Фильмы
ТВ
Сериалы
Актеры
Тесты
Фото
Видео
Прямой эфир ТВ

Голый русский в Европе

«Сейчас будет очень интересно», — шепчет куратор главного музея современного искусства Швеции спонсорам музея. Сидят в роскошном зале европейские аристократы, интеллектуалы, эстеты, все в бриллиантах... И тут появляется перед ними полуголый русский художник. Так начинается торжественное открытие новой выставки.
Что делает голый русский в Европе?
Фото: Кадр из фильма «Квадрат»Кадр из фильма «Квадрат»
Как недавно выразился один умный человек, что такое в сущности современное искусство и почему его нельзя подделать? Ведь современным что угодно можно назвать. Современное искусство идет на художественный риск! И этим отличается от подделки.
Видео дня
Ну а раз так, то благородство «совриска» обязывает — и даже самые благополучные сытые европейцы вынуждены выходить за рамки. Ну, сами-то они с такой задачей не справятся. Куда им. Они давно уже, ища вдохновения, рыскают в странах третьего мира. Для решения задач художественного риска они и пригласили русского художника Олега Рогожина.
Но не путайте художественный риск и просто дикость. Художественный риск — это осмысление, которое требует очень хорошей культурной прокачки, на «худриск» могут пойти такие типчики как и . Тут мало просто находиться за пределами европейской цивилизации. Тут надо находится очень внутри — и очень вне — и опять внутри.
Вот Европа и ходит налево. И ищет, кто бы за них рискнул. Ибо сама давно выдохлась.
Тут основная мысль: не поженить ли нам зверство и эстетство — не походить ли нам по этому тонкому льду, леди и джентльмены?
Итак, роскошный зал в стиле барокко. Леди и джентльмены. Поставленный голос за кадром вещает: «Сейчас вы столкнетесь с существом, которое может стать опасным, если вы покажете, что вы его боитесь. Но если вы не обнаружите страха, то оно погонится за другой жертвой». Приятные густые звуки джунглей обволакивают. Тут и появляется «художник Олег Рогожин». И по его роже сразу становится ясно, что играть он будет по своим правилам. И сам решит, уж точно не спрашивая куратора музея, когда его «выступление» будет закончено. И будет ли оно закончено вообще.
Эти-то думали: сейчас мы с безопасного расстояния полюбуемся на дикость и ее приручим. Фига вам. Человек царь зверей, только звери этого не знают, как шутили советские школьники.
В общем, стал этот «русский художник» лупить, бить и насиловать европейцев по-настоящему на их же званном вечере. Бабенку какую-то в ее вечернем платье прихватил за длинную ухоженную гриву, и поволок через зал убивать. И все сидят головы пригнули, потому что поняли наконец: никакое это не «выступление».
Куратор попытался «выступление» прекратить: «А теперь мы поблагодарим художника Олега Рогожина за его замечательный перформанс». Хрен вам, а не поблагодарим. Олег, можно сказать, только-только во вкус вошел. И никакой это не перформанс, скажу вам по секрету. Так и взрыв башен-близнецов кто-то назвал крупнейшим хеппенингом века, повествующем о столкновении цивилизаций. Ну, вот разве что в таком же смысле...
Как видите, метафора эта (про русского на званом вечере) богатая. Богатейшая. Вбирающая в себя все явления этого мира...
И вот все эти благородные господа в вечерних туалетах сидят, головы пригнули. Терпят. У них идеология такая — терпимость, называется.
Пока один старикашка — видимо, участник Второй мировой, не иначе, закалка-то старая — не выдержал и не побежал дубасить «художника» сколько сил осталось кулачками своими. И оттаскивать от жертвы. И только потом остальные смокинги очухались и навалились. Старик-то еще прошлого поколения, модернист, он знает, что хорошо, что плохо, и помнит, что всегда надо давать сдачи.
В общем, борьба голого торса и смокингов неожиданно закончилась победой смокингов. А если и не победой, то большой свалкой, что уже радостно.
В общем, да, победила Европа «русского художника». Дала отпор. «Так пусть хотя бы в опере случится...», как шутил .
А вот в реальности такого не происходит. Европа продолжает терпеть «взаимодействие» с не европейским миром, а попросту говоря, прямое насилие в свой адрес, в разных формах, и говорить об этом не разрешает.
И только фильм «Квадрат» (а это я так старательно пересказываю эпизод главного фильма года, получившего только что в Каннах «Золотую пальмовую ветвь») невероятно смешно и при этом очень серьезно поднимает вопрос о том, куда же, леди и джентльмены, движется наш мир. И что происходит с европейским проектом, куда привела идеология просвещения, которая подразумевала, что так или иначе, мытьем или катаньем, тушкой или чучелом, а движется наш мир в верном направлении (в верном, — читай, в западном).
Не знаю, почему они выбрали русского. То ли Павленский на них впечатление произвел. То ли . То ли стереотип о «естественном человеке», не затронутом миазмами цивилизации, сработал. Но метафора хороша. Даже не жалко полколонки на ее подробное описание.
Фильм сделал прекраснейший швед . До этого мы могли уже видеть его замечательный фильм «Игра» — фильм был победителем московского международного фестиваля «Два в одном». Фильм о том, как группа чернокожих подростков издевается над двумя белыми мальчишками. Этот высочайшего класса фильм в самой Европе был, разумеется, обвинен в неполикорректности и расизме. Конечно, нельзя говорить, что в Европе существуют банды из приехавших мигрантов и что они издеваются они над местными. Что вы, что вы, ни в коем случае!
Во всех сложных чувствительных вопросах Европа сама себя лишила языка. Сама себе заткнула рот. И теперь они немые. Европейцы и американцы.
Говорить там могут только трампы, ле пены и прочие рогожины. Они объявили политкорректность новой религией. Врачи больше не могут ставить диагнозы. Потому что любой диагноз оскорбителен. Но между нами говоря, в принципе невозможно ничего сформулировать, чтобы не задеть чьих-либо чувств.
Фильм «Квадрат» — это отличнейшее издевательство над политкорректностью. Европа ждала чего-нибудь в этом роде. Она мечтала о таком. Оно ей снилось. Оно ей было необходимо.
Есть ли сейчас что-то в Европе, противоположное политкорректности? Ее антипод? Что бы это могло быть? Ничего? А, между тем, такое явление есть. Есть такое заболевание: синдром Туретта. Это самый экстравагантный синдром, известный науке. Потому что он характеризуется склонностью к выкрикиванию в публичных местах нецензурных слов, и это носит название копролалия. Где лалия — это речь. А копрос — посмотрите в словаре.
«Туреттик» все называет своими именами и всех оскорбляет. Поэтому замечательный Рубен Эстлунд, дай бог ему творческого долголетия, придумывает что? Ну, конечно! И это еще один уморительный эпизод фильма. На встречу и заумную беседу арткритиков со знаменитым художником приходит больной с синдромом Туретта! Ну, и натурально каждые пять секунд прерывает беседу о высоком выкриками: «сволочь!», «покажи сиськи» (это ведущей), «ваша выставка — дерьмо!».
Присутствующие очень вежливо пытаются что-то спросить у господина и его успокоить, и тут вмешивается еще один возмущенный господин и призывает всех... к терпимости! Имейте, дескать, понимание, перед нами человек с тяжелым нервным заболеванием (что правда). Так и продолжается умная беседа под вопли: «сволочи!» «ваша выставка дерьмо!», «немедленно заткнитесь!».
У нас бы этого больного с экстравагантным синдромом давно схватила бы охрана и сильно била бы в углу, на глазах у посетителей.
Что ж делать? Куда плыть? Терпимость закрывает диалог, даже не начиная его. А диалог требует выработки нового дискурса, не избыточно политкорректного, не иносказательного, а прямого обсуждения проблемных сторон жизни. Как научиться обсуждать все наши отличия и несогласия, не переходя к насилию и к попыткам правовым или неправовым образом придушить разногласия? Как преодолеть проблему политкорректного умолчания в публичной коммуникации? Как? Вопрос задан. Ответа нет.
Вообще говоря, «Квадрат» — это такой новый проект музея, в общем-то квинтэссенция европейской идеи. Квадрат — это некая ограниченная (лампочками) площадь перед музеем, где все люди равны, где все могут попросить помощи, где все уважают друг друга. Как только музей создает эту инсталляцию, тут-то и обнаруживается, что так это не работает. Никому этот квадрат в таком виде не интересен.
Тогда молодые и дерзкие пиарщики решают привлечь внимание к тухлой идее и для этого взрывают в «Квадрате» маленькую миленькую девочку с маленьким миленьким котиком — потому что иначе — извините — в этом мире ничего не работает.
Надо обязательно кого-то взорвать. И тогда все сразу все начинает крутиться: миллионы просмотров на ютьюбе, огромный интерес к выставке, огромный интерес к музею, директора музея (главного героя) увольняют...
Герой сталкивается с живой жизнью, которая связана с новыми реалиями и, главным образом, с понаехавшими в Европу мигрантами. И это его взаимодействие показано дико пародийно и при этом с симпатией, и даже, я бы сказала, с надеждой. И приходит в голову неожиданная мысль, что, знаете, а ведь Европа справится... И как же я все-таки люблю этих дурацких европейских эстетов и интеллектуалов, как же он дорог, как же он бесценен этот европейский проект...