Ещё
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Люди в черном: Интернэшнл
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Унесённые призраками
Мультфильм, Приключение, Аниме
Купить билет
Люди Икс: Тёмный феникс
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Игра
Триллер
Купить билет
Ма
Триллер, Ужасы
Купить билет
Джон Уик 3
Боевик, Триллер
Купить билет
Годзилла 2: Король монстров
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Гори, гори ясно
Фантастика, Ужасы, Драма
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Боль и слава
Драма
Купить билет
Красивый, плохой, злой
Биография, Драма, Криминальный
Купить билет
Донбасс. Окраина
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Покемон. Детектив Пикачу
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Рокетмен
Биография, Драма, Музыкальный
Купить билет
Обитель страха
Вестерн, Ужасы
Купить билет
Куриоса
Исторический, Мелодрама
Купить билет
Мстители: Финал
Боевик, Приключение, Фантастика
Купить билет
Дылда
Драма
Купить билет
Отпетые мошенницы
Комедия
Купить билет

Красота из преисподней: «Влюблённый дьявол» 

Фото: Ревизор.ru
Вустин настолько не верил в возможность постановки, что даже не набрал партитуру: её срочно печатали перед премьерой. Постановка стала возможна в результате счастливого стечения обстоятельств. Дирижер Владимир Юровский, сделавший Вустина композитором–резидентом Госоркестра имени Светланова, и режиссёр Александр Титель независимо друг от друга проявили интерес к опере. Так звёзды и сошлись.
В подзаголовке партитуры сказано, что это «сцены для голосов и инструментов». Друг Вустина, артист и драматург Владимир Хачатуров, восхищенный «готической» повестью Жака Казота (1772), где, по давней европейской традиции, женщина, соблазн и дьявол — это синонимы, написал либретто и принёс композитору. Тот восхитился в свою очередь, и не только коллизиями сюжета самого по себе, или скрытой и явной иронией текста. Но и возможностями, которые эти коллизии и эта ирония давали для новой композиторской техники, увлеченно изученной и принятой Вустиным.
В самом деле, какую еще музыку, как не додекафонную (то есть, по восприятию широкой публики — загадочную, неблагозвучную и непонятную), писать в связи с мистической историей о нечистой силе? Согласно Казоту и либретто, некий испанский капитан Альвар, служивший в Италии, стал из любопытства чернокнижником и неосторожно вызвал дьявола, а тот, чтобы завоевать человеческую душу, взял, да и прикинулся юной красавицей. Надев маску лжи, похожей на правду, дама сперва прикидывается послушной девой воздуха, но постепенно начинает повелевать, подавляя волю и заставляя Альвара забыть, что сперва была вообще-то уродливым верблюдом. Герой при этом наивно думает, что всегда может освободиться от искушения, как наркоман долго уверен, что всегда сможет бросить. Конечно, девица в итоге соблазняет героя, чтобы… Ну, все знают, зачем дьявол нас искушает. Дон Альвар — А. Росицкий, Бьондетта — Д. Терехова. Фото: © С. Родионов
В общем, совпадение принципов и эмоций налицо: кругом сплошные диссонансы, что в оркестровой яме, что в душе героя. При этом додекафония Вустина — не «умственная» и не сухая. В ней взвинченность и резкие переходы. Как смена наших настроений и намерений. Внезапные всплески и опадания высотности как кипение мятущейся души. А главное — ситуационная логика, и там, и тут.
В неоготическом по духу сочинении задействованы многие приемы музыки двадцатого века, ставшие фирменным почерком Вустина: необычные тембры, невиданные (точнее, не слышанные) акустические эффекты, нетрадиционное использование традиционных инструментов. Конечно, нестандартный состав оркестра: одна скрипка, один контрабас, ни одного альта и виолончели, две разных флейты и два кларнета, труба и тромбон. Три саксофона — альт, тенор и баритон. Четыре клавишных — фортепиано, челеста, орган и клавесин, не считая синтезатора. Повышенная роль ударных, их семь, в том числе гонг, тамтам, коробочки и совсем уже редкая «кихада» — трещащий инструмент из челюсти осла.
Двенадцатикратная «чистая» додекафония и мелодекламация в опере не довлеют совсем уж тотально. Есть намеки на разное, от танго до баркаролы, от марша до фанданго. И понятно, почему. Все же это опус в жанре волшебной страшной сказки. С местом действия в Венеции и Испании. Со свадьбой и карнавалом, дуэлью и страстью. Так что потребно разнообразие.
…Дьявол в опере — не новая тема. Все знают " Фауста" Гуно и «Ночь перед Рождеством» Римского-Корсакова. Многие — «Мефистофеля» Бойто, «Роберта— дьявола» Мейербера или «Черта и Качу» Дворжака. Современные ассоциации приведут скорее в литературу и кино: тот же Юровский перед премьерой вспоминал «Рукопись, найденную в Сарагосе», а Титель — «Код да Винчи». У постановщиков получилась опера о соблазне души и тела и путях его преодоления (или не преодоления). История иллюзии, в которой кучи песка — изысканный ужин, верблюд — красивая девушка, а принципы, привитые чопорным воспитанием, быстро сдаются перед желанием быть обманутым и возможностью услады. Важна и эгоистическая попытка завладеть другим и использовать другого, что ведет к катастрофе. В общем, в опере «смыслы входят один в другой, как матрешки» (Титель). А по форме этот камерный спектакль — игра-оммаж истории театра, прежде всего — итальянского, смесь условностей Гоцци с «реализмом» Гольдони, увиденная сквозь века, и «театр в театре», разыгрываемый на потеху почтенной публике и в назидание потомкам. Реальность тут то и дело переходит в морок и обратно. В начале из оркестровой ямы дирижер в красном цилиндре обращается к публике: любезные сеньоры, вы увидите историю о том, как «принципы состязаются со страстями, поле битвы — душа, а движущий принцип — любопытство». «Влюблённый дьявол» А. Вустина. Сцена из спектакля. Фото: © С. Родионов
Титель считает, что «Влюбленный дьявол» — «это и триллер, и детектив, и от музыки такое ощущение, как будто кто-то прошел за углом: расшифровка кодов (»игра в бисер") не менее увлекательна, чем их создание, Такая мистификация в духе Казановы и Сен— Жермена". По мнению режиссера, когда герои поют «Мы уедем в Париж и далее. — В Новый Свет?» — как не вспомнить Манон Леско и Раневскую? Кстати, режиссер не намерен был делать акцент на поле оперного дьявола: по его мнению, тут речь о том, что первородный грех задел черной печатью всех. «Дьявол — это наши страхи и слабости, наше неуемное любопытство, когда человек не понимает, где можно, а где нельзя, где граница, которую не стоит переступать, и в познании — тоже». Царит, то есть, фаустовский архетип о каре за запретное знание ("огня не хватает обычным наукам", нужно «злое чудо», поет герой). Получается, что история Альвара — объемная метафора неосторожности, за которую ему нужно расплачиваться, в частности, роковым покушением на жизнь собственного брата, а сам герой для Тителя — родня Повесы Хогарта— Стравинского и Германа Пушкина-Чайковского.
На заднике сцены сценографом Владимиром Арефьевым возведена стена — полукруг, на которую проецируются разного рода фантомы. Рассказ о расщеплении сознания иллюстрируется фрагментами «ню» с картин Буше и Фрагонара, смешанных с ползающими пресмыкающимися и насекомыми (визуальные цитаты из старинных природных атласов). На сцене появятся огромный носорог (привет живописи Лонги), сцена с аристократическим бильярдом (по картине Шардена) и гигантская черепаха, которая медленно ползет. Первое действие происходит в Италии эпохи написания повести. Тут качаются люстры со свечами, орудуют некроманты, буйствуют арлекины, а куртизанка в алом носит на бедре кинжал. Носатые маски-бауты на лицах участников карнавала — отсылка к живописи Гварди и знак не подлинности, подмены, преследующей главного героя. Второй акт течет в деревенской Испании тридцатых годов прошлого века, во времена Гарсиа Лорки, и танцовщики «рокового» фламенко, дробно стучащие каблуками в пандан к ударным в оркестре, как будто воссоздают атмосферу фильмов Карлоса Сауры. Гигантский маятник на сцене, между тем, качается, как колебания судьбы, а видение матери Альвара с ухватом в руке и черном платье 16го века, где женский кринолин высотой метра два, намекает на подавляющую праведность, которая лишь снится, а пользы от неё нет никакой.
История у Казота не имеет внятного финала: неясно, кто над кем в итоге одержал победу. У Вустина финал тоже открыт. А режиссер — сценой сексуального падения героя — поставил точку. Хотя, может, и многоточие: неясно, по Тителю, сохранил ли герой разум, переспав с дьяволом, во всяком случае, он потрясен до основания и никогда не будет прежним, а судьба его непредсказуема — то ли святошей окажется, то ли развратником, то ли пациентом дурдома. «Влюблённый дьявол» А. Вустина. Дон Альвар — А. Росицкий, Бернадильо — Ф. Кудрявцев, Соберано — Р. Улыбин. Фото: © С. Родионов.
Главную партию успешно поет Антон Росицкий — приглашённый россиниевский певец, выступающий в операх бельканто от Сантьяго до Пекина и свободно берущий как трудные тенору низкие ноты, так и немереные верхние «до», отпущенные композитором Альвару. Дьявол сильфидного облика — прима Музыкального театра Дарья Терехова (Бьондетта) — нежна и решительно прекрасна, хотя ее партия еще более трудна, вплоть до верхнего «ми». Прочие участники тоже украшают спектакль. Но все же, первый и главный его герой — оркестр театра и дирижер, который дал жизнь несправедливо забытой и свежо звучавшей музыке. Юровский изящно и точно играет серийной динамикой, собирая в кулак пульсации этой музыки, ее «пуантилизм» и ее детерминированность. И сполна передает то ощущение партитуры, о котором говорит автор: «развлекательное и глубокое». При этом сочинение Вустина не будет простым для тех, кто по-прежнему называет музыку, написанную сто лет назад, слишком современной. Об этом сказал дирижер перед премьерой, назвав причины неприятия такой музыки «косностью и леностью». И хотя премьерная публика приняла додекафонию на удивление толерантно, сам маэстро никогда не был дирижером, играющим «то, за что хлопают и дарят цветы».
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео