что моя заблокирована. В этой сцене так много всего… Когда ты много работаешь, появляется чувство вины. Ты приходишь поздно, выжатый, почти не видишь жену и детей. И то, что она все это принимала, что была рядом в самые тяжёлые моменты – экономические, эмоциональные, любые, – для нас это было жизненно необходимо».

– Семья, ваша решимость, а также верность ваших игроков. Буна Ндиайе: Конечно! Без наших игроков нас бы здесь не было. Этот фильм – ещё и дань уважения им. Думаю, им очень понравится, особенно тем, кто прошёл с нами всю историю с самого начала.

Жереми Меджана: Они в любом случае – часть этой истории. Думаю, все они с большим интересом ждут фильм.

– Что бы вы хотели, чтобы зрители вынесли из этого фильма? Жереми Меджана: То, насколько важно дружба – та, что у нас. Эту солидарность, эту нерушимую братскую связью.

Буна Ндиайе: Именно так. Я бы сказал так: одному далеко не уйти не дойти. Можно быть талантливым, даже гениальным, как Жереми. Но поодиночке мы бы никогда не прошли этот путь. Мы могли бы стать успешными, но не настолько. Команда всегда сильнее одного человека. Это аксиома. Еще я хочу, чтобы люди помнили о терпении. Сегодняшний мир помешан на скорости, все хотят всего и сразу. А жизнь требует времени. На всё нужно время. И, наконец, что падение – это не конец. Когда ты упал, ты чувствуешь только боль. Но ты не видишь главного: каждый раз, поднимаясь, ты оказываешься чуть дальше и движешься чуть быстрее. Чем больше ты проигрывал, тем крупнее в итоге выиграешь. Это легко сказать, но чертовски трудно осознать.

– Важно суметь пережить свое первое падение, и второе, и третье… Буна Ндиайе: Мы падали много. И продолжаем падать до сих пор.

Жереми Меджана: Я для себя это формулирую так: эта профессия требует способности упасть 30 раз подряд – и каждый раз найти в себе силы встать.

Буна Ндиайе: И не просто встать. А переосмыслить, сделать выводы, идти дальше. И главное – хотеть возвращаться туда снова и снова.