Ещё

Обнажение до преисподнего 

В прокате
«Кроткая» Сергея Лозницы — одна из самых жестких картин о России и постсоветском пространстве — дошла до наших экранов. Этот факт с энтузиазмом воспринял .
Лозница известен в мире не только как крупный документалист, но и как режиссер трех художественных фильмов, построенных на остром диалоге с российской культурной мифологией и политическими клише. Ему пытались приклеить ярлык русофоба, но он оказался достаточно искусен и умен, чтобы выбить аргументы из-под ног противников. В гротеске «Счастье мое» и военной драме «В тумане» ключевой была полемика с каноническими идеологизированными версиями истории Второй мировой. В «Кроткой» режиссер ставит еще более амбициозную задачу — синтезировать образ больного социума, в котором прошлое, минуя настоящее, прорастает в будущее, а рутинная реальность оборачивается кошмарным сном. Для этого необходимо было побороть стереотипы не только интеллектуально и публицистически, но прежде всего эстетически.
Лозница привлекает в союзники Достоевского, чья «Кроткая» дала название картине (хотя сюжетно имеет с ней мало общего), но помимо него целый контингент художественных диссидентов — Гоголя и Щедрина, Булгакова и Хармса, Бродского и Шаламова. Это по литературной части. От живописной соратниками режиссера выступают немецкие экспрессионисты и классики соц-арта, от музыкальной — , Вертинский и Римский-Корсаков с ариозо Грязного из «Царской невесты». Столь густой культурный замес нужен Лознице, чтобы расставить вехи на враждебном пространстве, которое, как и в «Замке» Кафки, как и в «Метели» Сорокина, становится здесь предметом исследования и навязчивой идеей. Пространство сие с роковой неизбежностью заполняется злом: в этом имеет полную возможность убедиться Кроткая, главная героиня картины, чья посылка, отправленная из далекой деревни мужу в тюрьму, возвращается обратно без всяких объяснений. Женщине приходится предпринять далекое путешествие, чтобы выяснить судьбу мужа, и еще не слишком удалившись от родных мест, она сталкивается с грубостью, бытовой агрессией; впрочем, это лишь слабые намеки на то, что ей придется испытать в дальнейшем «путешествии на край ночи». Покинув свое жилье, Кроткая оказывается героиней страшной сказки, одновременно хоррора и роуд-муви. Она кочует по заколдованной территории, центром которой испокон веков является тюрьма — огромное здание, охраняемое и обслуживаемое безотказной бюрократической машиной. Здание, куда невозможно попасть и откуда нельзя вырваться, — зримый символ дурной бесконечности (это ощущение почти тактильно передает камера румынского оператора ).
Кроткая, скупо, но мощно сыгранная Василиной Маковцевой, проходит все круги ада, который представляет собой мегапроекцию отечественной флоры и фауны, истории и культуры, площадного и блатного фольклора. Персонажей этого фрикового микрокосма воплощают актеры «Коляда-театра», Театра.doc и других театральных коллективов: назовем , , , , а также в роли фальшивой правозащитницы. Принадлежа к разным, порой даже антагонистичным актерским школам, они формируют ту болезненную эклектику, которая нужна Лознице для реконструкции испорченного хронотопа, кривого пространства, лишенного эвклидовой гармонии. Мы встречаем здесь побитых жизнью и готовых бить первого встречного ментов, падших женщин и бандерш, сводниц и сводников, персонажей криминального «малинника» и штатных борцов то ли за права человека, то ли как раз с этими правами. Все они населяют зону, окружающую тюрьму и фактически с ней сросшуюся в единый образ макаберного беспредела.
Холодность и определенная расчетливость, присущая манере режиссера, в какие-то моменты вступают в конфликт с материалом; чувствуется, что Лозница с трудом удерживается от того, чтобы самому не поддаться затягивающему гипнозу «зоны». И смотреть это кино трудно, даже мучительно, потому что это не фильм в чистом смысле, а кошмарная греза о больной стране, которая в беспробудном кошмаре видит себя изнасилованной — и не хочет проснуться, поскольку явь еще страшнее.
Напряжение между материалом и формой особенно ощутимо в финальной коде — большой сцене, изображающей некое гротескное сборище (помесь праздника и судилища) и вот-вот, кажется, грозящей превратиться в карикатуру. И все же режиссер удерживается от срыва в чистый трэш, и помогает ему как раз строгий инструментарий документалиста. А также творческая интуиция: скажем, процесс над «Седьмой студией» был развернут после появления фильма словно бы по его сценарию. Привыкнув работать с реальной средой и фактурой, не допускающей вмешательства автора, Лозница принципиально не меняет методологию и в работе со стилизованным, доведенным до фантасмагоричности материалом. И в том и в другом случае действуют общие драматические и монтажные законы зрелища — невероятного, шокирующего, но на самом деле представляющего не что иное, как нашу повседневную жизнь, только в густом художественном концентрате.
Видео дня. Что будет с долгожданным продолжением «Шерлока»
Смотреть фильм на
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео