Любовь Казарновская: если музыка станет результатом технологий, мы потеряем человечность

— Любовь Юрьевна, совсем скоро у вас юбилей. Как планируете провести этот день и важно ли для вас отмечать такие даты?

— Юбилей — это красивая дата, в которой есть важные цифры. В этот день хочется, чтобы рядом были близкие люди — те, кто понимает тебя и разделяет твои взгляды. Мне кажется, к юбилеям важно подходить осознанно. Особенно после 50 — оставаться с внутренним огнем. Я счастлива, что цифры — это всего лишь цифры на бумаге. Главное — состояние души и тот опыт, который ты приобретаешь. Можно в 30 лет уже погаснуть, а можно и в 90 быть в полной творческой форме. У меня были такие примеры, они вдохновляют.

— Говоря о профессиональном пути, какое место сегодня в вашей жизни занимает карьера и есть ли что-то в творчестве, к чему вы еще не пришли, но хотели бы реализовать в будущем?

— Я не люблю слово "карьера" — в нем есть ощущение гонки. Мне ближе "творческий процесс", и он полностью наполняет мою жизнь: я создаю новые проекты, ищу формы, работаю с молодыми. Проект "Молодая опера" успешно развивается, в нем есть востребованность. Впереди еще много нового, потому что пространство искусства бесконечно.

— Если бы у вас была возможность вернуться в любой период вашей жизни и творчества, вы бы что-то изменили или хотели бы снова это прожить?

— Мне несказанно повезло. Я встретилась с выдающимися представителями искусства, работа с которыми стала настоящим творческим огнем. Среди них — великие дирижеры Герберт фон Караян, Евгений Светланов, Юрий Темирканов, Джеймс Ливайн, Риккардо Мути, режиссеры Франко Дзеффирелли, Джули Теймор, Атом Эгоян и многие другие. Особое место занимает мой педагог Надежда Матвеевна Малышева-Виноградова, которая связывала меня с традицией Станиславского и Шаляпина. Все эти люди подарили мне бесценный опыт и яркие проекты. Оглядываясь назад, ничего не хотела бы менять. И, конечно, я благодарна за свою семью: рядом со мной муж и сын. С Робертом мы вместе уже более 37 лет, а наш сын Андрей стал замечательным скрипачом.

— Продолжая тему сцены, какая роль в вашей карьере была для вас особенно значимой и почему?

— Я обожаю все роли, которые мне довелось исполнять на сцене, и даже те, которые не были поставлены в театре, но звучали в концертах, например Кармен. Мне близки ее музыка и драматургия. Если говорить о ролях, ставших моей визитной карточкой, то это прежде всего Татьяна, с которой дебютировала еще студенткой консерватории и затем исполняла на ведущих сценах мира. Также Леонора в "Силе судьбы" — знаковая для меня роль в Мариинском театре, и Саломея, которую я полюбила всей душой. Но среди более чем 50 оперных партий, которые исполнила, нет ни одной проходной. Среди них — "Травиата", графиня в "Свадьбе Фигаро", "Тоска", "Манон". Каждая роль для меня особенная.

— Вы очень разносторонний человек. Над чем сейчас работаете и есть ли проекты, которыми в ближайшее время сможете удивить зрителей?

— Сегодня моя работа, особенно с молодыми артистами, строится как своего рода "театр в театре", где я сама участвую в действии и помогаю исполнителям раскрыться в сложных партиях. Для них это шанс проявить себя, для меня — важный творческий процесс. Параллельно я продолжаю работать на радио и телевидении, пишу книги и готовлю к выпуску уже шестую, посвященную осмыслению собственного опыта и творческого пути.

— Как вы считаете, способен ли театр сегодня конкурировать с кино и цифровыми форматами?

— В театре каждый раз происходит живое действие. Выходя на сцену, ты никогда точно не знаешь, как сложится спектакль. Одну и ту же роль можно прожить совершенно по-разному, в этом и заключается магия театра. Кино — это зафиксированное искусство, но это не делает его ниже театра, просто природа у него другая. В театре артист должен достучаться до каждого зрителя через голос, эмоцию, энергию и художественный образ. Важно, чтобы артисты были подготовлены и чувствовали драматургию произведения. К сожалению, сегодня в музыкальном театре эти акценты часто смещаются, и режиссерские эксперименты иногда мешают раскрыть ту глубину, которую заложили композитор и авторы. Наша задача — сохранить и раскрыть эту изначальную идею.

— Как вы думаете, может ли наступить время, когда в театре живых актеров тоже начнут заменять технологиями?

— Да, искусственный интеллект развивается, но то, что я сегодня вижу и слышу, меня не вдохновляет. Он может создать песню или подобие произведения, но это не живое творчество. В этом нет того мгновения рождения, когда композитор улавливает музыку и передает ее миру. Ориентироваться на искусственный интеллект в творчестве — большое заблуждение. Творчество невозможно полностью загнать в "цифру". Если музыка, тексты и сами люди станут лишь результатом технологий, мы потеряем главное — человечность.

— А нужно ли сегодня маркировать музыку, созданную с использованием искусственного интеллекта, чтобы зритель понимал, где живое исполнение, а где технологии?

— Маркировать, конечно, нужно. Но я думаю, что люди, которые привыкли к живой музыке и настоящим эмоциям, все равно чувствуют разницу. Тем не менее важно, чтобы зритель понимал, куда он идет: на концерт под фонограмму или на живое выступление. Это вопрос честности.

— Вы пишете книги. О чем вам сегодня особенно важно говорить в литературе и какие темы, на ваш взгляд, способны заинтересовать современного читателя?

— Моя аудитория — это люди, у которых жива душа, которые умеют чувствовать и думать. Мне важно говорить с ними о настоящих человеческих чувствах, судьбах великих творцов, роли музыки в жизни человека. Об этом я пишу в своих книгах, ведь классическая музыка способна влиять на сознание, вдохновлять и помогать сохранять интерес к жизни. На творческих встречах делюсь своим опытом, знаниями, говорю о том, что человек способен менять свою жизнь и жизнь близких.

— Вы помогали библиотекам Донбасса и передавали гуманитарную помощь. Удается ли сегодня оказывать такую поддержку и насколько это для вас важно?

— Я думаю, что сегодня тем, кто находится на передовой, нужны не только духовные посылы, но прежде всего стойкость и вера в то, что они смогут выстоять. Я верю в силу человеческого духа. Тем, кто сейчас там, хочется пожелать сохранить силы, потому что им приходится проходить через тяжелые испытания. У меня большая боль за всех людей, потому что главное — не разделение по национальному признаку, а то, остаемся ли мы человечными. Если в мире будет расти ненависть, войны не прекратятся.

— В 2015 году вы входили в состав жюри "Евровидения". Как вы думаете, изменились ли сегодня участники и система оценивания в подобных конкурсах?

— На мой взгляд, конкурс "Евровидение" сильно деградировал. Сегодня в нем все чаще присутствуют элементы сатанизма, появляются странные образы, порой уродливые визуальные решения и песни с тревожным содержанием, которые вызывают у меня серьезные вопросы. Если бы такое происходило в то время, я бы никогда не согласилась участвовать в жюри. Мне кажется, эти тенденции отражают сложные и порой пугающие процессы, происходящие в мире. Для меня сегодняшнее "Евровидение" — это довольно странный и во многом античеловеческий конкурс.

— Кого из российских артистов вы хотели бы видеть на "Интервидении"? Как вам кажется, кто мог бы лучше всего представить Россию?

— Если честно, конкурс "Интервидение" в этом году меня не впечатлил. Мне кажется, люди сегодня изголодались по хорошим мелодиям и смысловым песням. Сейчас часто преобладает тенденция "три притопа — три прихлопа": навязчивый ритм без содержания. Композиторам и авторам важно вернуться к мелодизму — даже в ритмичной песне должны быть красивая мелодия, оригинальная аранжировка и осмысленный текст. Если "Интервидение" будет развиваться в сторону человечности и качества, у него появятся своя аудитория и будущее. Я бы хотела видеть на таком конкурсе ярких, самобытных исполнителей с сильными голосами, а также услышать классику, возможно, в современной обработке, но исполненную талантливо.

— Приглашают ли вас сегодня к участию в телевизионных проектах и как вы в целом к ним сейчас относитесь?

— Да, конечно, меня приглашают участвовать в телевизионных проектах, но я не соглашаюсь. Так как то, что вижу, меня не вдохновляет. Недавно со своей молодой оперой мы были на "Субботнем вечере" на Первом канале. И, мне кажется, нам удалось показать то молодое поколение, которое идет за нами. Оно способно привнести яркость, новое прочтение наших традиционных романсов и песен. Очень важно уметь быть современными и при этом сохранять лучшие традиции — как фундамент, как основу нашей культуры.

— Вы прекрасно выглядите. Есть ли у вас свои правила, которые помогают держать себя в тонусе?

— Говорят, что с возрастом человек получает то лицо, которое заслужил. Внешность отражает внутреннее состояние, поэтому важно работать прежде всего над собой. Настоящая молодость идет изнутри — она дает человеку свет, энергию и живость, которые не заменят ни операции, ни косметика.

—И если подытожить: какую главную мысль вы хотели бы донести до людей сегодня?

— Главная мысль, которую я хотела бы донести до всех, — это слова из моей любимой книги "Две жизни" Конкордии Антаровой: "Любя побеждай". Несмотря ни на что, нужно любить жизнь, быть благодарным за возможность заниматься любимым делом, преодолевать страхи и поддерживать близких. Важно проходить через трудные времена, оставаясь человеком, сохранять внутренний огонь и передавать его другим. Именно так нужно побеждать — с любовью.