Ещё

ГКЧП и телевидение: кого подставили и кого выставили 

ГКЧП и телевидение: кого подставили и кого выставили
Фото: ИД "Собеседник"
Противостояние ГКЧП, Горбачева и Ельцина 19–21 августа 1991 года погубило немало карьер на телевидении.
19 августа 1991 года страна узнала о попытке государственного переворота. Впрочем, так те события назвали уже позже — а сперва Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) общался с народом при помощи официальных сообщений, в которых утверждалось: президент Горбачев болен и не может исполнять свои обязанности.
Одним из тех, кто читал официальную информацию в эфире Центрального телевидения, был диктор программы :
— Я работал в Кишинёве на благотворительном телемарафоне. Позвонили из : «Бросайте всё и срочно прилетайте в Москву», — вспоминает Евгений Александрович. — И вот ранним утром 19 августа сижу дома, готовлюсь к предстоящему эфиру. А вечером мы с женой хотели отметить годовщину свадьбы, она у нас тоже 19-го. Смотрю в окно — танки едут. Ничего понять не могу: что случилось? Вдруг звонят из программы «Время»: «Приезжай!»
Прибегаю в телецентр, мне дают бумагу, и мы с Верой Шебеко читаем с листа в прямом эфире информацию о ГКЧП. Сами ничего не понимаем, но ведь это наша работа! Ну а потом на нас же и свалили: «Да им хоть смертный приговор дай прочитать — они всё сделают». Такую чушь несли! Мне звонили домой с какими-то угрозами… В телецентре корреспонденты программы «Время» потом лебезили перед начальством: дескать, а мы не такие — мы с самого начала знали, что происходит. Но всё это ерунда — в первый день путча никто не понимал, что же на самом деле творится… После пресловутого августа 1991 года решили уволить всех дикторов.
— Помните свой последний рабочий день?
— Конечно. Как обычно, зашёл в студию программы «Время». Переоделся в костюм, меня загримировали. Сел за стол дикторов перед телекамерами, начал просматривать тексты, которые предстояло читать в эфире. Вдруг на всю студию по громкой связи раздался визгливый голос режиссёра программы : «Так, Евгений, вставай, ты сегодня не работаешь. Ты вообще больше не работаешь. Вести сегодняшнюю программу будет Шахноза Ганиева».
Что я тогда испытал — словами не передать. Удивление, стыд, позор… Это было дикое унижение: со мной вот так поступили при всех, прямо перед эфиром. В конце концов, могли вызвать в кабинет и объяснить: «Евгений, политическая ситуация в стране изменилась, мы теперь делаем ставку не на дикторов, а на журналистов, которые могут писать себе тексты». Хотя это ерунда — всё равно им тексты писали редакторы, и в итоге они стали такими же дикторами, только плохими — с плохой дикцией и плохим русским языком. А наш отдел, в котором насчитывалось более тридцати профессионалов, любимцев зрителей, в один день расформировали и всех уволили. Таким образом, мы, которые отдали телевидению всю жизнь, оказались на улице…
Бывший председатель Гостелерадио СССР было запланировано задолго до 19 августа»
Леонид Кравченко возглавлял Гостелерадио СССР всего лишь неполный год. Именно он руководил телевидением в дни августовского путча 1991 года. До сих пор говорят, что знаменитый балет «Лебединое озеро» в постановке , как и классическую музыку, 19 августа в эфир Центрального телевидения поставил Кравченко.
Незадолго до своего ухода из жизни (Кравченко умер летом прошлого года) он рассказал Sobesednik.ru о том, как происходили события на самом деле:
— Леонид Петрович, когда вы узнали о создании ГКЧП? Помните, как все начиналось?
— В это время я был на госдаче в Жуковке. 19 августа примерно в четыре часа утра мне позвонили и срочно вызвали в ЦК. За мной прислали две машины госбезопасности. Приезжаю. Мне вручают документы — проект о создании ГКЧП: в каком составе, цели и так далее. Вкратце объяснили, что Горбачев болен, а его обязанности будет исполнять . Затем я приехал к , замещавшему Горбачева на посту Генсека. Он мне передал другой пакет документов, которые мы должны были прочитать по телевидению и радио в шесть утра. Мне было сказано, чтобы в эфире в этот день не было никакого «живого телевидения»: кроме «Новостей», все должно было выходить в записи. Когда я ехал в телецентр, уже понял что с эфира нужно снимать утреннюю развлекательную программу «Телеутро» и чем-то ее заменять. Времени было мало, поэтому ничего не оставалось делать, как выпустить просто какую-нибудь классическую музыку. Но не траурную, поскольку руководитель страны жив.
— Тогда же и задумали выдать в эфир балет «Лебединое озеро»?
— «Лебединое озеро» было запланировано в эфир еще 5 августа, когда ни о каком ГКЧП никто и не знал. Дело в том, что каждый третий понедельник на нашем канале был посвящен музыкальному театру. Поэтому этот балет просто вышел тогда, когда ему было и положено. Кроме того, 5 августа мы решили поставить премьеру отечественного фильма «Только три ночи». Получается, и «Лебединое озеро», и фильм с таким подходящим к тем событиям названием в тот день на телеэкране — просто случайное совпадение.
— Вы приехали в телецентр и что там увидели?
— Телебашня была окружена боевыми машинами. У входа стояли военные. Никого не выпускали и никого не впускали. Меня тоже долго не хотели пропускать. Когда я поднялся наверх, только и успел отдать текст дикторам и распорядиться, чтобы поставили классическую музыку. В остальном же мы программу передач не меняли.
— Диктор Евгений Кочергин как-то рассказывал, будто бы его вызвали читать текст о создании ГКЧП из отпуска. Евгений Александрович думает, что его просто подставили.
— Ничего подобного. С утра вообще не должно быть никаких новостей в эфире. Поэтому у нас под рукой не было никаких дикторов. Стали искать, обзванивать. Кого удалось найти, того и вызвали. Нашли бы , текст читал бы он. Ничего хитроумного не затевалось. Времени просто на это не было.
Утром некоторые руководители союзных республик мне стали присылать свои видеоролики, где высказывались в поддержку ГКЧП, — продолжает Кравченко. — Но я их в эфир не выпускал. Кстати, Назарбаев, например, меня на следующий день за это поблагодарил.
— Что за история с репортажем , который был показан в эфире программы «Время»? Говорят, вы страшно возмутились, когда он вышел в эфир.
— Санкцию на сьемку репортажа у «Белого дома» дал я. Как же я мог возмутиться?! Меня в это время не было в «Останкино», и весь контроль за подготовкой эфира «Времени» осуществлял мой заместитель Лазуткин. Он посмотрел сюжет Медведева и предложил ему чуть сократить материал. Не по цензурным соображениям, а из-за временных рамок. Но Сергей наоборот удлинил его. В таком виде материал и вышел в эфир. С речью Ельцина и так далее. Кстати, еще когда «Время» не закончилось, мне позвонили сверху и вызвали в ЦК для дачи объяснений. Я же просто нахамил в ответ и никуда не поехал. Я добивался, чтобы у нас в прямом эфире со своими объяснениями выступил кто-нибудь из членов ГКЧП, но никто не соглашался. Лишь был согласен, но только через два-три дня — он был занят созывом заседания Верховного совета. Вот тогда-то я и стал что-то понимать. Зато к нам на эфир просилось очень много другого народу, чтобы выступить в поддержку ГКЧП. Мы никого не пропускали. Меня потом во многом упрекали. Но никто даже не мог подумать, что было бы, если б я действительно, как позже говорили, был за гэкачепистов?! Тогда бы организовал разные телемосты… И хочу заметить, если б это произошло, кто знает, за кем была бы победа.
Меня уволили с поста председателя Гостелерадио СССР через несколько дней — 25 или 26 августа. Больше никого. Все мои заместители продолжили работать. Против меня же возбудили уголовное дело, всю осень вызывали на допросы. Очень трудно и больно все это вспоминать.
— Но зато убрали из эфира тех же дикторов, которые читали обращение ГКЧП.
— Да. И Кочергина, и Веру Шебеко — блестящего диктора и настоящего профессионала своего дела, которая абсолютно ни в чем не была виновата. Уволили журналиста Володю Стефанова, который сделал в эти дни в программе «Время» «антиельциновский» сюжет: просто собрал мнения людей на улице, которые порой были далеко не за Ельцина.
— Почему же за вас не заступился , с которым вы всегда были в хороших отношениях?
— Для этого нужно знать Михаила Сергеевича. Многих людей, с кем он работал, он неоднократно бросал. Я оказался одним из них. Кстати, Горбачев мне прозвонился из Фороса 21 августа около пяти часов вечера. Он попросил выдать в эфир его заявление, а потом вдруг добавил: «Леонид, на кой черт ты показал их пресс-конференцию? Я видел, и мне показалось это ужасным!» Я возразил, мол, а что мне оставалось делать в этой ситуации. Михаил Сергеевич меня успокоил, дескать, не переживай, приеду — и все уладим. Но он мне так ни разу и не позвонил. Потом я с удивлением узнал, что в эти дни у него под рукой был лишь радиоприемник. Как же он тогда видел пресс-конференцию ГКЧП?
— Леонид Петрович, после этих событий, какое у вас отношение к балету «Лебединое озеро»?
— Меня однажды Галины Старовойтова спросила то же самое. Я ответил: «Галина Васильевна, к этому балету, как и к его автору, я отношусь с великим благоговением». Но как я ни убеждал все эти годы людей, как ни доказывал, никто не верит. Всем нравится эта сказка: мол, Кравченко это сделал специально. Кому нравится — ну, пусть верят.
Видео дня. Чем напугал фильм Ромма атомную промышленность СССР
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео