Ещё
Как семья Майкла Дугласа бежала из России
Как семья Майкла Дугласа бежала из России
Актеры
Как выглядит и чем занимается Таисия Маслякова
Как выглядит и чем занимается Таисия Маслякова
ТВ
Новинки кино прошлого года, которые не заметили
Новинки кино прошлого года, которые не заметили
Фильмы
Петицию об увольнении шоураннера «Ведьмака» закрыли
Петицию об увольнении шоураннера «Ведьмака» закрыли
Сериалы

Почему новый альбом «Ленинграда» — это символ конца истории России? Объясняют филологи 

Почему новый альбом «Ленинграда» — это символ конца истории России? Объясняют филологи
Фото: Собака.ru
Впервые за четыре года группировка «Ленинград» выпустила новый альбом «Всякое» — он был опубликован в день 45-летия . Авторы образовательного паблика «Глазарий языка» написали для нас колонку о том, почему главная музыкальная группа страны променяла мат на просторечия и что это говорит о современной России. Объясняя название нового альбома, Сергей Шнуров не без тонкости заметил, что дает критикам заготовку для каламбура: любит, мол, наш народ «Всякое» говно. Но после прослушивания на ум приходит другое, не менее расхожее и глубокомысленное: было «Всякое» или «Всякое» бывало.
Время — главная тема альбома. Оно — биографическое, историческое, относительное — рассыпано в текстах горстями: «улыбаюсь хитро я не по годам», «столько лет одно и то же», «хотя бы раз в неделю», «раньше там я была Мельпоменой», «закрыли его года назад», «я сижу непохмеленный еще с этой, той недели», «щас чего-то не особо … раньше было заебуль» и так далее.
Неслучайна поэтому и скандализирующая просвещенный вкус песня про Путина, победившего время ценой отказа от всего человеческого. А ключевым в этом отношении оказывается текст про Цоя, выстроенный в логике Мандельштамовского «Поедем в Царское Село…» Цой, , ламбада — пласты, или лучше сказать, пластинки времени, сменяют друг друга, беспрестанно повторяясь и заигрываясь до мерзкого скрежета.
(function (d, s, id) {var js, fjs = d.getElementsByTagName (s) [0]; if (d.getElementById (id)) return; js = d.createElement (s); js.id = id; js.src = "//vk.com/js/api/openapi.js?153"; fjs.parentNode.insertBefore (js, fjs);} (document, 'script', 'vk_openapi_js'));
(function () { if (!window.VK ||!VK.Widgets ||!VK.Widgets.Post ||!VK.Widgets.Post ("vk_post_-21354_125768", -21354, 125768, '9VY_CRvvmOpxgLACRie5aExBcCE')) setTimeout (arguments.callee, 50); } ());
Мы не знаем, читал ли Сергей Шнуров наш предыдущий текст о нем и был ли пристыжен нелестным сравнением с Владимиром Высоцким, но факт остается фактом: «Всякое» — это шаг именно в указанном нами направлении. Дело даже не в прямых перекличках, вроде «У себя в многоэтажке / Выпить не с кем — слышишь, Вась?» — хотя эта реплика вполне могла бы принадлежать герою «Диалога у телевизора». Лидер «Ленинграда» пытается создать систему речевых масок посредством, во-первых, уменьшения доли обсценной лексики и, во-вторых, широкого использования лексики сниженной, просторечной.
Мат, если вдуматься, есть речь универсальная, его употребляют все — от школьника до президента. В этом смысле он не создает пластического образа: мы слышим просто некие экспрессивные звуки, которые носятся в воздухе и не имеют ни пола, ни социального статуса. Разговорно-сниженные слова — совсем другое. У них есть история, которую вы можете знать или не знать; характер, который может быть вам близок или нет.
Например, вам всем без сомнения знакомо слово «******» (очень плохо — прим. ред). А «колдырь»? Вряд ли. Кто такой «поцык»? Где находится «Гребанал»? А «бабца» — это одна женщина или несколько? Каково значение слова «алко»? Ну и так далее. «Рестик», «палево», «пипец», «мадама», «выпитос» — каждое из этих выражений сказово по своей природе: оно изображает не только объект реальной действительности, но и субъекта, который его произносит.
Той же цели служит широкое использование в текстах альбома имен собственных. Только вдумайтесь: их в количественном отношении во «Всяком» больше, чем матов. И репертуар самый разнообразный: представлены политические деятели (Путин, Ленин, Шойгу, Сечин); артисты (Цой, Мадонна); планеты (Марс, Сатурн); художественные произведения («Гамлет» с неправильным ударением); музы (Мельпомена); музеи (, Кремль — хоть и не как музей, но лучше бы так); города (Анапа); улицы, площади и каналы (Садовая, Сенная, канал Грибоедова в искаженной форме); фабрики («Большевичка»); министерства (); магазины (); имена лирических героев (Вась, Алена, Татьяна, Наташка). Все это дает реальный контекст, фон, на котором разворачиваются истории героев.
Наличие таких историй — новшество для творчества Сергея Шнурова. Чего стоит, например, следующее: «Щас чего-то не особо я / Вот жива была бабуль / Пили на ее пособие…» — натурализм, будто у Глеба Успенского.
Свою предыдущую заметку о «Ленинграде» мы завершили словами: «Из наших главных песен ушел живой, пусть и косноязычный человек». Сейчас, кажется, можно сказать, что он вернулся. Однако именно в этот момент стало понятно самое страшное: возвращаться некуда. Время закончилось. Оно рухнуло в анахронистический ад, где бригады рабочих фабрики «Большевичка» ставят лайки в комментах к постам с фотками загорелого Ленина, прилетевшего лоукостером из Анапы, а потом, заскочив в «Дикси» залить в бидоны пивко, идут по хрущевкам к Наташкам и Аленкам, воспетым Мадонной и Пугачевой. И над всем этим возвышается Кремль, часы на башне которого пробили конец истории.
Видео дня. Как выглядела в молодости Татьяна Орлова
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео