Матильда Шнурова: «К себе я отношусь критично. Много чего могу про себя сказать» 

Матильда Шнурова: «К себе я отношусь критично. Много чего могу про себя сказать»
Фото: SNCmedia.ru
Пока мы с вами беседуем, в Петербурге закрывается отель W — уступает место «Софителю». «Кококо» остается на месте? (ресторан Матильды Шнуровой «Кококо» делит здание с W. — Прим. SNC). Я слышала, вы три месяца договаривались с W, чтобы он был именно там. Надеюсь, что ничего не изменится. Но по большому счету это зависит не от гостиничного оператора, а от владельца здания.
Меня всегда удивляло то, что вы занимаетесь именно рестораном, а ведь не производите впечатление человека, который фанатично относится к еде.
Юлия Точилова (визажист): О, я не знаю большего маньяка, чем Матильда!
Матильда: Перед вами человек, который прямо сейчас пьет капучино на миндальном, а не каком-нибудь молоке! Который притащил с собой суперздоровый батончик без сахара…
Я поясню — вы явно заморачиваетесь на разных системах питания, никогда не переедаете, у вас нет этого русского желания «пожрать по-человечески», а ведь вы хозяйка не лавки здоровых экопродуктов, а ресторана тяжелой русской еды… У нас как-то принято, что ресторатор — это такой румяный хлебо— сольный человек, похожий на .
Еда в «Кококо» действительно жирная и калорийная, но сам ресторан эстетский, и порции небольшие. Эстетская еда и хорошая атмосфера — это то, что у меня получается. А на ваш вопрос — почему ресторан? — отвечу, что все случилось неожиданно, как случаются новые романы и появляются новые друзья. Я покупала фермерские продукты в LavkaLavka и повстречала Игоря Гришечкина. Теперь он шеф в «Кококо». Что до систем питания, то я действительно истязаю себя разными практиками — может, лет через десять окончательно пойму, что мне подходит, а что — нет.
Сейчас многие питерские, например, Big Wine Freaks, перебираются в Москву. Нет ли у вас такого со— блазна?
Предложений и переговоров очень много, но не решаюсь. Не хочу терять в качестве, разрываясь между двумя городами. В Петербурге я вполне счастлива.
А ведь не каждый, кто, как вы, жил в Москве, морально готов к петербургской жизни. Многие опасаются здесь спиться.
Кстати, наоборот. Я заметила, что в Москве больше угорают. Как пример — во вторник в Питере ты не найдешь, с кем выпить, а в Москве можно напиться в любой день с кем угодно. Здесь мне нравится то, что можно развиваться, много читать, получать образование. Сейчас я летаю в Европу на программу бизнес-школы INSEAD (одна из главных международных школ бизнеса. — Прим. SNC).
Наша общая хорошая знакомая Саша Сутормина говорит, что вы не восприимчивы к критике. Это, без шуток, хорошее, ценное качество в наше время. Многие ночами не спят, перечитывают, кто что о них написал.
Это все равно что жить со всеми этими людьми. Я так не могу, это какая-то коммунальная квартира. Действительно, пока такого не было, чтобы чья-то критика прямо сильно меня задела. Может, потому что я к себе отношусь критично и сама много чего могу про себя сказать. Задеть может, скорее, несправедливость. У нас вообще большие проблемы с критикой, если мы именно про нее, а не про сплетни. Не хватает профессионализма — критикуя чей-то бизнес, ты должен хотя бы в общих чертах представлять себе, как он устроен. Что такое наценка, из чего складывается финансовое благополучие компании. В противном случае ты введешь читателя в заблуждение. Вот это неприятно. Тут либо бери и пиши опровержение, либо обращайся к критику лично. Я натыкалась на такое пару раз. Выдающаяся история была — меня просто поразили неграмотность и нежелание человека коммуницировать со мной после того, что он обо мне написал. Откуда, мол, вы взяли такие цены, писали, себестоимость блюд тридцать рублей. Ага, если умножить на пять. К тому же тот критик позволил себе охаять сервис в первый день работы ресторана, хотя во всем мире известно, что критик приходит не один раз. И не в первые дни, когда недочеты — норма, а через месяц-другой работы ресторана. Я негодую. Начинаю отвечать. Это неприятно. Очень непрофессионально ведут себя критики, когда сравнивают с другими ресторанами. У нас процветает фаворитизм, это должно быть исключено. Так же как и взятки в виде бесплатных обедов, ужинов, бутылок вина.
Кстати, последнее — больной вопрос рестораторов. Угощать критиков или нет, дарить им подарки или нет.
На Новый год я могу разослать шоколад «Кококо» — почему нет? — но не рассматриваю это как заигрывание. Те же пресс-ланчи должны быть. Поймите, вы в Москве живете, там все главные критики и журналисты. Они доберутся до вас, даже если вы захотите от них спрятаться. В Питере совершенно другая ситуация — если людей не пригласишь, они не придут. Плюс — много ли изданий спонсируют дегустации? Люди просто не могут себе этого позволить.
В Москве самая заметная история с критикой «Кококо», пожалуй, была связана с визитом в ресторан супруги , писательницы и журналистки Елены Чекаловой…
Ну вот это, например, тоже. Когда я прочитала ее отзыв, моей команде пришлось несладко. Но потом они набрались мужества и принесли мне чеки, целый расклад с объяснением, как все было, и я поняла, что там половина — выдумки. И мне пришлось писать ответ.
Спросишь вашего супруга: что им движет? — ответ: жажда наживы. Полагаю, если бы она и вами двигала, открыли бы с десяток рюмочных имени четы Шнуровых за большие деньги.
Нет, это глупая жажда наживы, потому что масло масляное. Не сработает. Чтобы проект был успешным, в нем должен быть диссонанс: нельзя так просто взять и открыть «Рюмочную Сергея Шнурова». Девяностые прошли, надо интереснее мыслить, буквально уже не катит.
О вас все отзываются как о закрытом человеке. Много ли у вас близких друзей в Петербурге?
Достаточно. Я интроверт и не скрываю этого. Часто включаю режим самосохранения и энергосбережения.
Слышала, было дело — вы молчали какое-то количество дней.
Давно это было, подростковые эксперименты. Несерьезно.
Вы вышли замуж за главную звезду города и страны восемь лет назад, но первый самостоятельный материал в глянце про  был опубликован году эдак в 2015-м. Помните точный момент, когда вы попали на светскую орбиту?
Наверное, это случилось, когда я завела инстаграм. И Сергей завел инстаграм. Нет, не я ему, он сам — я технически помогала. Сергей не тот человек, за которого можно что-то сделать.
Это вы с подачи Ники Белоцерковской?
Она нас всему научила, ведь Ника — пионер движения. Что в ЖЖ, что в инстаграме.
Как вы с ней, кстати, познакомились?
В 2007 году на премии журнала «Собака». Ника тогда была беременна младшим сыном.
Ника учила вас, как вести себя с хейтерами? Это сейчас все умеют не обращать на них внимания и не читать, а тогда все было в новинку.
Мы с ней иногда следим за их жизнью (смеется). Бываем в их коммунальных квартирах и пятиэтажках, жарим шашлыки на их дачах — после такого невозможно их ненавидеть. У нас с Никой есть свои любимцы. Человек может пропасть на полгода, потом объявиться, написать гадость — я кидаю скриншот Нике: «Наша вернулась!» А там — женщина из Северодвинска, считающая, что я в последнее время очень много о себе возомнила. Мы не то чтобы глумимся — относимся к этому с пониманием. Это не «персонализированный» гнев: они в принципе так общаются, у них жизнь такая. Это очень смешно, особенно когда какая-нибудь дама пишет, что у меня длинный нос. Открываешь профиль — и находишь невероятную красоту.
Матильда, вы родились в Воронеже. Всегда ли хотелось уехать оттуда в Москву? Многие так и живут в Воронеже. Но, я так понимаю, вы изначально очень амбициозная и хотели состояться именно в большом городе.
Амбиции были, правда, я не очень понимаю, родилась я с этим или воспитала в себе. Прекрасно помню свои мечты: всегда очень масштабные. Меня иногда просят дать кому-нибудь совет, и я вспоминаю слова покойной бабушки: «Свои мозги другому не вставишь».
А о чем мечталось?
Классе в десятом — о собственной рок-группе, которая сделает меня знаменитой. Получилось смешно — группа есть, но не совсем моя. Я уехала из Воронежа в шестнадцать лет. Это не было взвешенным решением — хаотичное движение, как у всех в этом возрасте. Я иногда вспоминаю шестнадцать лет — одно событие, другое, один и другой наряд. И ощущение, что между ними прошло очень много времени. От девушки в модных остроносых туфлях на каблуках, желающей казаться очень взрослой, — до панка в коротком топе с выкрашенными в безумный цвет волосами: все это было с разницей в два месяца. От панкухи к телочке и наоборот.
Уезжали хоть с деньгами и понятным жильем?
Ни с какими деньгами, ни с каким жильем. Тысяча рублей в кармане и установка устроиться в ближайшие три дня на работу. «А дальше я как-нибудь проживу». В этом возрасте все кучкуются, живут общаком. Поели, поспали, погуляли вместе.
Так вы устроились к продюсеру , который снимал реалити-шоу про свой самый успешный проект — группу «Тату»…
На тот момент уже все с «Тату» заканчивалось, девушки больше не приходили в студию в пентхаусе гостиницы «Пекин» на Маяковской, там просто был модный тусыч. Приходили Лимонов, Мамышев-Монро, Наташа Водянова… Депутат Митрофанов. Всех не перечислить, там были все.
Вопрос, интересующий многих, — утверждаете ли вы новых солисток в группу «Ленинград»?
Нет, конечно! По группе — все решения за Сергеем, никто не вмешивается.
А какую роль играете в жизни группы?
Помогаю с творческой частью — костюмами для певиц, оформлением сцены, сделали коллаборации с , в этом году еще что-то будем придумывать. Со специальным человеком, который занимается у нас видеорядом и светом, разрабатываю концепцию оформления сцены, придумываю всякие фишки. Сейчас работаю над запуском интернет-магазина мерчандайза «Ленинград».
Ничего себе, у «Ленинграда» нет мерча!
Пока нет. Слушайте, «Ленинград» всегда был неструктурным образованием. Все замкнуто на Сергее, Сергей за то, чтобы все происходило естественно.
Так как группа всегда жила без продюсера, она, с одной стороны, очень живая, а с другой — очень не структурированная. Вы не найдете у нас промороликов, акций, максимум афишу. О, кстати, дизайном афиш я занимаюсь тоже. И то потому, что сама вмешалась — до этого каждый промоутер в каждом городе тура делал свою верстку. В этом и прелесть группы «Ленинград», за это ее и любят. Но бизнес — вещь, которую надо упорядочивать.
Что за отношения у вас с телефоном? Многие москвичи, работавшие с вами пару лет назад, говорят, что вы перестали отвечать в вотсапе.
Я поменяла номер. Поэтому до меня и правда сложно дозвониться. Зато я не меняю почту с 2003 года. По работе лучше общаться письменно — тогда не будет ситуаций, когда, например, «вы же обещали!», а я ничего не обещала. Так что пишите письма!
Матильда, вот что я думаю — при том, что вы очень закрытая, в вас иногда прорезается какая-то поразительная откровенность. В книге Максима Семеляка «Ленинград». Невероятная и правдивая история группы» вы свободно рассказываете об измене мужа. Это ж надо быть очень незакомплексованным человеком. Как вы пришли к душевному балансу?
(Смущенно улыбается.) Никак. Специально — никак. Ничего такого.
Видео дня. Что стало с актерами из «Приключений Электроника»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео