Ещё

«Опера — это целый мир». Как академическое пение может изменить всю жизнь 

«Опера — это целый мир». Как академическое пение может изменить всю жизнь
Фото: АиФ-Омск
5 апреля в Омском музыкальном театре состоялось представление, посвящённое юбилею солистки, режиссёра-постановщика, заслуженной артистки России .
Татьяна Владимировна рассказала корреспонденту «АиФ в Омске» о концертах под обстрелом, как быть с опереттой и зачем певцам микрофоны.
Из музея в театр
— Татьяна Владимировна, кем вы мечтали стать, когда были ребёнком? Или с детства видели себя только на сцене?
— Я, как все дети, мечтала стать врачом или учителем. Также хотела быть киномехаником в кинотеатре — у меня быль фильмоскоп, я приглашала весь двор и показывала диафильмы. О сцене не мечтала, хотела работать в музее. Более того, после школы трудилась два года в Нижнетагильском музее изобразительных искусств — набирала стаж, поскольку планировала поступать в Ленинградский университет на искусствоведческий факультет, а там практический стаж — это одно из условий для поступления. Вокал вошёл в мою жизнь случайно — подруга привела меня в музыкальный коллектив Дворца культуры на прослушивание. Профессиональный педагог меня распела и пригласила на занятия по вокалу.
— Вы начали петь после окончания школы?
— В детстве я пела в школьных ансамблях, но на вокале никогда не заостряла внимания. Но начав заниматься академическим пением, поняла, что это интересно. Я скупила все виниловые пластинки с операми, которые смогла найти в Нижнем Тагиле — вся зарплата уходила на это. Благо, спрос на них был невелик. Сначала оперы слушала, потом вместе с исполнителями пела. Кстати, верхние ноты я добыла именно таким способом.
Отработав два года в музее, я ни на какое искусствоведение не пошла, поступила в музыкальное училище на вокальное отделение, затем — в Уральскую консерваторию. По её окончании нам с мужем были сделаны приглашения от трёх театров, мы выбрали Омский музыкальный.
— Опера, оперетта, мюзикл — это жанры театрального действа. В каком из них работать сложнее всего?
— Если качественный продукт, и его качественно делать, то в любом жанре работать непросто. В опере нужна постоянная форма, в оперетте необходим целый комплекс качеств, в мюзикле — тоже сочетание пения, танца, драмы на самом высшем уровне, и нужно выкладываться на все сто процентов и даже больше. Я очень люблю оперу и петь, и ставить, и слушать, и следить за развитием этого направления. Но также нравится мюзикл.
Карьеру актрисы я закончила, получив звание
Заслуженной артистки РФ — У вас есть награды, в частности вы награждены медалью «За службу на Северном Кавказе» в 2007 году, знаком внутренних войск «За отличие в службе» II степени в 1996…
— Это за поездку в Чечню.
— Вы там были на гастролях во время первой военной кампании. Не страшно было туда ехать?
— Так получилось, что в состав бригады артистов включили моего мужа, а меня нет. Я пришла к руководителю театра (Б. Л. Ротбергу — Прим.) и сказала, что либо мы с мужем едем вместе, либо оба остаёмся в Омске, так как зона военных действий — это не выезд на природу, и случиться может всё, что угодно. Так я оказалась в Чечне. Нас под охраной перевозили на военных вертолётах, бронетранспортёрах. Там был форменный ад, мы слышали свист пуль, видели кровь, боль, смерть. Давали концерт в Урус-Мартане, а в километре от поселения шёл бой. Солдаты смотрели представление, аплодировали и одновременно отслеживали траектории полёта авиации и снарядов. Три дня мы давали по три концерта ежедневно на 30-градусной жаре, в пыли, при отсутствии всяких удобств — и хоть бы кто заболел или потерял голос. Был большой выброс адреналина, который притуплял страх.
— Такой жизненный опыт не был лишним?
— Нет, конечно. Войну надо знать такой, какая она есть. Её сейчас многие романтизируют, но в реальности война страшна, уродлива, и показывать её надо без прикрас.
Мюзикл против оперетты
— Мюзикл пришёл в Россию с Запада. Там это музыкальное шоу, а в России — что? Мюзикл в нашей стране претерпел какую-то трансформацию, стал напоминать оперетту. Так ли это?
— Не совсем. Первым киномюзиклом в СССР был «Весёлые ребята». Если говорить о театральном мюзикле, это в 1973 году был спектакль Ленинградского театра музыкальной комедии «Свадьба Кречинского», поставленный на музыку . Это совершенно русский мюзикл, который был способен конкурировать с любым западным. Следующий всплеск — мюзикл «Норд-ост». Сейчас этот жанр активно развивается. Но, как и в любом искусстве, есть как шедевры, так и коммерческие продукты. Тем не менее, между мюзиклом и опереттой нельзя поставить знак равенства. Там разная драматургия, отличаются требования к актёрам. Оперетта сейчас претерпевает не лучшие свои времена, поскольку никто не знает, как ей развиваться дальше. Режиссёры не понимают, в каком направлении двигаться, чтобы сделать оперетту современной. Так что я предпочитаю оперу и мюзикл.
— Век оперных звёзд долог?
— Всё зависит от того, как содержать голос. пела семь лет,  — несколько десятилетий, но они обе звёзды первой величины.
— Сложно содержать голос?
— Конечно. Нужно держать его в форме, тем более, если постоянно поёшь оперу. Причём все хорошие оперные певцы предпочитают определенную стилистику. Допустим, солист может великолепно исполнять Моцарта, но никогда не рискнёт петь Верди. Причина — специфика звукоизвлечения. Так что нельзя смешивать произведения разной стилистики — голос быстро изнашивается. С другой стороны, нужно держать в форме тело. Пение — это физически тяжёлый труд, работает весь организм, а не только голосовые связки.
— Задача оперного певца пробить голосом весь зал от первого ряда партера до балкона?
— Да, если в зале хорошая акустика. Но то, что оперный певец должен петь без микрофона, — это стереотип, от которого нужно давно избавиться. Сейчас существуют технологии, позволяющие подзвучивать исполнение, но не для усиления звука, а для его выравнивания, достижения баланса между солистом и оркестром.
— Вы всю свою певческую карьеру работали без микрофона. Сейчас он не мешает?
— Не мешает. К примеру, мюзикл без микрофона невозможен — это жанр, который требует радиоподзвучки. По-другому нельзя, потому что слишком много движений и поворотов спиной, танцы и кульбиты, большое пространство сцены. Ещё один нюанс: в мюзикле пение приближено к речи, из-за этого голос, каким бы сильным ни был, никогда не пробьёт зал без микрофона, в отличие от оперы, где голос поднимается над оркестром.
Будущее — в режиссуре
— Татьяна Владимировна, с чего началась ваша режиссёрская карьера?
— Это был 2006 год. В каждом театре есть человек, который занимается спектаклем: следит за качеством, подправляет, что необходимо — в общем, ассистирует режиссёру. В какой-то момент так получилось, что режиссёр уехал, и мне пришлось взять несколько спектаклей «на обслуживание», поскольку я их хорошо знала. Постепенно нарабатывался опыт. Но плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, — мне хотелось поставить что-нибудь своё. Однажды директор театра предложил мне создать спектакль к 9 Мая. Было выбрано произведение Яна Отченашека «Ромео, Джульетта и тьма», подобрана музыка. Получился спектакль уникальной для омского театра формы — зритель располагался на сцене рядом с актёрами, за счёт чего было полное погружение в действо. Постановка имела успех. Она до сих пор есть в репертуаре, сами актёры её очень любят.
— После этого вы принимали участие в лабораториях режиссёров оперных театров. Повышали квалификацию как постановщик?
— Лаборатории проводятся во время фестивалей «Золотая маска» в Москве, ими руководит , известный режиссёр, который в нашем театре ставила «Мёртвые души», «А зори здесь тихие», «Искатели жемчуга». Лаборатории — это школа, где собираются самые выдающиеся режиссёры современного оперного театра и проводят мастер-классы по технике работы с актёрским составом, беседы, анализируют работы коллег. Вечерами идут просмотры спектаклей. Я многому научилась там, выросла как режиссёр-постановщик. Один из моих проектов — «Четыре сезона для оперы». Пока сделано три части: осень, зима и весна.
— Вы поставили спектакль «Женя, Женечка и „Катюша“». Опыт выступлений в Чечне оказал влияние на него?
— Безусловно. Спектакль очень лиричный, только в финале есть мощное вкрапление войны. Это прекрасное произведение и . Время показало, что постановка получилась удачной. Много раз была свидетелем разговоров между подростками в антракте, и это считаю самым приятным комплиментом: «А чё, прикольно!» И они не уходят, остаются смотреть спектакль до конца. Да, в финале их ждёт шок, но войну нельзя маскировать и лакировать.
— Спектакли, которые вы ставите, к какому жанру можно причислить?
— Скорее всего, авторский спектакль. К примеру, «Ромео, Джульетта и тьма» — это музыкальная драма, «Женя, Женечка и „Катюша“» — фронтовые похождения, «Кофейная кантата» — ароматная фантазия. Искусство должно развиваться, нужно постоянно искать новые решения, выходить из зоны комфорта.
— Оперу можно поставить по-новому или это устаревший жанр?
— Опера — это целый мир, и его можно показать очень современно и зрелищно.
— С чего начинается работа над музыкальным спектаклем?
— С музыки, она главенствует. Но нужно помнить, что есть партитура со всеми оркестровыми голосами, а есть клавир спектакля (Переложение для фортепиано. — Прим.), и ставить сцены нужно, опираясь на партитуру, а не клавир. Однажды я допустила такую ошибку — пришлось переделывать, поскольку инструменты диктуют иное решение, нежели фортепиано.
— Что сложнее: играть на сцене или ставить спектакль?
— Главное, это не смешивать. Я не понимаю тех режиссёров, которые ставят спектакль и в нём же играют. Для актёра необходим взгляд со стороны, потому что, находясь внутри спектакля, недочётов не видишь. Для меня сейчас в приоритете режиссёрская деятельность. Карьеру актрисы я закончила, получив звание Заслуженной артистки РФ.
— Вы занимаетесь преподаванием вокала?
— Нет. Это не моё. Мне интереснее создавать спектакли.
— В театре организован фонд имени Татьяны Бобровой. Что вас связывает с Татьяной Павловной, помимо того, что вы тёзки?
— Мы всегда с Татьяной Павловной были в прекрасных отношениях. Она чудесный музыкант. Во время общих собраний, репетиций часто делали так: садились на один ряд через кресло друг от друга и говорили, что кто желает загадать желание, пусть присаживается между нами, но место платное.
— Юбилей — это определённая жизненная веха, когда происходит анализ прошлого и составляются планы на будущее. Каковы ваши планы?
— Задумок много, и их хочется воплотить. Но не буду их озвучивать — всему своё время.
Видео дня. Чем напугал фильм Ромма атомную промышленность СССР
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео