Ещё
Аквамен
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Волшебный парк Джун
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Мстители: Финал
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Миллиард
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Унесённые призраками
Мультфильм, Приключение, Аниме
Купить билет
Кладбище домашних животных
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Алита: Боевой ангел
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Балканский рубеж
Боевик, Приключение, Драма
Купить билет
После
Мелодрама
Купить билет
Шазам!
Боевик, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Пушистый шпион
Мультфильм, Приключение, Семейный
Купить билет
Хеллбой
Боевик, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Проклятие плачущей
Мистика, Триллер, Ужасы
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Щенячий патруль: Мегащенки
Мультфильм, Приключение
Купить билет
Нуреев. Белый ворон
Биография, Драма
Купить билет
Королевский корги
Мультфильм, Комедия
Купить билет
Миа и белый лев
Приключение, Семейный
Купить билет
Пылающий
Детектив, Драма
Купить билет
Середина 90х
Трагикомедия
Купить билет

Оркестр играет тутти 

Фото: Вечерняя Москва
Родившийся 95 лет назад (1923-1990) Михаил Анчаров не был советским писателем в привычном понимании этого слова, хотя на советский период выпала почти вся его жизнь.
Если из шинели Гоголя, как принято считать, вышла классическая русская литература, а из широкого рукава горьковской блузы — советская, то такие авторы, как Михаил Анчаров, Владимир Орлов («Альтист Данилов»), Владимир Маканин, Александр Проханов, а из современных — Виктор Пелевин и Юрий Буйда выпорхнули из-под плаща Воланда, накрывшего советскую литературу после публикации в журнале «Москва» в конце шестидесятых годов романа «Мастер и Маргарита». Произведения этих авторов вполне можно отнести к направлению магического реализма, незаметно пристроившегося на периферии господствовавшего в то время социалистического реализма.
Михаил Анчаров — первый в ряду «магических реалистов». Он был талантлив во всём: художник, бард, композитор, поэт, сценарист, драматург, наконец, писатель. Были в советское время люди (к ним можно отнести и Василия Шукшина), яростно проявлявшие себя на разных поприщах. Часто это происходило не от хорошей жизни. Дойдя в литературе, живописи, режиссуре, бардовской песне до запретной черты, за которой власть переставала понимать художника, эти люди, как в омут бросались в другое творчество, где им виделось свободное пространство до очередной запретной черты. Так, к примеру, метался между поэзией, песней и сценой Владимир Высоцкий. Некоторые сгорали быстро. Другие, как Михаил Анчаров, продолжали жить.
Михаил Анчаров — писатель синтетического жанра. Его проза — причудливый орнамент из реализма, фантастики, катаевского «мовизма», сэлинджеровской исповедальности и философской психологической глубины в духе Томаса Манна. Проза Анчарова — и в этом её уникальность — вне возрастных читательских границ. Школьники и студенты зачитывались романом «Теория невероятности», люди с высшим образованием — «Самшитовым лесом», роман «Сода-солнце», вообще, явился стыдливо не замеченным тогдашней литературной критикой прорывом в литературе о войне. Его герой — лётчик-истребитель, сопровождавший американские «летающие крепости», бомбившие войска Роммеля в Северной Африке, приземлявшиеся для дозаправки на Украине и летевшие дальше бомбить города Германии — впитал в себя лучшие черты не столько советского, сколько вневременного русского характера: честь, отвагу, человечность, главное же, философское понимание войны, как противного человеческой сущности явления, разрушающего (даже если герой воюет за правое дело) душу. Эпизод, когда «отработавшие по Дрездену» американские пилоты предлагают герою выпить виски с содовой, а он стоит у открытого окна, за которым льёт слепой дождь, ловит губами капли и отвечает, что предпочитает соду-солнце, навсегда останется в русской литературе, как и другой эпизод, когда он, расстреляв боезапас, уходит на своём истребителе вверх, в сторону солнца без надежды вернуться на землю.
Михаил Анчаров не был обласкан литературным начальством. Его произведения были непривычны для соцреализма с его обязательным разделением на положительных и отрицательных героев, конфликтом хорошего и очень хорошего, верой в светлое будущее. Герои Анчарова не вставали под эти планки, сбивали их своими непокорными головами. Их характеры развивались, менялись по ходу сюжета, как калейдоскопически менялась и сама описываемая реальность. Дело в том, что к вневозрастному читательскому адресу произведений этого писателя прилагался волшебный «золотой ключик». Но им в первую очередь могли воспользоваться люди творческие, мыслящие, ищущие. И неважно, был ли это записавшийся в шахматный кружок старшеклассник, гениальный учёный или слесарь с завода имени Орджоникидзе, собравший дома телескоп и наводящий его по ночам на звёзды. Именно таким людям открывались миры Анчарова. Они жили в них, мечтая только о том, чтобы книга, которую они читают, никогда не кончалась. Писатель словно приглашал их в соавторы, восклицая, как в «Самшитовом лесе»: «А теперь оркестр играет тутти!», обрушивая на счастливого читателя новые невозможные мысли, сюжетные повороты и метафоры. Именно таких людей он считал самшитовым, сплетённым под землёй корнями, лесом, не позволяющим в этом мире пропасть мечте и, более того, удерживающим сам этот мир от разрушения и деградации.
Такая проза с трудом пробивалась на страницы журналов, но её талантливость, яркость и нетипичность были настолько очевидны, что роман «Самшитовый лес» опубликовали в «Новом мире», и к Михаилу Анчарову на склоне лет пришла настоящая писательская слава.
Да, он — писатель не для всех. Но для тех, кто услышал, как в его произведениях «оркестр играет тутти» в самшитовом лесу, он останется любимым писателем на всю жизнь.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео