Ещё
Чем занимается Маша из сериала «Саша+Маша»
Чем занимается Маша из сериала «Саша+Маша»
Актеры
Что не так с именем Данилы Багрова в "Брате"
Что не так с именем Данилы Багрова в "Брате"
Фильмы
Где сейчас актеры из “Маски-шоу”
Где сейчас актеры из “Маски-шоу”
Актеры
Неудачные дубли, сделавшие фильмы шедеврами
Неудачные дубли, сделавшие фильмы шедеврами
Фильмы
Ford против Ferrari
Ford против Ferrari
Биография, Драма, Спортивный
Купить билет
Грех
Грех
Биография, Исторический, Драма
Купить билет
Текст
Текст
Триллер, Драма
Купить билет
Малефисента: Владычица тьмы
Малефисента: Владычица тьмы
Приключение, Фэнтези, Семейный
Купить билет
Доктор Сон
Доктор Сон
Ужасы
Купить билет
Ангелы Чарли
Ангелы Чарли
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Семейка Аддамс
Семейка Аддамс
Мультфильм, Комедия, Семейный
Купить билет
Терминатор: Темные судьбы
Терминатор: Темные судьбы
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Стражи Арктики
Стражи Арктики
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Верность
Верность
Драма
Купить билет
Хороший лжец
Хороший лжец
Драма
Купить билет
Джокер
Джокер
Триллер, Драма, Криминальный
Купить билет
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Алла Пугачёва. Тот самый концерт
Документальный, Музыкальный
Купить билет
Мидуэй
Мидуэй
Боевик, Исторический, Драма
Купить билет
Во всё тяжкое
Во всё тяжкое
Трагикомедия
Купить билет
Эверест
Эверест
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Девятая
Девятая
Исторический, Приключение, Триллер
Купить билет
Идеальный пациент
Идеальный пациент
Триллер
Купить билет
Дождливый день в Нью-Йорке
Дождливый день в Нью-Йорке
Комедия, Мелодрама
Купить билет
Холодное сердце 2
Холодное сердце 2
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет

Financial Times (Великобритания): кто боится Владимира Путина? Российский театр, ведущий подрывную деятельность 

Financial Times (Великобритания): кто боится Владимира Путина? Российский театр, ведущий подрывную деятельность
Фото: ИноСМИ
На первый взгляд кажется, что театр в России процветает. Намазанные ланкомовским тональником девочки-подростки выстраиваются в очередь, чтобы сделать селфи на фоне афиш, а зрители приветствуют бурными аплодисментами спектакли по произведениям Чехова, Гоголя и Горького, которые проходят c неизменными аншлагами. Между тем в подвалах под их ногами новое поколение российских режиссеров и драматургов стучит по доскам в надежде быть услышанными.
На этой неделе Московский драматический театр имени Пушкина вышел на сцену лондонского театра Барбикан. Роскошные костюмы, фантастические декорации, зрители в полном восторге. А еще несколько месяцев назад в маленькой комнате с видом на площадь Блумсбери около двадцати зрителей собрались вокруг двух деревянных стульев, чтобы посмотреть еще одно, не менее примечательное представление. «Всякий раз, когда по радио не передают новости, а только играют Чайковского, знайте: очередной лидер оппозиции сыграл в ящик». Доносится смешок, повисает унылая пауза. Если в комедии все зависит от правильно выбранного момента, то и в трагедии тоже.
На стульях сидят (John Freedman) и Саша Дагдейл (Sasha Dugdale). Один — критик, другая — переводчик, оба они были близкими друзьями и Елены Греминой, покойных основателей «Театр.doc», первого в России театра документальной пьесы.
Супруги основали театр, сегодня известный как «Док», в 2002 году. В постановках театра по пьесам современных российских драматургов затрагиваются как правило слишком деликатные для публичных дебатов темы — начиная с жестокости в тюрьмах и заканчивая продолжающимся конфликтом в Крыму. Сценарии представляют собой стенографические записи интервью с реальными свидетелями, жертвами, даже преступниками.
Труппа обосновалась в заброшенном подвале одного московского дома, назвав себя «театром, где никто не играет». Несмотря на маленькую вместимость зала — всего сто мест — театр быстро привлек к себе внимание: как желаемое, так и не очень. Провокационные постановки «Дока» стали настолько популярными, что зрители толпились на улице в подвальном дворе, вытягивая шеи, чтобы хоть одним глазком взглянуть на сцену. Нередко спектакли прерывались полицейскими рейдами, и зрители наблюдали, как актеров с заломленными назад руками выдворяют из подвала. Со временем преследования становились все более ожесточенными. В итоге «Театр.doc» лишился своего прибежища.
Однако не сдался, возродившись как бродячий театр, хотя и продолжал страдать от арестов и штрафов. Весной прошлого года Угаров и Гремина внезапно скончались от сердечной недостаточности. Супругам было 62 и 61 год соответственно.
Теперь «Док» превратил в театр собственную историю. Его новая пьеса (прочитанная Фридманом и Дагдейл в Пушкинском Доме, российском культурном центре Лондона) представляет собой совокупность фрагментов постов, которые в последние несколько месяцев перед своей смертью Угаров и Гремина публиковали в социальных сетях. Режиссер называет спектакль «историей о том, как государство постепенно убило двух художников».
Эта пьеса намеренно не обработанная, сырая: сценарии и постановка радикальным образом упразднены, главная тема болезненно саднит, как свежая рана. Дагдейл зачитывает репост Греминой, в котором кто-то объявляет в Фейсбуке об аресте ее сына. Ироничный комментарий Греминой: «Вот так всегда. Единственное место, где можно узнать, что у него на уме, это социальные сети».
Но есть и проблески обычной повседневной жизни: сообщения о том, что нужно купить мешки для пылесоса, и нескончаемый поток юмора. Сообщая о том, что на веб-сайте «Театр.doc» хакеры разместили недвусмысленные фотографии гомосексуальной пары с целью дискредитировать театр, Гремина отметила: «Одна из наших актрис даже не поняла что к чему. Она подумала, что это наша очередная постановка».
В некоторых своих постах супружеская пара пытается подготовить зрителей театра к тому, как реагировать на (неизбежные) полицейские облавы во время предстоящей постановки: «Документируйте все, что сможете. Только без насилия, пожалуйста. Если кто-то принесет в полицейский участок горячий чай, будем крайне признательны».
Потом Заудинова объясняет мне, что для «Дока» это не конец. «„Театр.doc" — это больше, чем какое-то место или человек: его нельзя убить, — говорит она. — Но, честно говоря, мы не уверены, что ждет нас в будущем. Гремина и Угаров защищали нас от штрафов, притеснений и бюрократии».
Заудинова настаивает на том, что история современной русской драмы еще далека от своего завершения. Она права: эта история продолжает писаться сегодня в российских судах, где идет рассмотрение дела известного театрального и кинорежиссера . Художественный руководитель ультрасовременного московского театра «Гоголь-центр» обвиняется в хищении выделенных ему 68 миллионов рублей государственных средств. Если Серебренникова признают виновным, ему грозит до десяти лет тюрьмы.
Процесс имеет неясную политическую подоплеку. Люди стали протестовать и создали петицию с требованием снять с режиссера обвинения — ее подписало более 50 тысяч человек. Многие в Москве подозревают, что таким образом Кремль пытается приструнить спорного режиссера, чьи спектакли стали объектом жесткой критики из-за поднимаемых в них вопросов, в частности это темы, касающиеся геев («пропаганда гомосексуализма» запрещена в России), и крамольные изображения .
Но если новое поколение российских писателей и режиссеров сидит под домашним арестом или вынуждено уходить в подполье, как обеспечить спектаклю будущее?
Ответ таков: обратиться к прошлому. В стране, где насчитывается более 600 крупных театров (и где 70 процентов средств поступает от государства), почти все учреждения работают по репертуарной системе. Это означает, что у каждого театра есть свой репертуар, в котором предпочтение, как правило, отдается старой доброй классике: из года в год выходят новые постановки классических пьес.
Московский драматический театр имени Пушкина здесь не исключение. Труппа привезла в Лондон три постановки из своего репертуара: «Вишневый сад» Чехова, «Добрый человек из Сезуана» Брехта и «Материнское поле» по мотивам известной повести киргизского прозаика .
Кто-то скажет, что, возвращаясь к проверенному материалу, театр имени Пушкина решил закрыть глаза на болото политических противоречий, в котором погрязла сегодняшняя Россия. Тем не менее великие драматурги всегда актуальны, и не случайно, что постановка «Ричарда III» , режиссера «Вишневого сада» в театре имени Пушкина, не состоялась из-за, как говорит сам режиссер, «давления сверху и страха перед спектаклем об узурпаторе».
В зловещей трактовке классической чеховской пьесы, которую предлагает Мирзоев, нет ни одного вишневого дерева. Вместо сада на сцене появляется гигантский деревянный крест. Он возвышается над героями, создавая атмосферу надвигающейся катастрофы в духе Достоевского. В определенный момент над каждым из актеров повисает пакет для переливания крови, а Раневская надевает на шею петлю. Мрачное отклонение Мирзоева от традиционной постановки настолько шокировало зрителей, что некоторые консервативно настроенные театралы покинули спектакль, не дождавшись его окончания.
«Мы берем классические тексты и претворяем их в жизнь в современном мире, — говорит , художественный руководитель Московского драматического театра имени Пушкина. — Наш «Вишневый сад» несет в себе крайне мрачное чувство неуверенности в будущем, которое задевает людей за живое. А весь «Добрый человек» о том, как сохранить нравственные устои в коррумпированном обществе». Похоже, границы между надземным и подпольным, политически ангажированными новыми текстами и классикой, вовсе не так однозначны.
Видео дня. Советские кинозвезды, умершие в нищете
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео