Ещё
Покемон. Детектив Пикачу
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Джон Уик 3
Боевик, Триллер
Купить билет
Мстители: Финал
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Дом, который построил Джек
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Отпетые мошенницы
Комедия
Купить билет
В метре друг от друга
Мелодрама
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Большое путешествие
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Миллиард
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Нуреев. Белый ворон
Биография, Драма
Купить билет
Маугли дикой планеты
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Миа и белый лев
Приключение, Семейный
Купить билет
Отель Мумбаи: Противостояние
Исторический, Триллер, Драма
Купить билет
Пылающий
Детектив, Драма
Купить билет
Братство
Триллер, Военный
Купить билет
Букашки 2
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Щенячий патруль и Нелла, отважная принцесса
Мультфильм, Приключение
Купить билет
На Париж
Исторический, Комедия, Военный
Купить билет
Варавва
Биография, Исторический, Драма
Купить билет
Коридор бессмертия
Драма, Военный
Купить билет

Александр Федоров: «Во мне проснулся отцовский инстинкт» 

Фото: АиФ-Оренбург
Александр Федоров — режиссер, актер, шоумен. Зрители знают его спектакли «Дикарь», «Боинг — Боинг», «Таланты и поклонники».
Недавно состоялась премьера спектакля «Лодочник» по пьесе Анны Яблонской. Где искать вдохновение, надо ли готовить зрителя, и почему в споре важны аргументы — об этом и многом другом с Александром Федоровым побеседовал журналист «АиФ в Оренбуржье» Анна Мурзина.
Спектакль — бесконечный процесс
— Ты уже побывал и актером и режиссером. Что сложнее — выполнять задачи режиссера или самому ставить задачи актерам?
— Я изначально не ставил себе задачу работать и там, и там. После первого дипломного спектакля «Блэз» я стал перестраивать себя. Это непросто было. В зале идут репетиции, а я в них не участвую. Я слетел с большой роли в «Бесталанной», меня назначили, а я уехал на сессию. И все, лишился роли. Все-таки профессия актера — тщеславная, я понимал, что мимо меня проходит нечто важное. Но постепенно появилось другое чувство. Особенно после спектакля «Лейтенант с острова Инишмор». Не поверите, после премьеры некоторые удалили меня из друзей в соцсетях! И в то же время стали звать на многочисленные программы, интервью, но не для того, чтобы задавать мне вопросы, а чтобы высказать свое мнение о том, как не удался этот спектакль. И я почувствовал, как во мне просыпается отцовский инстинкт. Я стал защищать свое детище.
Был бы я актером и мне сказали, что у меня нет таланта, я не дотянул роль или еще что-то подобное, я б, наверное, расстроился, замкнулся и переживал. А тут появилось чувство другое, новое, я стал защищать спектакль из-за своих артистов, потому что постановка им нравилась, за театр, потому что мне доверили этот спектакль. Я не отказывался ни от одного интервью, я был готов ответить на все вопросы, на все обвинения, которые лились в мой адрес. А меня обвиняли и в пропаганде насилия, жестокости, еще Бог знает в чем. И потом, как считают зрители и критика? Если спектакль получился — это заслуга актеров. А если провалился — виноват режиссер. А я испытываю такой кайф, когда вижу, что у актеров все получается, что мы понимаем друг друга на каком-то ментальном уровне.
— Но ведь режиссер обязан ставить задачу? И как долго вы с актерами шлифуете роли? Бывало ли, что ты, так и не добившись того, что хотел, говорил себе — остановись, лучше просто не получится.
— Роль, спектакль, репетиции — это бесконечный процесс. Мне повезло, я попал в лабораторию ко Льву Додину, художественному руководителю Санкт-Петербургского академического Малого драматического театра. Они репетируют сейчас «Братьев Карамазовых» — внимание, — третий год! Конечно, классные условия, когда ты можешь создавать такое полотно в течение трех лет. Для такого театр, как наш, да и любого другого провинциального, это, конечно, невозможно. Они замораживают репетиции на какое-то время, потом продолжают опять. Режиссер пытается найти какое-то новое звучание. Актеры в его спектакле говорят на сцене очень тихо, как обычные люди в обычной жизни. Привычного действия на сцене вроде и нет. Кто-то начинает засыпать, кто-то — раздражаться. Но тот, кто начинает слушать — проникается происходящим!
Поэтому я не знаю точно — кому труднее — актеру понять режиссера, или режиссеру объяснить задачу. Мы разговариваем на птичьем языке! Ну как объяснить актеру, КАК играть Смерть? Образ создается постепенно, углубляясь, что-то на уровне интуиции рождается. Тут помогают книги, лекции, опыт признанных мастеров. Идет взаимный обмен энергиями. Конечно, многое не получается. Говорят же, когда режиссер задумывает какую-то постановку, реализуется всего 30 процентов. И это уже хорошо.
Говорить с мастером
— В «Лодочнике» можешь сказать, сколько у вас процентов реализовано от того, что задумывалось?
— «Лодочник» еще трансформируется. Но изначально в оформлении я хотел немного другого и большего. Другой проектор — новый, мощный, чтобы картинка была сочная. К визуальным эффектам хотел привлечь местного мастера, который делает 3D графику. Должна была быть фантасмагория, заполняющая черным пространство. Но это было нереально реализовать в имеющихся условиях. И даже о том, что, в конце концов, все-таки мы сделали, на первых этапах говорили, что это невозможно! По ходу доделывали, переделывали, дожимали, отпускали. Так что я рад тому, что сейчас зритель видит на сцене.
— По поводу лаборатории Льва Додина. Как ты попал к нему? Это платно? Что дает?
— Можно написать заявление, где указываешь все о себе — что закончил, где учился, и отправляешь анкету в Союз театральных деятелей. Либо комиссия отбирает, либо сам режиссер рассматривает заявки и берет того, кого посчитает нужным. Творческие лаборатории есть у Кирилла Серебренникова, художественного руководителя московского театра «Гоголь-центр», Юрия Бутусова — главного режиссера и художественного руководителя Санкт-Петербургского академического театра имени Ленсовета, Льва Додина, художественного руководителя Санкт-Петербургского академического Малого драматического театра.
Я очень хотел попасть ко Льву Абрамовичу, я много читал о нем, его работах, постановках, знал всех артистов его театра. И мне повезло. Ежегодно, в течение пяти лет у нас была возможность приезжать в Санкт-Петербург и ходить на репетиции, любые спектакли театра, напитываться этой средой и самое главное — общаться с мастером, вживую видеть игру актеров, которых ты боготворишь. Беседовать с режиссером том, что тебя беспокоит в твоей работе, искать с ним ответа на любые вопросы — как работать с артистами, где искать сценическое решение, словом что-то такое, что поможет по-другому взглянуть на привычные вопросы, перезагрузиться и начать работать с новыми силами.
— Саш, есть мнение — ну, вроде как можно тридцать лет играть одни и те же роли? Как в театре Додина, например, спектакль «Братья и сестры» шел три десятка лет.
— А разве работа педагога, например, не такая же? Из года в год преподавать одни и те же темы? А слесаря, который точит одни и те же детали с начала и до пенсии? Да любая профессия — это повторение из года в год, разве не так? «Юнона и Авось» — тоже спектакль-долгожитель. Я видел его вживую и мог бы еще много раз посмотреть с таким же желанием и волнением, как в первый раз. Спектакль «Бесы» у Додина длится целый день, начинается в 12 дня и заканчивается в десять вечера. Три антракта по одному часу. И зрителей — полный зал, и никто никуда не торопится.
Театр как отражение жизни
— Перед премьерой «Лодочника» ты делал перфоманс: ужин при свечах, с чтениями, выступлениями актеров, общением. Для чего это было задумано?
— Я знаю, что в некоторых театрах профессоры, искусствоведы проводят лекции о театре, о спектаклях, о современной драматургии. То есть зрителя немного готовят к тому, что будет происходить на сцене, к восприятию того, что они будут смотреть. Если Чехова Станиславский поставил в начале 20 века ТАК, то это не значит, что спустя сто лет эти спектакли и игра актеров не имеют права меняться. Чехов актуален всегда, просто по-разному в разное время. Вместе со временем меняется и театр, и к этим переменам зрителя надо готовить.
Я тоже хотел, чтобы тот зритель, который придет на «Лодочника», был подготовлен к спектаклю, для этого и организовал такой вечер. Мы прочитали миф об «Орфее и Эвридике», поговорили о том, как его воспринимать. Ведь невозможно на самом деле спуститься в ад, чтобы спасти любовь. И спектакль тоже не стоит воспринимать буквально. Тех, кто будет копать глубже, ждет бонус! Уже женщина с ведром, собирающая камушки для Сизифыча, будет восприниматься по-другому, и вы расслышите стихи, которые читает нобелевский лауреат, и поймете, почему йог сначала отказывался, а потом все-таки приходит на помощь главному герою.
Да и в самом мифе, помните, Орфей не выдерживает, оглядывается и потому теряет Эвридику. Вроде трагедия. Я перечитал много литературы. И есть мнение, что Эвридика — как звезда волхвов: появляется на пути человека, чтобы указать путь. И тогда выходит, что ее исчезновение — вовсе не трагедия, а помощь!
— Что бы ты пожелал оренбургскому зрителю?
— Я хочу, даже скорее желаю, чтобы зритель понимал, на какой спектакль он идет. Был случай, когда человек решил, что «Лейтенант с острова Инишмор» — это спектакль о Великой Отечественной войне и был искренне возмущен, что это совсем не так. Или ты хочешь увидеть фильм «Горько», а пришел на «Древо жизни». И злишься, что видишь совсем не то, что хотел. Но ведь театр в этом не виноват! У жанра есть законы и хорошо бы о них знать. Часто зритель идет не на спектакль, и уж тем более не на режиссера, а на актеров. И иногда его ожидания обманываются.
Можно заранее прочитать пьесу, составить о ней собственное мнение и решить — хочешь ты видеть ее на сцене или уже нет. Я слышал, как после «Ричарда III» люди говорили: «Я так и не понял, кто кому сват, брат». Но ведь и это не проблема театра, что человек не читал Шекспира!
Если тебе не понравился спектакль, хорошо бы уметь объяснить почему. Например, ты говоришь: «Это не зебра, потому что у нее нет полос, она рыжего цвета и живет она в Антарктиде». Это доказывает, что перед вами — не зебра. Я не приемлю, когда навязывают свою точку зрения. «Это не Поэт», — говорят мне. А из аргументов — «Поэт таким не бывает». Я за обсуждение, за аргументацию, за индивидуальный взгляд. Потому что театр — это отражение жизни, а жизнь так многогранна!
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео