Фильмы
ТВ
Сериалы
Актеры
Тесты
Фото
Видео
Прямой эфир ТВ

«Я помню стоны сладкие ее». Музей истории ГУЛАГа отказался печатать стихотворение из‐за эротического содержания

Музей истории ГУЛАГа отказался печатать в анонсе поэтического вечера стихотворение Владимира Ханана. Руководство организации объяснило это соответствием российскому законодательству, а организаторы мероприятия — цензурой. «360» разобрался, был ли в произведении сексуальный подтекст.
«Я помню стоны сладкие ее». Музей истории ГУЛАГа отказался печатать стихотворение из‐за эротического содержания
Фото: 360tv.ru360tv.ru
Телеведущий и журналист обвинил в цензуре Музей истории ГУЛАГа, где он вместе с режиссером Романом Либеровым проводил ежемесячный вечер стихотворений «От автора». Теперь проводить его там не будут: мероприятие переехало в Музей наций.
О неприятном инциденте в отношениях с музеем журналист написал на своей странице в Facebook. Оказалось, что перед очередным поэтическим вечером он попросил внести в анонс стихотворение Владимира Ханана. Однако сотрудники учреждения публиковать в анонсе его отказались, обвинив в излишнем эротизме и несоответствии тематике.
По словам Раевского, ранее не менее эротичные стихи допускались к печати: например, «его волнует, даст ли Анна,
она-то
знает, что не даст» (Полина Барскова), «нам ли не знать их, юных и нежных» ().
На ноябрьский вечер мы позвали Владимира Ханана, поэта ленинградской школы из Иерусалима, и отправили в музей стихотворение для анонса, как и делали почти два предыдущих года. Однако это стихотворение так и не было опубликовано. Его вырезали из анонса, поставив нас перед фактом
— Владимир Раевский.
Само чрезмерно сексуальное стихотворение Раевский тоже привел:
Я вспоминаю женщину, чью нежность не забыть мне. «Я верный твой дружок», — она мне говорила, Когда гуляли мы по улицам осенним (нам часто было некуда пойти). Я помню стоны сладкие ее, Когда мы предавались страсти На черной лестнице возле ее дверей. Так много лет прошло, но эти стоны Отчетливо и ясно помню, словно Я слышал их вчера. И стоны, да, и этот черный ход, И нашу страсть. И думаю: она Их тоже помнит — или позабыла? Хоть далеко она — мне все равно печально, Если забыт я той, кого любил.
Организаторы поэтических вечеров сочли отказ печатать в анонсе это стихотворение цензурой. По их мнению, этот инцидент не отличается от ситуации, когда директор театра, например, просит удалить сцену из пьесы, а редактор журнала вычеркивает стихотворение
из-за
«неприличности».
Наконец, прецедент цензуры мы считаем опасным именно для Музея истории ГУЛАГа. Вся история ГУЛАГа — это история подавления свободы несвободой. Мы убеждены, что несвобода начинается с запрета одной книги, одного стихотворения и даже одной строчки и в перспективе заканчивается именно тем, чему посвящен этот музей
— Владимир Раевский.
Раевский отметил также, что этот случай со стихотворением Ханана — огромная ошибка, которая может привести к разрушительным последствиям, «умножить все содержание музея на ноль».
Поэтому мы уходим из Музея истории ГУЛАГа, переносим проект в новое пространство Театра Наций и призываем всю неравнодушную общественность уделить пристальное и вдумчивое внимание рассказанной нами истории
— Владимир Раевский.
Заместитель директора по развитию Музея истории ГУЛАГа Анна Стадинчук прокомментировала эту ситуацию в разговоре с порталом Znak.com. По ее словам, анонсы печатаются на афишах, которые затем расклеивают в холле музея, куда приходят не только взрослые, но и школьники. Это вынуждает сотрудников музея тщательно проверять их содержание в соответствии с российским законодательством.
Мы предложили авторам проекта заменить предлагаемое ими стихотворение на другое. Тем более что у Владимира Ханана есть тематическое стихотворение. Однако авторы расценили это как цензуру. Для нас это не цензура, а здравый смысл
— Анна Стадинчук.