Ещё
Самые ожидаемые фильмы ужасов 2020 года
Самые ожидаемые фильмы ужасов 2020 года
Фильмы
Энистон напугала фанатов, выпрыгивая из-за дивана
Энистон напугала фанатов, выпрыгивая из-за дивана
ТВ
"Скандалы, ультиматумы, запои, ловля его по Москве"
"Скандалы, ультиматумы, запои, ловля его по Москве"
Актеры
Картина "Текст" стала лучшим фильмом года
Картина "Текст" стала лучшим фильмом года
Фильмы

Роман Мирошниченко: кому-то и трех аккордов хватает 

Роман Мирошниченко: кому-то и трех аккордов хватает
Фото: ТАСС
15 февраля в Светлановском зале Московского дома музыки состоится концерт Романа Мирошниченко, самого титулованного российского гитариста-виртуоза, играющего в стиле фьюжн. Он единственный в Европе четырехкратный лауреат престижной музыкальной премии Independent Music Awards, вручаемой в США. В вечере также примет участие симфонический оркестр «Русская филармония».
— Давно ли у вас случился роман с гитарой, Роман? Уж простите за каламбур.
— Двадцать пят лет назад. Получается что-то вроде серебряной свадьбы.
— Если учесть, что вам сорок, любовь нагрянула в старших классах школы?
— Все началось в Днепропетровске, который в 2016-м потерял половину названия и стал Днепром. У меня есть медаль за заслуги перед городом, где выбит еще полный вариант. Получил награду в 2013-м, примерно за полгода до «майдана» и всего, что потом последовало…
А появился я на свет в Днепродзержинске. Недавно его тоже переименовали, теперь это Каменское. Но не могу сказать, будто родом оттуда: родители оказались в городе проездом, задержались в нем лишь на четыре дня, и больше я там никогда не бывал. Моя мама — терская казачка, украинская же фамилия досталась от отца. Мы долго жили в Грозном, и, наверное, правильнее говорить, что Чечня для меня родная. Папа с мамой работали в местном цирке со дня его основания, с 1976 года. Отец был дирижером оркестра, писал аранжировки. С начала 80-х каждый сезон приезжали в Москву, в Парке Горького стоял цирк-шапито, в этой передвижке они и работали с мая по сентябрь. Так — четыре года подряд. Словом, добрая часть моего счастливого детства прошла в Москве.
В 1983-м в Грозном гастролировал выдающийся иллюзионист Игорь Кио. И в свободный вечер пришел к нам домой. В обычную двухкомнатную квартиру на проспекте Ленина, носящем сейчас имя . Это недалеко от площади Минутка, где в первую чеченскую войну шли кровопролитные бои.
А тогда наши соседи чуть с ума не сошли из-за Кио — все равно что инопланетяне высадились бы! Игорь Эмильевич хорошо провел у нас время, пообщался с моим отцом, который предложил музыку для нового аттракциона Кио. Тому идея понравилась, и он в знак благодарности решил поспособствовать «повышению» папы: мол, сначала надо перебраться с Кавказа в какой-нибудь город-миллионник, а потом уже — в Москву. На первом этапе пришлось зацепиться за Днепропетровск, но вскоре советская система Госцирка рухнула, и мы неожиданно надолго завязли в совершенно немузыкальном городе.
Так украинская фамилия по иронии судьбы привела нас на Украину. После школы я поступил в ДИИТ — Днепропетровский институт инженеров транспорта, отучился на факультете «Мосты и тоннели». Вуз выбрал из-за военной кафедры. Понимал, что в армию идти мне не надо. Если бы призвали, пришлось бы два года орудовать лопатой или ломом, забыв о гитаре. Для нее было важно сохранить руки, пальцы.
Играть начал в четырнадцать лет, а до того серьезно увлекался футболом, буквально бредил им, ходил в знаменитую школу «Днепр-75», тренировался на позиции вратаря, повидал многих легендарных игроков, включая Блохина, Литовченко и Протасова. Позже, году в 2003-м, познакомился в Лиссабоне и с великим Эйсебио. С моим старшим товарищем Элом ди Меолой мы заехали после концерта в ресторан. Меола избалован вниманием публики, гитарная суперзвезда, а тут вдруг никто не бросается на шею, автограф не просит. Он не понял, что происходит. Оказалось, Эйсебио затмил всех, кто находился рядом!
— Почему же вы не стали футболистом, Роман?
— Я всегда хорошо учился в школе, но в классе пятом начал получать тройки, и родители заявили: со спортом завязываем. Мое мнение никто особенно не слушал и не спрашивал.
В этот момент из армии вернулся брат Дмитрий, он старше меня на семь лет. Началась перестройка, стало проще достать записи Deep Purple, Led Zeppelin, The Doors, Джими Хендрикса, появился русский рок — Цой, Гребенщиков, Кинчев, Башлачев. Мы с Димой все это слушали на виниле и кассетах. Брат предложил: «Давай купим гитару, попробуем играть как они!» Пошли в , взяли за тридцать три рубля инструмент, построенный в Чернигове. Это был макет гитары.
— В смысле?
— Шучу так. Язык не поворачивается назвать гитарой то изделие. Плохой-плохой макет.
Сегодня я дорос до топовых инструментов, но начинал, конечно, с простеньких. Первые аккорды брал по самоучителю. Папа поглядывал издалека. Он же профессиональный музыкант, играл на саксофоне и кларнете. На наши потуги смотрел со скепсисом, думал: ну-ну, день-другой побренчат пацаны и забросят. С Димой так, в общем-то, и получилось, он охладел к гитаре, хотя в первый месяц у нас было настоящее соревнование. Потом у брата началась учеба в институте, и ему стало не до музыки.
А я увлекся, много работал и через год стал потихоньку импровизировать. Отец это увидел и отправил за частными уроками к лучшему днепропетровскому гитаристу . Тот дал мне массу знаний о гитаре и гитаризме, привел в порядок руки, поскольку я не совсем правильно их ставил, подсказал, какими медиаторами пользоваться, загрузил огромным количеством упражнений, я часами разучивал их под метроном. Любченко показал, как чувствовать и держать ритм, что мне сильно помогло в будущем. Сегодня легко схожусь с латиноамериканскими музыкантами, для них главное — синкопирование, пульс, ритм. У Любченко я прозанимался чуть более года, он пару раз даже вытащил меня на свои сольные концерты локального масштаба. После чего отец взял меня в цирковой оркестр, где я отработал артистом шесть лет.
Параллельно учился в институте. Особенно сложно было в зимние сессии, совпадавшие с елками. Мы давали по два-три представления ежедневно. Иногда сдаешь теоретическую механику или сопромат, вроде нормально отвечаешь, а преподаватель смотрит с подозрением: «Что-то ни разу не видел вас за семестр на лекциях». Я честно отвечал, что работаю в цирке. Восторга признание не вызывало, тем не менее я отучился пять лет без всяких взяток, потом и дипломный проект защитил о восстановлении тоннеля по реальным условиям. Тоннель до сих пор стоит в Днепропетровске. Меня даже звали в Киев в аспирантуру, но я отказался, объяснив, что отправляюсь в Германию на гастроли.
— Это был ваш первый выезд за границу?
— Да. Поездка планировалась со смыслом, рассчитывал поступить в высшую школу музыки в Кельне. Все бы хорошо, но я совершенно не знал немецкого языка, на котором велось обучение. А без этого никак. Пришлось возвращаться на Украину. Еще немного поработал в цирке и летом 2000-го уехал в Москву. За правдой.
— На Украине ее не нашли?
— Испокон веков все стремились в столицу империи. Честно говоря, я плохо представлял, куда и зачем еду. Сунулся наобум. У отца был старый знакомый по Грозному, известный в московском джазовом мире клавишник и вокалист Сергей Манукян. Он сказал: «На Петровке есть клуб „М-бар“, в нем каждый понедельник устраивают джем, куда собираются все приезжие музыканты. Попробуй и ты. Если сыграешь хорошо, считай, за Москву зацепился».
Ну, я пришел. Меня сразу взяли в группу, предложив выступать по понедельникам. Как-то в клуб заглянул , он и заплатил мне первый парнус.
— Переведите на русский, Роман.
— Проще говоря, деньги. Когда в ресторанах музыканты играют на заказ, им за это платят.
В прошлом году напомнил Диме ту историю, он сначала не мог поверить, а потом долго хохотал.
— Сколько дал?
— Я приехал из Днепропетровска с двадцатью долларами в кармане, а Дибров сразу отвалил триста. На эти деньги я снял комнату и жил на первых порах. Дима — фанат гитарной музыки, его любимый исполнитель — англичанин , играющий в стиле джаз-фьюжн. Спустя время, кажется в 2008 году, я пригласил Диброва на международный фестиваль «Мир гитары» в Калугу, где он вел концерт Маклафлина. Так я отблагодарил Диму за тот первый московский гонорар.
— Что вы играли тогда, помните?
— Самую известную композицию Эла ди Меолы и Пако де Лусии Mediterranean Sun Dance ("Солнечный танец Средиземноморья"). Очень ее люблю и до сих пор исполняю, в том числе с ди Меолой, автором.
"М-бар", к слову, потом сгорел, но в Москве я действительно закрепился. Меня заметил Юрий Варум, отец Анжелики, стали обращать внимание другие люди из мира музыки. Дело в том, что я играю в таком, как сказать, выделяющемся на общем фоне стиле. В московском джазовом мире преобладает гнесинская школа, почти все предпочитают традиционный джаз 50–60-х годов прошлого века. А у меня более современная манера, поскольку я равнялся на другие стандарты — Ларри Корьелл, Джон Маклафлин, Эл ди Меола. Много слушал их, пытался подражать и докопировался до того, что Меола, впервые увидев меня на сцене, сказал: Russian me. И добавил: «Только мне — 48, а ему — 24». Конечно, было приятно услышать такое.
Буквально вчера с ним опять общался. Мы сейчас постоянно на связи — по Skype, электронной почте, а тогда для меня это был небожитель.
И с Ларри Корьеллом я близко сошелся, выступал с ним дуэтом. В прошлом году сыграл его последнюю гитарную оперу по мотивам "". Мы вместе готовили проект. Ларри обожал