Ещё
Однажды в... Голливуде
Трагикомедия
Купить билет
Король Лев
Приключение, Мюзикл, Семейный
Купить билет
Angry Birds 2 в кино
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Форсаж: Хоббс и Шоу
Боевик, Приключение
Купить билет
Человек-Паук: Вдали от дома
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Дом, который построил Джек
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Руслан и Людмила: Перезагрузка
Мультфильм
Купить билет
Страшные истории для рассказа в темноте
Триллер, Ужасы
Купить билет
Анна
Боевик, Триллер
Купить билет
Синяя бездна 2
Приключение, Ужасы, Драма
Купить билет
Дора и Затерянный город
Приключение, Комедия, Детский
Купить билет
Мёртвые не умирают
Фэнтези, Комедия, Ужасы
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Смерть и жизнь Джона Ф. Донована
Драма
Купить билет
Паразиты
Триллер, Трагикомедия
Купить билет
История игрушек 4
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Добро пожаловать в Рим
Комедия
Купить билет
Солнцестояние
Детектив, Ужасы, Драма
Купить билет
МУЛЬТ в кино. Выпуск № 101. Хроники чудес
Мультфильм
Купить билет

«Размалевана как клоун и утопала в мехах»: последние годы музы Маяковского 

МОСКВА, 23 мар — РИА Новости. Жизнь богемы и театральное закулисье — главная тема книги критика и журналиста Сергея Николаевича «Театральные люди», которая выходит в «Редакции Елены Шубиной» издательства «АСТ». РИА Новости публикует отрывки, посвященные встречам автора с тремя выдающимся женщинами.
Лиля Брик
Лилю я несколько раз встречал на улице. Ее всегда кто-нибудь вел под локоть. Чаще — старик в пижонской жокейской кепочке, смотревший по сторонам с вполне еще бодрым мужским любопытством. Это был , последний муж и спутник ее поздних лет.
Обычно для выхода на Кутузовский Лиля была размалевана, как клоун : с каким-то невероятным вишневым румянцем в пол-лица, бордовым ярким ртом и нарисованными бровями прямо по напудренному лбу.
Я запомнил, что на ней всегда был яркий шелковый платок Hermes, из-под которого выглядывала задорная рыжая косичка, какие носили в начальной школе.
Зимой она была закутана в какие-то баснословные меха, в которых утопала, как в сугробе. Чаще всего это была необъятная шуба насыщенного ярко-зеленого, травяного цвета. «Крашеная зеленая норка, — авторитетно заметила мама. — Наверняка из Парижа». Такой шубы на Кутузовском больше ни у кого не было.
Однажды я стоял в очереди в кассу гастронома «Украина», когда Катанян пришел с Лилей, заботливо посадил ее на мраморный подоконник, а сам пошел пробивать сырки и кефир. Вся очередь, в основном состоящая из женщин среднего возраста и старше, растерянно замерла при виде старухи, словно явившейся в гриме и костюме из оперы «Пиковая дама».
Лиля делала вид, что не замечает этих взглядов. Под их прицелом она провела всю жизнь, и, похоже, ей действительно было плевать, кто и что о ней подумает.
Уставившись в одну точку, она что-то тихо насвистывала, покачивая ногой в черном лаковом сапоге. Когда Катанян вернулся, голосом маленькой девочки потребовала себе сырок в шоколадной глазури и, развернув его хищными пальцами с алым маникюром, стала быстро-быстро уплетать, словно белочка орехи.
Кажется, она даже почти пропела от удовольствия: «Какой свежий!» Вся очередь смотрела, как жует Лиля Брик. «Из-за этой еврейки стрелялся Маяковский», — кто-то тихо произнес за спиной, и я буквально кожей почувствовал ожог ненависти.
Инне Чуриковой повезло, как мало кому. История мирового театра и кинематографа знает немало примеров прекрасных союзов режиссера и его актрисы. Но случай Чуриковой и  во всех смыслах исключительный, позволяющий говорить об уникальной модели творческого тандема, когда два равновеликих и равноправных художника обретают в искусстве друг друга некий, если угодно, высший смысл.
Чурикова из тех актрис, которым надо играть часто и много. Обычный рацион столичной дивы — два-три спектакля в месяц — не для нее. Отсюда ее антрепризные авантюры и телевизионные сериалы последних лет.
Ей надо много пространства, чтобы было где развернуться. «Эх, жаль, что королевство маловато!» Вечная обида таланта на мизерный масштаб окружения, озвученная когда-то Фаиной Раневской, не понаслышке знакома и Инне Михайловне.
Как часто на моей памяти Чурикова была больше своих ролей! Сваха в «Женитьбе» или жена «врага народа» Наталья Герасимович в телесериале «В круге первом» по Солженицыну. Там хочется смотреть только на нее, ловить мгновенную смену выражений глаз, интонаций, оттенки состояний, чувств. Ее крупные планы завораживают. И забываешь, что роли-то вовсе не главные…
И невольно думаешь: ну почему все так несправедливо устроено в нашей жизни! Вот про кого надо было снимать фильм или ставить спектакль! На самом деле этот вздох почти сожаления сопровождает любое появление Чуриковой. Поначалу в ней ведь видели только «актрису эпизода» и ничего, кроме эпизодов, не предлагали.
И лишь Глеб Панфилов разглядел в ней героиню. Главную героиню своего кинематографа, вначале подарив ей Таню Теткину в своем прекрасном фильме «В огне брода нет», а потом — грандиозную роль Паши Строгановой в «Начале».
Я хорошо помню обложку журнала «Советский экран», поделенную пополам: в одной половине был черно-белый в роли Чайковского, а в другой — Инна Чурикова в «Начале». Лучшие актеры 1970 года. Главные лица уходящего десятилетия, главные герои советского кино — великий композитор и великая героиня Франции, которую Инна Чурикова так и не сыграла, хоть и была для нее предназначена.
С «Жанной» история мучительная и печальная (режиссер планировал снять фильме о Жанне д'Арк, но не получил одобрения. — Прим. ред.). Панфилов переписал сценарий несколько раз, были сделаны прекрасные пробы, и подобраны актеры, и даже, кажется, найдена натура. Не дали, не позволили, закрыли. И в этом тоже был знак времени: не нужны были героини, готовые взойти на костер ради спасения других.
Даже спустя столетия Жанна казалась опасной. Ведь она слышала то, чего не дано было слышать другим. И могла позволить себе говорить с королями на равных. Этого простить не могли ни Жанне, ни самой Инне Чуриковой.
Она вызывающе отличалась от тогдашнего артистического контингента «Мосфильма». Говорят, что ее имя даже внесли в специальный черный список лиц, кого ни под каким видом нельзя утверждать на главные роли.
Но и этот бюрократический запрет они с Панфиловым преодолели, доказав, что над их любовью и талантом никакое Госкино не властно. А потом были и «Прошу слова», и «Васса», и «Тема», и «Мать», фильмы-этапы, фильмы-события, по которым можно изучать всю историю советского кино 1970-х — начала 1980-х годов.
Иногда он (ее голос) звучит с нежными и жалобными интонациями Мальвины, навсегда обиженной каким-нибудь свирепым Карабасом-Барабасом ("Ну типа того, я совсем заболела и не приду"). Иногда — строго и требовательно, как если бы взялась играть роль сердитой бухгалтерши ("Платежка не пришла!").
Но чаще голос Ренаты звучит легкомысленно и прелестно, как и полагается звучать голосу красивой женщины, не слишком озабоченной поисками пропитания или новым курсом евро. То есть, конечно, и она может с видом последнего отчаянья выдать свою фирменную фразу: «Как страшно жить!» Но на самом деле Ренате Литвиновой жить совсем даже и не страшно, а безумно интересно, а временами и весьма прикольно.
Все думают, что она дива в мехах и осыпающейся пудре, а на самом деле она — прирожденная клоунесса, комедийная артистка высшей пробы, непревзойденная рассказчица смешных и страшных историй, с которыми ей уже давно пора выступать в концертах на эстраде.
Но пока она предпочитает исполнять классику в МХТ, драпируясь в шелка и меха femme fatale. И надо признать, что получается у нее это отлично.
…А впервые я услышал о ней от Инны Шульженко в редакции журнала «Огонек». Про нее мне было известно, что окончила сценарный факультет ВГИКа, что она татарка, что любит красную помаду и черные свитера под горло, как у французских актрис в фильмах «новой волны». И еще что она литрами выливает на себя бабушкины духи «Красная Москва», поэтому всегда можно безошибочно отыскать ее по одному только запаху или определить: здесь была Рената.
Долгое время считалось, что Рената специально стилизует себя под знаменитых блондинок 1930-1940-х. Кто-то угадывал несомненное сходство с , кто-то — с . Сама Рената, конечно же, предпочитала Марлен.
Теперь я понимаю, что и алая помада, и «Красная Москва», и весь этот набор томных ужимок из арсенала дам былых времен — все это шло от какой-то внутренней неуверенности, от желания привлечь внимание не столько к себе самой, девушке из бедных кварталов, сколько к некоему образу, талантливо сконструированному из многих мифов.
Недаром первым и едва ли не лучшим ее опытом в кинорежиссуре станет документальный фильм «Нет смерти для меня» про великих див прошлого.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео