Милош Бикович: главная ценность искусства — не новизна, а искренность

— В прокат выходит "Холоп-3". Казалось, история Гриши уже завершилась. Чем новая часть удивит зрителей?

— Мне кажется, в третьей части герой проходит следующий этап взросления. Его уже перевоспитали, он понимает, как жить нельзя, и теперь ему предстоит разобраться, как правильно. Никто не может дать человеку готовый ответ.

Действие картины частично происходит в эпоху Петра I. Это время людей огромного масштаба, которые строили империю и создавали великие вещи. На их фоне современный человек выглядит иначе. Поэтому такое путешествие становится хорошей средой для внутреннего роста героя.

Эта история — о персонаже, который учится жить не только ради себя. Гриша начинает понимать ответственность перед другими людьми, перед семьей, перед будущим.

— Почему, на ваш взгляд, "Холоп" оказался настолько близок российскому зрителю?

— Здесь совпало несколько факторов. Конечно, важны сценарий, режиссура, актеры, продюсерская работа. Но есть и более глубокая причина.

Русским неприятен образ избалованного мажора. Это архетип плохого принца. Люди не хотят видеть того, кто считает себя выше остальных. Но одновременно в русском характере есть очень сильное милосердие.

Зрители не просто ждут наказания героя, а хотят увидеть его спасение, его преображение. И интересно наблюдать за тем, как он находит себя и становится лучше. Мне кажется, именно это оказалось важным для успеха фильма.

— Вы верите, что люди способны меняться?

— Абсолютно. Меня всегда удивляет фраза, что люди не меняются. Если бы это было правдой, человечества просто не существовало бы. Мы меняемся через ошибки, испытания, собственные решения и поступки.

Поэтому я убежден, что способность к изменению — одна из важнейших человеческих черт.

— Вы играете Петра I. Насколько сложной оказалась эта задача?

— Здесь есть важный нюанс. Я играю не самого Петра, а Петра таким, каким его представляет себе Гриша.

А Гриша не профессиональный историк и не самый великий актер. Поэтому мне было интересно совместить реальный исторический образ с тем, как его может воспринимать мой герой. В этом была и сложность, и удовольствие от работы.

— Какое слово лучше всего отражает русский культурный код?

— Наверное, милосердие. Еще я вспоминаю слова [Федора] Достоевского о широте русского человека. Мне кажется, широта души очень точно характеризует Россию. Способность одновременно любить, страдать, созидать, ошибаться, каяться и снова двигаться вперед.

Это качество может быть и красивым, и страшным одновременно, но именно оно делает русскую культуру такой сильной.

— Недавно вы стали отцом. Будете прививать сыну любовь к русской литературе?

— Специально прививать не буду. В этом нет необходимости. Русская литература — одна из величайших в мире. Если человек хочет быть образованным и культурным, он сам к ней придет. Поэтому я буду настаивать не на том, чтобы сын читал именно русскую литературу, а на том, чтобы он вообще был культурным человеком.

И тогда русская культура в его жизни, безусловно, будет занимать очень важное место. Кстати, он уже знает больше русских сказок, чем я в его возрасте. Потому что не рос на них, а познакомился со многими известными сюжетами уже после 30 лет.

— Сегодня в кино много продолжений и ремейков. Это проблема индустрии?

— Я не считаю это проблемой. Очень многие великие фильмы мирового кинематографа являются ремейками. Более того, некоторые из них уже не первые и даже не вторые версии известных историй.

Существует ограниченное количество тем и мотивов, которые повторяются в литературе, театре, живописи и кино.

Главная ценность искусства — не новизна, а искренность. Насколько честно автор пишет, сколько любви вкладывает в свою работу. Именно это имеет значение.

— На каком уровне сегодня находится российское кино по сравнению с Голливудом?

— Мне не нравится сама постановка вопроса. Если говорить об искусстве, актерской школе, режиссуре, монтаже, то российскому кино есть чем гордиться и точно не нужно испытывать комплексы. Русская актерская школа оказала огромное влияние на мировой кинематограф. Многие принципы, которые используются по всему миру, появились здесь.

Другое дело — продвижение и мировая дистрибуция. Голливуд десятилетиями строил систему, которая превратила весь мир в единый рынок для американского кино. В этом смысле конкурировать действительно сложно.

— Как вы относитесь к идее квотирования иностранного кино?

— Это серьезный вопрос, на который невозможно ответить однозначно. С одной стороны, такие меры помогают защищать национальную культуру и внутренний рынок. Особенно сейчас, когда искусство и спорт сталкиваются с политическими ограничениями.

С другой стороны, у подобных решений есть и экономическая сторона. Поэтому здесь должны высказываться не только артисты и режиссеры, но и специалисты индустрии.

— В этом году исполнилось пять лет с момента получения вами российского гражданства. Не жалеете о своем выборе?

— Нет, не жалею. Да, получение российского паспорта определенным образом повлияло на мою международную карьеру. Я понимаю, что некоторые возможности после этого стали для меня недоступны.

Но любовь зрителей, признание коллег и ощущение того, что ты стал частью большой семьи, для меня значат гораздо больше любых карьерных расчетов. Если принципы ничего не стоят, то они ничего не значат. Настоящую ценность они приобретают только тогда, когда ты готов за них платить определенную цену.

Я приехал в Россию не ради работы в кино. Изучал культуру, посещал монастыри и святые места, знакомился со страной и ее традициями. В первую очередь моя связь носит духовный характер.

— Недавно завершились съемки "Альпийской баллады", где вы работали с Иваном Янковским. Каким оказалось это сотрудничество?

— Иван замечательный актер и очень интересный человек. Он вырос в семье, где искусство присутствует уже несколько поколений. И это чувствуется. Но главное даже не профессионализм, а его человеческие качества.

С ним очень легко общаться, можно обсуждать самые разные темы. Это очень ценная черта.

— Какие российско-сербские истории могли бы стать основой для кино?

— Их огромное количество. Можно снимать фильмы об освобождении Белграда, о выдающихся исторических личностях, связанных с нашими странами. В общей судьбе России и Сербии множество сюжетов для большого кино.

У меня самого есть семейная история, связанная со встречей моего дедушки и бойцов Красной армии во время освобождения Югославии. Она могла бы стать основой для очень сильной картины.

Мне кажется, между нашими народами накоплено огромное количество тем, которые еще ждут экранизации.

— Какие проекты зрители увидят в ближайшее время?

— В этом году выйдут "Холоп-3", "Рождение империи" и сериал "Тайный город". В следующем году зрители увидят "Альпийскую балладу". Сейчас я снимаюсь в проекте "Черный шелк".

Кроме того, участвую в сказке "Варвара-краса". Работы много, и я благодарен за это. Главное, чтобы хватило сил подойти к каждому проекту честно и ответственно. Так, как того заслуживают и сами истории, и зрители.