Ещё

Зачем мужчины играют в войну? Реконструктор — об агрессии и патриотизме 

Зачем мужчины играют в войну? Реконструктор — об агрессии и патриотизме
Фото: АиФ Ставрополье
На Кавминводах ко Дню Победы прошла историческая реконструкция одного из сражений Великой Отечественной войны. Солдат, оружие и танки к месту боя обеспечили военно-исторические клубы. Зачем взрослые мужчины играют в войну, рассказал реконструктор .
Танки к бою готовы
Светлана Болотникова, «АиФ-СК»: Давно увлекаетесь реконструкциями и связано ли это как-то с вашей профессией?
Сергей Коновалов: Никак. Я всю жизнь работал предпринимателем, а реконструкции — моё хобби с 2005 года. Сначала просто коллекционировал старые вещи — награды, монеты и пр. Потом случайно узнал про исторические реконструкции. С друзьями из Волгограда мы создали там военно-исторический клуб , который действует до сих пор. В него входят участники из разных городов — Волгограда, Пятигорска, Армавира, Ставрополя, Сочи. Встречаемся на фестивалях пару раз в год. Не только ради 40-минутной инсценировки боя — это, скорее, для зрителей. А для нас самих это возможность встретиться с друзьями, посидеть у костра, обсудить то, что нас интересует.
— Вы в немецкой форме. Не обидно такую роль играть?
— У меня есть и советская форма. Играю за тех, кого не хватает или в качестве кого зовут поучаствовать в реконструкции.
— Где берёте технику? В музее?
— По-разному. Немецкий лёгкий танк Panzer II на нашей реконструкции — ненастоящий, но внешне, по габаритам — точная копия. Много техники переделанной, выкупленной во время конверсии в оборонной промышленности. Есть энтузиасты, которые в 1990-е годы могли позволить себе покупать такие вещи. А вот советский лёгкий танк Т-70 у нас настоящий. Его предоставил нам Донской военно-исторический музей. Немецкий автомобиль Stoewer тоже подлинный, с креплением для пулемёта.
— А оружие?
— Сейчас достать его не проблема. Были бы деньги. Оно не боеспособно, стреляет только вхолостую, из дула вылетает воздух — сгоревшие пороховые газы. Его не нужно регистрировать, получать лицензию. У меня есть карабин, но в этот раз я играл командира взвода, поэтому попросил у друга автомат. Соблюдая технику безопасности, таким оружием вреда не нанесёшь.
— Один из московских реконструкторов рассказывал в СМИ, что при реконструкции битвы при Ватерлоо каждый раз гибнут два-три человека.
— Я о таком не слышал. Бывают несчастные случаи. Однажды на пушке открылся затвор, выбило холостой снаряд, у человека загорелся карман. В окоп кто-то прыгнул и ногу поломал. Товарищ из миномёта стрелял и руку повредил. Но все остались живы.
Как-то ездил на битву XIII века, где мечами рубятся, там травмы, наверное, серьёзные. Но мне этот период не так интересен. Меня больше волнуют события XX века — Первая мировая, Гражданская, Великая Отечественная, Афганская войны.
— Как пишете сценарий для реконструкции?
— Приходим на место, смотрим и придумываем. В Лермонтове мы показали бой на Северном Кавказе во время отступления немцев в феврале 1943 году.
Крупные сражения были южнее — ближе к Владикавказу и Малгобеку. Немцы пытались прорваться к Чечне, захватить нефть. На границе нашего края их остановили в районе станицы Галюгаевской.
При отступлении немцы организовывали линию обороны, чтобы сдержать противника и дать время своей армии уйти, не попав в окружение. Мы реконструировали одну из таких линий на пути советских войск, которые гнали фашистов с Кавказа.
В сражении приняли участие более ста человек — и пехота, и артиллеристы. В прошлом году масштаб был поменьше. Погода нас оба раза не баловала. В палатках пришлось поставить буржуйки. Но мы привыкли к полевым условиям, в Киеве вообще было 20 градусов мороза.
— Украинцы тоже занимаются реконструкциями?
— Последний раз я был там в 2012 году. На улицах Киева уже тогда можно было встретить недоброжелательное отношение к русским. Но реконструкторы, как правило, пропаганде не поддаются, они прекрасно знают нашу общую историю.
Чья победа?
— Историю Великой Отечественной войны с 1990-х годов переосмысливают и часто упрекают руководство СССР и Красной армии за многомиллионные потери на фронте.
— Чтобы так рассуждать, надо быть в том времени и всё это прочувствовать. Сегодняшним школьникам это преподносят не так, как нам в СССР. В учебниках много искажений. Преувеличена, к примеру, роль союзников. А я считаю, что главный вклад в победу сделали мы. Это видно по статистике погибших, по количеству разрушенных городов. Американские города никто не бомбил.
— Выходят книги, разоблачающие наших солдат, пишут, что они насиловали немок.
— Я думаю, что это на любой войне бывает. Есть люди, склонные к насилию, грабежам. Всё зависит от порядочности конкретного человека. Но я бы не говорил об этом как о массовом явлении.
— Что скажете о современных фильмах о Второй мировой войне?
— Мне часто не хватает аутентичности в них. Я сразу замечаю, что не соответствует действительности. Видимо, авторы экономят средства: перекрашивают машины из другого времени, используют не ту форму. Может быть, просто не придают значения деталям, потому что хотят показать историю любви на фоне войны.
При этом у нас есть сюжеты, достойные фильмов, но их почему-то обходят стороной. Например, «восстание скелетов» в одном из фашистских концлагерей. Наши военнопленные телами замкнули колючую проволоку под напряжением и дали бежать остальным.
С удовольствием посмотрел американский телесериал об открытии второго фронта в 1944 году. Он хорошо снят, все исторические детали выверены. У него было продолжение «На Тихом океане» про войну с японцами на островах, тоже хорошего качества.
— Вас для съёмок исторических фильмов приглашают?
— Да, наше подразделение мелькает в сериалах , . Недавно в Пятигорске снимались в многосерийном фильме «Хождение по мукам» по трилогии . Участвовали и в более мелких проектах — документальных, научно-познавательных фильмах, в короткометражке «След войны», снятой по рассказу .
— За это платят?
— В больших проектах платят, а в короткометражках очень мало или совсем ничего.
Не в ленточках дело
— Со стороны кажется, что в таких битвах участвуют мужчины, которые не доиграли в детстве в войнушку.
— У нас в клубе есть ребята, которые прошли Афганскую войну, Балканы, Чечню, поэтому я бы не сказал, что они не наигрались. Оружие, конечно, интересно любому мужчине, и каждый из нас должен уметь обращаться с ним.
— А зачем это детям? Готовите их к новой войне?
— Ни в коем случае. Чтобы помнить, как им досталось их настоящее. К войне пусть готовит государство, если собирается воевать. Мы, наоборот, показываем, чем заканчивается агрессия, как немцы пришли на нашу землю и погибли. У нас, скорее, антивоенная задача.
Мой сын уже несколько лет увлекается реконструкциями. В Лермонтове я играл на стороне немцев, а он — на стороне советских войск. Ему 18 лет, он постовец. Надеюсь, пойдёт по военной стезе, как его дед.
Я военной историей увлёкся уже после школы. Некоторое время занимался поисками погибших под Волгоградом. Меня удивляет, что государство не считает проблемой то, что в земле до сих пор лежит много боеприпасов, оружия. Их случайно находят добровольцы на «вахтах памяти». Мне кажется, должна быть программа по очистке территорий, особенно там, где были большие сражения.
— Сейчас в моде патриотические акции: бессмертные полки, георгиевские ленточки. Помогают ли они воспитывать патриотизм?
— Есть анекдот о мальчике, который вешал георгиевские ленточки на автомобили, а ответить, кто командовал Вторым Белорусским фронтом не смог. Важно помнить, какой ценой досталась победа, а не ленточки цеплять.
Видео дня. Что стало с героями фильма «Тимур и его команда»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео