Ещё
Работа над сериалом про Оби-Вана Кеноби приостановлена
Работа над сериалом про Оби-Вана Кеноби приостановлена
Сериалы
«Двое: я и моя тень» спустя 25 лет
«Двое: я и моя тень» спустя 25 лет
Актеры
Открытый гей Залуцкий стал лицом нового проекта ТНТ
Открытый гей Залуцкий стал лицом нового проекта ТНТ
ТВ
Кинокритики выбрали лучший фильм 2019 года
Кинокритики выбрали лучший фильм 2019 года
Фильмы

«Вова, держи негра!»: история калининградского Саши Таксиста — моряка и меломана 

«Вова, держи негра!»: история калининградского Саши Таксиста — моряка и меломана
Фото: Клопс.Ru
Ленин и я Когда я учился в школе, в классе пятом, я разбил Ленина. Баловались с товарищем на перемене. Он за мной побежал, я от него — в ленинскую комнату. А там бюст вождя мировой революции. Ну он и упал. И разбился. Ну всё, думаю, сейчас меня выведут и расстреляют…
Меня не расстреляли. Но дали задание купить новый бюст. Весь город обошёл — нет Ленина в продаже. На Советском проспекте был магазин «Школьные принадлежности». Там я его и нашёл. Купил и принёс его, нового, в школу. Поставил. А потом выяснилось, что какой-то местный Кулибин разбитого Ленина склеил. Был один бюст Ленина в школе, а стало два…
Я ходил в море. Начинал юнгой. На «Черноморской славе». Юнги работали и вахты несли наравне со взрослыми. Может быть, немного меньше. Поэтому мне казалось, что вся моя жизнь будет связана с морем.
После армии я, конечно же, тоже пошёл в море. Один из последних рейсов я делал в 1975 году на «Белогорске». Как-то мы подошли к американскому порту Фалмут. Был шторм, поэтому нас сразу в порт не пустили. Мы болтались несколько дней на рейде, потом всё стихло, мы зашли. Меня отпустили в увольнение на берег. Зашёл в бар, разговорился с барменом. О музыке, разумеется. И вдруг бармен говорит: только сегодня, когда всё стихло, от нас  и Йоко Оно уехали. Жили здесь пять дней. Вы сюда, они отсюда. У них тут свой остров недалеко… Ну вот, ё моё, не подфартило-то как!
Заход русских в американский порт был настоящим событием для местных. О нас все газеты написали. Там мы должны были сыграть в футбол с курсантами военно-морской академии. Реально международный матч. Мы приехали на стадион. Мы на одной стороне поля, какая-то команда на другой тренируется. Явно не наши курсанты. Полупрофессионалы какие-то. Ждём, ждём, а наши соперники всё не едут.
Тогда к нам подошёл тренер команды с другой половины поля. На очень ломаном русском языке говорит: «У вас с вашим противником не получается, не хотите ли с нами сыграть?».
Наш капитан Лев Берёзкин, отчество я уже, к сожалению, не помню, собрал нас и говорит: «Ну что, ребята, делать будем?».
Там команда серьёзная. Думаю: ни фига себе, сейчас они нам понапихают по самое не хочу. А американцы — такая нация, всё ищут повод себя показать. Ну я и говорю: «Не, давайте не будем».
Решили не играть. Прошло 15 минут. Опять с другой половины поля к нам гонец-посланник. Говорит: если вы согласитесь, то мы вас приглашаем на банкет в свой клуб…
А вот это уже ну совсем другое дело! Ну… Уговорили они нас. Мы согласились. И… началась настоящая футбольная бойня. Я в прыжке головой хотел мяч достать, а мне коленом попали. На всю жизнь запомнил. У меня такой синяк был! Вначале чёрный — не синий, не тёмно-синий, а чёрный. Потом он желтел. Потом стал фиолетовый, но с оттенками всех цветов радуги.
Первый тайм мы сыграли со счётом 0:0. Когда свисток судьи раздался, я где стоял, там и упал. Сразу. На пароходе ты мало двигаешься, какие там тренировки? А против нас полупрофессиональный клуб Фалмута. Такие кони!
Они потом к нам в гости приходили, принесли фотографии, кто где играл. Стадионы — как у нас в Москве! Там один негр у них был. Он как рванёт! Я другу кричу: «Вова, держи негра!». А он мне: " Ты чего?! Их в Африке леопардами травят, они же бегают — как по воздуху летают!".
Во время перерыва у нас взяли интервью. Меня спросили, кто я, откуда я, чем увлекаюсь. Я им рассказал, что коллекционирую винил — пластинки.
Матч кончился. Мы проиграли со счётом 1:0. В раздевалке мне наши говорят: «Сань, там тебе американцы какие-то пластинки принесли». Выхожу. Стоит очередь. У кого одна пластинка, у кого две, четыре. И всё для меня!
У меня потом товарищ с парохода начал выпрашивать: «Сань, дай пластинку». Я-то их собираю, а этому зачем? А он мне отвечает: «Так на шару же».
Банкет в этом клубе был прекрасно организован. Но мы говорили больше «о птичках»: вомен, дринк, мьюзик. О политике-то нельзя было разговаривать. Нам, во всяком случае. Нормальные люди были эти американцы. Но о России знают ноль целых одну десятую.
Я с ними о музыке начал разговаривать. «Слейд», «Свит»… А американец меня спрашивает: «А кто это?». Объясняю, что это английские ансамбли такие. А он мне и говорит: «А зачем мне эта маленькая Англия?».
Музыка «на костях» и джинсы для детей
Музыку я для себя начал открывать в 1963–1964-м. Слушали музыку «на костях». Тогда советские умельцы научились при помощи утюга в домашних условиях записывать на старые рентгеновские снимки. Качество ужасное. В Калининграде в районе Центрального рынка была палатка, там и записывали. Люди слушали эти «пластинки» на вертушках. Смотришь эту пластинку на свет, а там кости, рёбра, лёгкие чьи-то… Поэтому они и назывались «на костях».
А началось всё с сорокопятки «Битлз». Кто-то из морей привёз. Мне сестра принесла послушать. Это меня тогда и зацепило на всю оставшуюся жизнь. Моряки всегда что-то покупали во время заходов в иностранные порты. Кто-то из рейса пёр пачки мохера, кто-то ковры. Я же пёр пластинки. Ну и джинсы, конечно.
Морякам платили не так много. Приходишь в магазин, а там джинсы за 20 долларов. А у тебя всего десять. А джинсы хочется. Нас потом шипчандлер, местный торговый агент, снабжающий суда провизией, рассказал, как надо правильно джинсы покупать. Мы присматривали себе джинсы в отделе для взрослых, а надо было покупать в отделе для детей. Дети разные же бывают. Мы пришли в детский отдел. Джинсы нужных нам и вполне себе взрослых размеров — два доллара. А ещё можно было покупать на распродажах. Я на такой распродаже однажды купил себе костюм — это что-то! После рейса, святое дело, пошли в ресторан «Атлантика». Я был в этом костюме. Ко мне потом полвечера музыкант из ресторанного ансамбля приставал: продай да продай, я тебе за него два джинсовых костюма дам. Не продал.
Это был хороший костюм. С накладными карманами. За 190 долларов. Но на распродаже я его за десять купил. Брюки были немного длинноваты, пришлось их подрезать.
Последний мой рейс был на Мадагаскар. Но до Мадагаскара мы не дошли. Как-то на завтрак экипаж покушал консервированное сердце. И отравился экипаж. Зашли мы в порт Элизабет. Это рядом с Кейптауном. Там нас две недели лечил . Я там первый раз увидел сёрферов. Это было нечто…
На берегу
Настоящий матёрый моряк обязательно должен был пойти по возвращении посидеть в ресторан. Ресторан «Балтика» на Леонова. Сейчас там «Гранд Холл». «Атлантика» также котировалась. А до неё — ресторан «Гудок» на Южном вокзале. Были ещё и кафешки разные, где наливали. Питейных заведений хватало. Народ тогда так не бухал, как сейчас.
Конечно, город был другим. Я помню, как в Чкаловск приехал на своём такси и ко мне два лётчика взмыленных бегут: «Шеф! Срочно! На Южный вокзал! Рижский поезд!». До отправления поезда оставалось семь минут. Я их чемоданы в машину на ходу забрасывал. Светофор был только на площади Победы. Успели. А сейчас? Я как-то с приятелем в Гвардейск собрался. 50 минут из города выбирались, до Гвардейска за 15 минут доехали.
А лучшей гостиницей была «Москва». Я когда в такси работал, возил туда и актёра . Это потом гостиницу «Калининград» построили.
Первой моей машиной был «Запорожец». А потом мне повезло: по случаю удалось купить «Жигули», первую модель. Зашёл к товарищу-моряку. Он в рейс собирался, деньги нужны были. И ударил где-то свои «Жигули». Пошёл к какому-то старику — мастеру. Старик насчитал ему за ремонт бешеную сумму по тем временам — 1200 рублей. Таких денег у него не было. Я занял пятьсот рублей и купил машину.
Приехал на станцию техобслуживания. Она тогда одна на весь город была. Ребята посмотрели и говорят: отремонтируем, сто рублей. Я спрашиваю: «Как сто рублей?! А ему какой-то старичок 1200 насчитал!». Они рукой машут: «А это Палыч. Мы его знаем. Он всё в старых, дореформенных деньгах считает…»
Пластинки
Музыка — смысл моей жизни. Барахоловка на острове действовала с 1975 года. Сейчас на этом месте супермаркет «Виктория». Пришёл, заплатил за место — торгуй. У нас, меломанов, был свой угол — в самом конце, возле туалетов. Чаще всего пластинками менялись. Хорошая пластинка стоила 40–60 рублей. Средняя зарплата начинающего инженера — 120 рублей. По барахоловке ходили контролёры. Они проверяли, есть ли у тебя талончик — заплатил ли ты за место и право продавать. Если у тебя талончика нет — это уже совсем другая история. Это уже незаконное предпринимательство.
Но меломанов всю жизнь гоняли. С барахоловки мы ушли на Гагарина. Собирались перед бензоколонкой, справа. Но нас и оттуда погнали. Меня как-то поймали. Я после моря в таксопарке работал, ну и пришла бумага из милиции на работу. Вызвали меня к начальству. Пришёл. Кроме меня, ещё человек десять стоит. Кого-то за невыполнение плана, кто-то водку продавал, его поймали…
Захожу на заседание месткома. Это же 1976 год, в месткоме — ветераны-фронтовики. Один спрашивает: «План не выполняешь?». — «Нет, — говорю, — выполняю». «Машину государственную в личных целях использовал?» — «Нет, не использовал». — «А за что тебя сюда? За какие такие пластинки?» — «Ну, — говорю, — за музыкальные. Которые на проигрыватель поставишь, и они играют… Ну там… „Амурские волны“…»
Вы бы видели, как этот ветеран орал: «Они что, охренели?! Иди, работай, план давай! План нужен, какие пластинки, милиции делать больше нечего?!».
Но были и другие истории. Человек в КТИ учился, заканчивал. Его задержали с двумя пластинками под мышкой. И по распределению направили на Сахалин — в качестве наказания. Он всю жизнь там прожил. Вот только два месяца назад вернулся. За пластинки можно было уехать, куда Макарка телят не гонял — Дальний Восток, Совгавань… Так что пластинки — это было весело. И серьёзно.
А потом, когда Медведев, наш будущий тогда президент, пригласил в Кремль мою любимую группу Deep Purple, я подумал: наверное, я правильную музыку в своей жизни слушал…
Таксопарк как городская легенда
В городе был один таксопарк. Устроиться туда была целая проблема. Только по великому блату. 1200 человек работало, 600 машин. На линию выезжаешь — сдаёшь правила, врача проходишь. Не сдал правила — работать не поедешь. Для начала надо было три года за рулём просидеть — тебе ведь доверяли возить людей. Это сейчас три месяца отучился — и пожалуйста, уже таксист. В семидесятые восемьдесят процентов таксистов были бывшие моряки. Конечно, какой-то график существовал, но его разрешалось нарушать. Главное — план давать.
Когда я пришёл на работу в таксопарк, мне дали разваливающуюся колымагу. Она на кирпичах стояла. Пошёл на склад — запчастей нет. А работать надо. У меня уже двое детей к этому моменту. Смотришь: стоит чужая машина разобранная, что-то там у неё разбито. Ну и свистнешь то, что тебе нужно. Так и восстановил автомобиль. Подхожу к механику, говорю: «Путёвку подпишите, я выезжаю». А он: «Как выезжаешь, на чём выезжаешь?!».
Я в таксопарке 15 лет отработал. С 1975 года. Зарплата — 40 рублей аванс, 80 — получка. Плюс сдача, чаевые. Ну и народ «химичил», как мог. Кто-то по ночам водку продавал.
А потом музыка стала моей профессией.
Музыка
Я сегодня могу любую пластинку найти. В Англии, Бельгии или Голландии. Но цены! Но всё равно — пластиночку в копилку положишь, она лежит и радует. Сейчас у меня их где-то около тысячи. Но у меня нет задачи набить закрома. Я никогда не собирал пластинки одной группы от корки до корки. Для меня важно настроение. Сегодня такое настроение — буду слушать «Роллингов», завтра другое — буду слушать UFO. А есть коллекционеры, которые собирают один альбом, выпущенный в разных странах. Коллекция получается гигантская. Есть альбом любимой группы, выпущенный в Англии, Швейцарии, Аргентине, Польше. Коллекция большая, а музыки у него раз, два — и обчёлся. Я этого не понимаю…
Проект «Народный архив: повседневность Калининграда 1960–80-х г.» реализуется АНО «Музей городской жизни» с использованием президентского гранта.
Одним из героев проекта стал легендарный калининградский фарцовщик. Моряки китобойной флотилии «Юрий Долгорукий» рассказали о рейсах и жизни на берегу.
Видео дня. Какую шутку Раневская не простила Рине Зеленой
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео