Ещё
Однажды в... Голливуде
Трагикомедия
Купить билет
Король Лев
Приключение, Мюзикл, Семейный
Купить билет
Angry Birds 2 в кино
Мультфильм, Приключение, Комедия
Купить билет
Форсаж: Хоббс и Шоу
Боевик, Приключение
Купить билет
Человек-Паук: Вдали от дома
Боевик, Приключение, Комедия
Купить билет
Аладдин
Приключение, Комедия, Семейный
Купить билет
Дом, который построил Джек
Триллер, Ужасы, Драма
Купить билет
Дора и Затерянный город
Приключение, Комедия, Детский
Купить билет
Руслан и Людмила: Перезагрузка
Мультфильм
Купить билет
Страшные истории для рассказа в темноте
Триллер, Ужасы
Купить билет
Анна
Боевик, Триллер
Купить билет
Синяя бездна 2
Приключение, Ужасы, Драма
Купить билет
Мёртвые не умирают
Фэнтези, Комедия, Ужасы
Купить билет
Зелёная книга
Биография, Комедия
Купить билет
Смерть и жизнь Джона Ф. Донована
Драма
Купить билет
Паразиты
Триллер, Трагикомедия
Купить билет
История игрушек 4
Мультфильм, Приключение, Фэнтези
Купить билет
Бойцовский клуб
Боевик, Триллер, Драма
Купить билет
Добро пожаловать в Рим
Комедия
Купить билет
Солнцестояние
Детектив, Ужасы, Драма
Купить билет

Режиссер Олег Глушков о «Завещании Чарльза Адамса» 

Фото: SNCmedia.ru
Олег, почему у вас «Адамс» с одной «д»?
Это не документальный спектакль, и тот ли это Чарльз Адамс — никто не знает. Один из персонажей в спектакле — священник. По его мнению, Адамс — сочинитель богохульных историй. А мы называем его просто «сочинитель». Художник он, рассказчик, писатель? Наверное, все вместе. Дух чернушных комедий реального Аддамса нам помогает. Но лично я чем меньше знаю, тем больше могу придумывать. У нас в спектакле у Адамса есть дочь. Я не знаю, была ли она у него на самом деле.
Фото: Василь Ярошевич
В русской «Википедии» написано, что он завещал после его смерти нигде не показывать «Семейку Аддамс».
Я читал, что он вроде бы запретил делать фильм по «Семейке Аддамс». Но в декабре выходит мультфильм, так что, видимо, запрета нет.
Как вы готовились?
«Семейку Аддамс» я не видел. Я сделал попытку, посмотрел первые 15 минут, было очень скучно. Дальше я не стал. Но Чарльза мы изучали. Наш художник Вадим Воля приносил в театр старый альбом его графики, который он заказал на . Мы смотрели его комиксы. Но интереснее всего не следовать всему, что он писал, а на этой основе придумывать свою историю.
В спектакле есть всем известные герои — Гомес, Мортиша, Рука?
Нет. Героев мы придумали сами. Мы давно хотели сделать детектив втроем — Московским королевским театром (куда, кроме Олега, входят художники Вадим Воля и Ольга-Мария Тумакова — прим. ред.). А Вадим, к тому же, мечтал сделать черно-белый спектакль. Как старое кино — в градациях серого. Почему именно Аддамс — не знаю. Наверное, на волне общего увлечения графикой. Есть американский художник примерно того же времени — Эдвард Гори. Спектакль по нему мы тоже хотим сделать. Но он будет более бескомпромиссный — в духе его эстетики, очень часто непонятной рационально, но понятной эмоционально, не всегда имеющей сюжет…
А в «Завещании» есть сюжет?
Да. Девушка приезжает на похороны своего папы, Чарльза Адамса, и с ней начинают происходить объяснимые и не очень объяснимые явления. Непонятно, что важнее и что проще — найти общий язык с привидением или со своей мачехой.
Спектакль черно-белый — это значит, что вы гримируете артистов целиком?
Да, мы мажем по полной, это очень необычно и для артистов, и для гримеров. Думаем, что делать с красными изнутри ртами. Пока что решили пожевать уголь и посмотреть, что будет (смеется). Вообще мы делали спектакль очень быстро. Изначальная договоренность была начать репетировать 1 апреля, а в середине июня выпустить. К моменту начала репетиций у нас было написано всего 30% музыки.
Фото:
Если музыки много, почему вы не называете его мюзиклом?
В хорошем мюзикле события происходят внутри музыкальных сцен. У нас события происходят в сценах драматических, а музыкальные номера — логическое завершение этих сцен, дополнение, обострение.
Это вообще нормально — что спектакль рождается в процессе репетиций?
Для серьезного музыкального спектакля это настолько ненормально, что вы даже представить себе не можете. Если прийти с таким проектом к нормальному бродвейскому продюсеру, ни один денег не даст при таких вводных. Но для театра Фоменко это такой челлендж, за который все с удовольствием взялись.
Какие у вас любимые мюзиклы?
Из российских мне очень понравился «Норд-Ост». Из западных у меня на первом месте . Кажется, невозможно, чтобы дети так играли, а у них получается. «Король-лев» — обалденная история. Но когда я пересматривал его год или два назад, было ощущение, что ушло это время, и надо что-то поменять. «Гамильтон», где много рэпа, показал один из возможных путей развития мюзикла в XXI веке. Первые 15 минут я сидел просто с открытым ртом.
Вы бы куда хотели мюзикл развивать?
Для меня любой хороший спектакль — это придуманный мир со своими законами: какого цвета небо в этом мире, что является хорошим, что — плохим, чего люди хотят, как они друг с другом разговаривают. И мы эти законы заново открываем.
Фото: Василь Ярошевич
В «Завещании» тоже так?
Мы с Вадимом и Олей часто обсуждали, сами ли мы управляем своей жизнью. В нашем спектакле есть фраза: «Чьи-то игрушки мы или играем сами». Основная тема спектакля — мы в огромном романе живем, рассказе, картине или цифровом датахранилище, или все это по-настоящему. Это началось когда-то или всегда было? Это имеет смысл, или мы живем короткими перебежками от одного раза, когда тебе померещился смысл, до другого? Еще тема — произведения художника и что остается после него. Это созвучно с выставкой Кабаковых «В будущее возьмут не всех». Кто-то из художников останется, а тот, кто не был каким-то поколением провозглашен как герой эпохи, канет. Конечно, законы иногда пересматриваются, находят партитуры на чердаке. Малера, который считался просто классным дирижером, сейчас все знают как композитора. Разное бывает.
Почему вы с Вадимом и Олей, кстати, назвались Московским королевским театром?
Не знаю, вроде у нас нет никакого внятного королевского театра, а без него неловко. Естественно, это шуточная затея. Но если в нее сильно верить, она становится настоящей. Я думаю, что если не найдется королевства для этого театра, мы создадим свое. Это не совсем географическое или административное понятие.
При этом вы регулярно работаете в скандинавских королевских театрах по приглашению Сигрид Стрём Рейбо, которая в России училась у Женовача. Там по-другому?
Сначала было, конечно, интересно, потом уже немножко заскучал. Там такая размеренная жизнь, и после Москвы это просто невозможно. Особенно в опере. Если репетиция кончилась, на середине ноты все собирают партитуры и уходят. Про каждый спектакль за полгода известно, в какие дни со скольки до скольки ты будешь репетировать какую сцену. Ты сам составляешь график. Но если ты эту сцену отрепетировал, потом вы ее начали переделывать и не закончили, и больше на нее не выделено времени, то в этом варианте она и пойдет на сцену. Если люди не будут знать, что делать, они будут просто стоять.
Еще один момент — на последние репетиции в декорациях и с костюмами есть порядка десяти дней. До этого все репетируют в своей одежде, вместо оркестра — рояль. И только когда все при полном параде выходят на сцену, и ты первый раз слышишь оркестр, ты понимаешь, что ты сделал не так, про что нужно забыть, а что делать гораздо важнее, чем ты думал. И на переделки у тебя есть пара дней.
Неидеальная схема.
Мое личное мнение — что опера вновь может ожить и стать интересной (хотя и сейчас есть спектакли, на которых с открытым ртом сидишь), если достать ее из этих графиков, по-другому к ней подойти.
Кроме Сигрид, с кем вы сейчас сотрудничаете как хореограф?
Я сейчас почти не делаю просто танцы, только по старой дружбе. Когда знаю, что классная компания будет, и мы будем просто веселиться все время, а танцы сами собой поставятся. Это, например, Рома Самгин, Ваня Вырыпаев, Крымов. Мне очень нравится, как работает Дмитрий Анатольевич. Он долго разминает материал, работает над ним с паузами. Схема классная, только в ней нет азарта быстрого выпуска, а он мне нравится. Если бы все вокруг успевали, то я бы так работал. Да, не очень синхронно танцуют, но мне лично это не очень важно. Это дешевая радость.
А что важно?
Тон. Понятный и интересный договор со зрителем, который подписывается в первые минуты спектакля и потом соблюдается или не соблюдается.
Какая у вас была самая зрительская работа?
Может быть, мюзикл «Все о Золушке». Я сам до сих пор смотрю, забываю, что случилось, и переживаю вместе с героями каждый раз. Но я знаю людей, которые на 15 минуте покидали зал со словами «что за пошлятина». Когда на сцену выходили гопники — такие персонажи из моей сибирской юности.
Многие вас знают как хореографа «Стиляг» .
Наверное, менее известна история о том, как «Стиляг» хотели поставить на Бродвее. Лет 6-7 назад звонит Тодоровский и просит прийти на встречу с режиссерами. Выяснилось, что довольно большая продюсерская компания, которая делала, в частности, «Пробуждение весны», купила права на «Стиляг» и хотела их ставить. Что кажется мне суперидеей, особенно сейчас при Трампе. Такой разговор двух стран через молодых людей — это было очень классно. Три года шла работа, мы делали воркшопы, ставили и первый акт, и второй. Они переписывали пьесу, сочиняли новую музыку, немножко изменили сюжет.
Работая там, я познакомился со схемой работы на Бродвее. Наперекор нашему представлению это совсем не завод, там уважительно относятся к творческой собственности. Никто не может сказать — это не то, переделывай. Очень деликатно с тобой поговорят. Над пьесой больше года работала известный драматург Лиза Крон, лауреат нескольких «Тони». Однако ее окончательная версия не подошла. Там все просчитывается, не бывает: ну здесь как-то так, не знаем, но следующая сцена будет бомба. Но спектакль так и не выпустили, уже год нет новостей.
На каких проектах вы еще с Тодоровским сотрудничали?
В «Оттепели» я один маленький номер делал — тот самый, который они там репетируют долгое время.
Еще я работал на фильме . Это странная была задача, потому что мы изображали конкретный спектакль конкретного театра. Мы знаем, как он выглядел, но декорации не могут быть такими же. Это как бы этот спектакль, но и не этот, и хореографию надо было сделать в таком же ключе. Консультантом по балету там был солист Большого театра . А я работал проводником между миром балета и миром кино.
Почему понадобился проводник?
Балет — специфический мир, довольно инертный. По понятным причинам — очень легко потерять традицию, а было бы жалко. Ту же современную хореографию артисты балета долго не принимали, потому что по-другому мышцы настроены. Или человеку жалко падать на колени, он потом не сможет танцевать «Спящую». Только когда все увидели, что Сильви Гиллем танцует и Матса Эка, и Петипа одинаково блестяще, начали шевелиться. Но все равно есть такое отношение.
А чего бы вам хотелось от кино?
Конечно, интересно взяться за фильм, в котором есть танцевальная условность. Как в «Ла-Ла-Ленде». А это очень дорого снимать, танцоры дорогие. У нас в таких фильмах я тоже участвовал — это  , где есть выход в театральную условность, тоже с музыкальными номерами. Мы с  (настоящее имя Крыжовникова — прим. ред.) с института дружим. Это была его давняя затея — сделать мюзикл по Островскому, перенесенный в наш мир.
Вы себя все-таки как режиссера определяете или как хореографа?
Я танцевал в Омском музыкальном театре, но заканчивал балетную студию. А в мире балета это not good enough. Разговор начинается с того, в каком хореографическом училище ты учился. Режиссерского диплома у меня тоже нет, хотя я учился в аспирантуре в мастерской . Эта позиция мне на самом деле нравится — что я в мире танцев не до конца и в мире режиссеров настоящих тоже. Между этими мирами.
А еще вы педагог, много лет преподаете в ГИТИСе.
Я в том году набрал курс на факультете музыкального театра. Когда ты должен отвечать за 25 детей, это делает тебя взрослее. Я хочу с ними спектакли делать. Из моих наблюдений, говорить можно о тех курсах, на которых мастера работают, а не появляются иногда перед экзаменами. Проблема в том, что все больше театров не набирает выпускников. Им достаточно артистов в труппе. А театральный институт до сих пор является теплицей, где студенты задаются исключительно художественными вопросами. Никто не думает о трудоустройстве, о ремесленных навыках — например, быстро заплакать. Это вообще считается дичью. А перед камерой-то ты должен уметь это сделать. Надо менять систему.
Сделать так, чтобы, как в ГИТИСе, не только актеры и режиссеры учились, но и продюсеры.
Я сейчас ставил спектакль в NIDA (National Institute of Dramatic Arts), это такой австралийский ГИТИС. Бюджет дали как на нормальный спектакль. Художник — студент, это одна из его дипломных работ. Костюмы шьют, декорации подбирают, свет делают студенты. Помреж тоже студент. Продают спектакль студенты, которые учатся на это. В России вроде бы тоже все это есть, но почему-то у нас это так не работает. Я сам, если мне дадут художника-студента, вряд ли буду рад. И без того слишком много данных — надо задействовать весь курс, а все не равно одарены.
В Австралии же вы справились?
Ну да, но я был совсем в новой среде. С ума сойти — там ты можешь с утра поехать посерфить и на работу пойти. Кончилось, правда, полисегментарным двухсторонним воспалением легких.
Текст: Полина Сурнина
Об :
Хореограф, режиссер и педагог Олег Глушков родился 26 декабря 1978 года в Омске. Окончил балетную студию при Омском музыкальном театре и РАТИ-ГИТИС, мастерскую Лилии Михайловны Таланкиной. Лауреат «Золотой маски» за спектакль «Гвидон» совместно с  и Александром Маноцковым (2011 год). Известные режиссерские работы — «Моряки и шлюхи» в Мастерской Фоменко (2012 год), мюзикл «Все о Золушке» в Московском театре мюзикла (2014 год) и «Синяя-синяя птица» в Театре наций (2017 год) с Мусей Тотибадзе в главной роли — Глушков также был хореографом ее клипа «Танцуй, Виталик». Сотрудничал с кинорежиссерами Валерием Тодоровским, , Жорой Крыжовниковым и другими. С 2002 года преподает в ГИТИСе.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео